«Артурская сплетница», или Герои «Нового края»

Александр Дюма, автор «Трех мушкетеров», говорил: «История — это гвоздь, на который я вешаю свою картину». То есть писатель не обязан строго следовать исторической правде, он ведь не учебник пишет, а художественную книгу. Это учебники читают один раз и не хранят на домашних книжных полках. Грустная правда: подлинная, документальная история — для узких специалистов. Для широкого круга читателей — исторические романы. В них реальные люди превращаются в персонажи, порой не имеющие ничего общего со своими прототипами, а придуманные писателями события становятся едва ли не общеизвестными «историческими фактами». С легкой руки мастеров художественного слова вошли в наше представление о прошлом многие события и герои: Д’Артаньян, якобы ездивший за подвесками королевы Франции; Сальери, якобы отравивший Моцарта; корабли «Юнона» и «Авось», якобы отвозившие русскую миссию к берегам Калифорнии... Подобных примеров можно привести множество, да только поделать с ними, увы, ничего нельзя: слишком велика сила воплощенной на бумаге фантазии. Порой становится обидно, что эта сила талантливо и красиво переписывает настоящие судьбы, подменяя их вымышленными. Жалко тех, кто бессилен себя защитить перед мнением потомков, убежденных в истинности прочитанного в популярном романе... Именно желание хотя бы отчасти восстановить справедливость по отношению к незаслуженно забытым или даже оболганным людям стало причиной такого длинного вступления и, собственно, главной причиной написания этой статьи.

О дальней газете замолвите слово

«На пороге появился странный субъект, бритый, одетый в офицерскую форму без погон, с белой повязкой на левой руке, на которой четко виднелись две буквы — В.К.

— Дворянин Ножин, — представился он, отдавая честь... — Я состою военным корреспондентом артурской газеты «Новый край».

— Артурская сплетница тож, — проворчал поручик». Так Александр Степанов, автор романа «Порт-Артур», знакомит читателя с военным корреспондентом Евгением Ножиным и заодно словами главного героя, поручика Борейко, дает хлесткую оценку газете — «артурская сплетница».

В «Порт-Артуре» Степанова газета всего лишь мелкая деталь повествования, а Ножин — второстепенный и отталкивающий персонаж: слабак, недотепа, трус, ябеда, прихлебатель... Словом, совсем непорядочный тип.

А каким человеком на самом деле был этот корреспондент и другие работники прессы — ведь Ножин был не единственным журналистом в Порт-Артуре. И что это была за газета такая, «Новый край»? И вообще, как это возможно — издавать газету под ежедневными артобстрелами? Ответить на эти вопросы оказалось непросто. Хотя бы потому, что собственных мемуаров сотрудники редакции не оставили: журналисту некогда писать мемуары, он в этом смысле сапожник без сапог. Уцелевших до наших дней экземпляров «Нового края» осталось совсем немного. Книги и брошюры, в которых можно было бы найти ответ, не переиздавались с начала XX века... Тем не менее кое-что все же удалось узнать. История оказалась любопытной и даже поучительной.

Пресса китайского захолустья

В 1898 году, одержав дипломатическую победу над Японией, Россия подняла свой флаг над Золотой Горой Порт-Артура, полагая свое присутствие на Квантунском полуострове незыблемым и вечным. Сюда прибыли войска, строители, инженеры. Началась прокладка железной дороги. В бухте Даляньвань небывалыми темпами развернулось строительство свободного порта Дальнего.

В Порт-Артуре появились русские школы и больницы, закипела культурная жизнь. Начала работу местная пресса, в том числе издательский дом «Новый край», который выпускал одноименную газету (1899 г.), содержал книжный магазин и даже наладил выпуск открыток с видами местных достопримечательностей. Эти открытки и сегодня можно найти в музеях и частных коллекциях. Аккуратные черно-белые фотокарточки с виньетками «Приветъ изъ Дальняго» или «Приветъ изъ Портъ-Артура» издавались и раскупались тысячами, неся весточки во все концы России от колонистов и гостей.

