Отец-одиночка

Житель Слюдянки Николай Фролов один воспитывает двух дочерей и просит помощи у государства

В каждом городе, в каждой деревне найдется неполная семья, где детей воспитывает одинокая мать. В нашем обществе это почти норма. Житель Слюдянки Николай Фролов составляет исключение. Он в одиночку воспитывает двух дочерей: старшей Тане девять лет. Ане — семь, и этой осенью она пойдет в первый класс. Свою маму девочки никогда не видели. И это не самое грустное в истории, которую, к сожалению, можно было бы назвать банальной, если бы на месте Николая была женщина.

 Николаю 47 лет, за свою жизнь он много где бывал, и много чему научился. Служил в армии, на севере зарабатывал длинные рубли, на них, кстати, купил небольшой дом в Слюдянке. Где бы мужчина ни работал, рано или поздно возвращался на берег Байкала. Когда грянула перестройка, Николай занялся торговлей. Ездил в Москву, закупал фейерверки, здесь продавал. Дела шли неплохо, но появилась женщина.

— С ними мне вообще не везет, — смущенно улыбается он. — Деньги ко мне всю жизнь сами плыли, за что бы я ни брался. Но как только я знакомился с женщиной, все рушилось. Не получается личной жизни! Может, не разбирается в женской натуре Николай, может, просто не везет. Бывает же такое. Первая жена ушла, когда деньги кончились, и Николаю пришлось начинать все снова. Познакомился с одним бондарем, который научил его тонкостям изготовления деревянных бочек. Процесс трудоемкий, вспоминает Николай, но тара под засолку шла на ура. Параллельно мастерил столы и стулья. Дела налаживались. В 1994 году Николай купил себе «Жигули», и одним из первых в Слюдянке стал заниматься частным извозом.

— В то время вообще нигде денег не было, — вспоминает Николай, — а у нас дела хорошо шли. Но тут я опять с женщиной сошелся, а через год — все кувырком, и я бросил таксовать.

Переквалифицировался в рыбаки. За омулем ходили в сторону Посольска. Новое дело приносило миллионы (дело было до деноминации), холостяк жил безбедно. И тут на горизонте появилась очередная женщина...

Алкогольное наследство

 Наталье тогда едва исполнилось 17 лет, при этом самому Николаю было уже 37. Казалось бы, взрослый мужик, должен разбираться в жизни, в противоположном поле — увы.

— Я знал ее семью, — рассказывает Николай, — но даже не догадывался, что у них там все так плохо. Ее отец работал мастером на железной дороге, я к нему всегда хорошо относился. И был страшно удивлен, узнав, что он изнасиловал свою дочь, когда ей было девять лет. Это мне сама Наталья рассказывала.

К счастью, отец покинул семью, когда девочка была еще маленькой. Но ее ждало другое испытание, с которым она, увы, не справилась. Ее мать, бабушка, и дед были алкоголиками. Пили в этой семье страшно. Старики только ждали свою пенсию, чтобы тут же ее пропить. Бабка в 85 лет во время белой горячки под поезд кинулась. Но все это Николай узнал только тогда, когда Наталья забеременела и они поженились.

После рождения первой дочери Наталья держала себя в руках. Через два года у Фроловых родилась вторая дочь, Николай работал сварщиком, все шло хорошо, но однажды Наталья сорвалась в алкогольный штопор.

— Я с работы приходил, и мне соседи рассказывали, как она пьяная мотыляется с коляской, — вспоминает Николай с горечью. — Ане всего месяц был, когда она вместе с ней коляску уронила. Много времени проводила у матери, с которой пила.

По словам главы семейства, дело нередко доходило до рукоприкладства. Не нравилось пьяной мамаше, когда ребенок плакал.

— Можно я закурю? — Николай внезапно прерывает свой рассказ. — Я в последнее время курить много стал — полторы пачки в день. Знаете, если честно, спился бы я уже от такой жизни, да здоровье мне не позволяет. Пытался я Наталью привести в чувство, даже к психиатру водил. Но тот мне сказал, что нет смысла ее лекарствами накачивать, все равно за свое возьмется. Если у человека нет желания — доктор не поможет. Когда младшей Ане исполнилось три месяца, нервы у Николая не выдержали. Голодный ребенок надрывался криком, матери дома не было, молока в холодильнике тоже. И тогда Николай взял ребенка и понес сдавать в детский дом. Спустя семь лет он совсем не пытается оправдаться. Говорит только, что когда живешь в таком дурдоме, сам становишься дураком.

Старшую дочь отец отдал на воспитание своей племяннице, в дом пустил квартирантов и уехал в Северобайкальск к брату. Но прожил он там недолго. Племянница хотела оформить на родственницу опеку, чтобы получать пособие, но поскольку родителей на тот момент не лишили прав, сделать этого она не смогла. Поэтому попросила дядю Колю забрать дочь обратно. И он, спустя полгода, вернулся.

Когда нет понятия

 Николая взяли на предприятие по строительству мостов, но отработал он там всего полтора года. Таня ходила в садик, и часто болела. Приходилось брать больничный. В итоге его попросили уйти с работы. Помог центр занятости, устроили сварщиком на карьер. В жизни началась белая полоса, и Николай забрал из детского дома младшую дочь. На тот момент ей было почти три года.