Довоенный «Новый край» печатал интервью с командованием гарнизона, новости из российских, европейских и японских газет, пестрел объявлениями о сдаче и найме жилья, о покупке и продаже всевозможных вещей, печатал рекламу. Словом, был обыкновенной российской газетой, весьма похожей на современную нашу «Копейку». Основателем и бессменным редактором «Нового края» был Петр Александрович Артемьев. Вот что рассказывал о нем бывший корреспондент газеты Дмитрий Григорьевич Янчевецкий:

«Проплавав много лет на судах нашей Тихоокеанской эскадры сначала как строевой офицер, а затем в штабе, около двадцати лет наблюдая Китай, Корею и Японию и наши интересы у берегов Тихого океана, П.А.Артемьев явился самым подходящим лицом для учреждения русской газеты на только что занятом нами Квантуне. Умение дать газете надлежащий тон и привлечь полезных сотрудников было причиною того, что в два года «Новый край» вырос из бюллетеней в шестистолбцовую газету, которая является достойной выразительницей русских интересов в многоязычном и воинственном хоре английских, немецких, французских, китайских и японских газет, во множестве издающихся на Дальнем Востоке». Несмотря на то, что «Новый край» не был правительственной газетой, его публикации рассматривались как официальные.

Летописец похода на Пекин

Нужно отдать должное редактору Петру Александровичу Артемьеву: людей он действительно умел подобрать незаурядных. Так, во время подавления восстания ихэтуаней в Китае, вошедшего в историю как «боксерское восстание», корреспондент «Нового края» Дмитрий Янчевецкий с первого и до последнего дня боевых действий находился в гуще событий, регулярно отправлял свои материалы в редакцию.

Двадцатисемилетний Янчевецкий в совершенстве владел несколькими европейскими языками, умел свободно читать и объясняться по-китайски. Не раз ему приходилось выступать в качестве переводчика для командования международных сил в Китае.

Долг военного корреспондента обязывал его писать о подвигах союзных войск. Никто бы не осудил репортера, если бы он, подобно многим, отзывался о китайцах в презрительно-снисходительном тоне. Однако в своих публикациях Янчевецкий с большим уважением отзывается о противнике, о его традициях и обычаях. Сожалеет о том, что европейцы огнем и мечом несут свою «культуру» древнему народу. Он пишет о самоотверженности простых китайцев, защищающих свою родину. Воздавая должное отваге русских казаков, солдат, матросов и офицеров и не забывая вставить хвалебные строки в адрес командования, журналист не скрывает своих симпатий к местному населению. С неподдельным восхищением Янчевецкий приводит слова учителя русско-китайской школы в Тяньцзине: «Они (китайские дети) учатся весь день, учатся спокойно, старательно. Их поведение безукоризненно. Никакие шалости и озорнические проделки, которыми так любят хвастать европейские мальчики, им не известны. К учителям они относятся, в силу традиции, с тем уважением и безусловным доверием, которых я никогда не встречал в России».

В одном из боев Янчевецкий был ранен, находился на излечении во франко-русском госпитале, но и там не прекращал работы. Единственным его желанием было поскорее вернуться в войска и снова стать летописцем исторических событий.

Яркие, талантливые очерки Дмитрия Янчевецкого в 1902 году вышли отдельной книгой «У стен недвижного Китая». Тираж книги разошелся мгновенно. Дмитрий красочно, образно и правдиво описал бои за форты Таку, осаду Тяньцзиня, штурм Пекина. Янчевецкий рассказал России о первых подвигах экипажа канонерской лодки «Кореец» задолго до того, как этот неказистый парусно-паровой кораблик навечно вписал свое имя в историю рядом с именем «Варяга».

Повествования Дмитрия Янчевецкого были настолько увлекательными, что сто лет спустя издатели XXI века, едва взявшись за старинную книгу, задались чисто техническими вопросами — как, где и сколько печатать. Вопрос, будут ли это читать, не стоял. Будут! Так в 2008 году, более века спустя после первого издания, книга Янчевецкого вновь увидела свет, хоть и под другим — современным, по-базарному крикливым — заголовком «Русские штурмуют Пекин». Она даже через сто лет не залежалась на прилавках. Согласитесь, редактор «Нового края» не ошибался, подбирая себе журналистов.

Завершая рассказ о Дмитрии Янчевецком, стоит заметить, что современному читателю хорошо знаком младший брат Дмитрия Янчевецкого, лауреат Сталинской премии Василий Григорьевич Янчевецкий, более известный под псевдонимом В.Ян, — автор романов «Чингисхан», «Батый», «К последнему морю».

Судьба летописца китайского похода Дмитрия Григорьевича Янчевецкого сложилась трагически: в 30-е годы он был репрессирован и, по некоторым источникам, скончался в одном из сибирских лагерей в 1942 году.

Продолжение следует.

Метки:
baikalpress_id:  13 457
Загрузка...