— Если честно, — признается отец-одиночка, —- я сомневался. Боялся. С одной тяжело, а с двумя как? Таня ведь меня не отпускала. Я выйти никуда не мог, она сразу плакать начинала. С двумя, как ни странно, мне даже легче стало, девочки сдружились.

Но возникли другие сложности — финансовые. Пока Николай 15-16 тысяч зарабатывал да премии получал, им хватало. Но как Аню из детдома забрал, пришлось нанять няню за 8 тысяч в месяц, а жить на оставшиеся семь.

— На День строителя дали премию — 900 рублей, — говорит Николай. — Получка через девять дней. Как ни дели, больше 100 рублей на день не получается. Сейчас в кармане всего пятьдесят рублей. Хорошо, что в огороде выросли морковка, огурчики, картошка. Но деньги ведь не только на еду уходят! Необходимо лекарство купить, и тазик в баню, еще и одежду. К школе подготовиться. С меня учителя на учебники по две тысячи требуют — а где я их возьму? Как выкручиваться — даже не знаю.

 Главная головная боль — дом. Он холодный. В прошлом году Николай построил теплый пристрой, а весной решил утеплить пол, потолок и стены в доме. Сейчас уже понятно, что к зиме хозяин не сможет завершить задуманное. Придется заколачивать двери досками, засыпать опилками, заливать монтажной пеной и жить в пристрое, больше похожим на тесный коридор. Места тут хватает только для холодильника и двух столов. Девочкам Николай поставит возле стены кровать, а сам будет спать в туалете. Впрочем, он и сейчас там спит.

Ситуация осложнилась после того, как предприятие, на котором Николай работает сегодня, осенью остановилось на полгода. Пришлось Николаю обращаться в местный отдел опеки и попечительства.

— Мне, как мужику, стыдно бегать за помощью, — признается Николай, — но уже деваться некуда. Сам бы я и не пошел, но детям-то и обуться, и покушать надо.

Однако получить пособие Николаю не удалось. Как рассказала Татьяна Усачева, начальник управления министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области по Слюдянскому району, на тот момент у него доходы превышали прожиточный уровень на каждого члена семьи.

— На сегодняшний день размер прожиточного минимума составляет 5438 рублей, — рассказала Татьяна Усачева. — Если сегодня у Фролова доходы ниже этого уровня, то он может снова прийти к нам и подать заявление. Тогда его дочери будут бесплатно питаться в школе и один раз в два года получать по тысяче рублей на одежду. Однако важно понимать, что доходы считаются не только по зарплате.

— Женщины все удивляются, до какой степени я экономный! — восклицает Николай. — Но что делать? Старшая у меня в этом году голодная была, единственная из всего класса, кто без обеда оставался. В этом году питание обходилось 150 рублей в неделю. В месяц — 600, а где их взять? Я в январе 5500 рэ получил.

Впрочем, Николаю все же удалось с января оформить детское ежемесячное пособие, которое составляет 246 рублей на каждого ребенка. А после, с большим трудом, поменять его на пособие для детей розыскиваемых родителей — это 369 рублей на каждого ребенка. Один раз опека выдавала тысячу на приобретение школьной одежды (на эти деньги он купил спортивный костюм для старшей дочери). И в апреле этого года ему оказали материальную помощь в размере 5 тысяч рублей и двух продуктовых наборов (тушенка,чай, лапша). Как пояснила Анна Васильева, заведующая отделением срочного социального обслуживания Слюдянского района, такая помощь оказывается раз в год.

— Вообще-то, она оказывается тем, кто пережил пожар, наводнение, — говорит Анна Васильева, — то есть тем, кто попал в сложную жизненную ситуацию. Но ведь у Фролова тоже непростая ситуация. Мы эту семью очень хорошо знаем. Видно, что отец семейства хороший человек, старается изо всех сил, не пьет. Мы помогаем, но пока это все, что мы можем дать ему.

— Николая Фролова очень сложно под какую-либо программу оформить, — добавляет Вера Кыштымова, начальник отдела предоставления мер социальной поддержки семье и детям, — ведь такого понятия, как «одинокий отец» по законодательству просто не существует.

Между тем у городской администрации есть программы по улучшению жилищных условий. Но как сказала Светлана Адамова, заведующая отделом ЖКХ, транспорта и связи администрации Слюдянского городского поселения, даже если Николай Фролов встанет в очередь на эту программу, ждать помощи от государства ему придется очень долго. Здесь учитывается не только доход, но и наличие земельного участка, наличие транспорта. Другими словами, особо рассчитывать не приходится.

— Периодически в действие вводятся разные федеральные программы по поддержке населения, — говорит Светлана Адамова, — вот если появится программа по поддержке одиноких матерей или одиноких отцов, тогда он сможет получить деньги на строительства дома. Однако сейчас на очереди в Слюдянском районе 600 человек, а последний раз такая помощь оказывалась два года назад.

А кто эта тетя?

Свою маму Таня и Аня никогда в жизни не видели. Даже на фотографии, потому что таковых просто не сохранилось. Сам Николай с тех пор, как вернулся из Северобайкальска, Наталью видел только один раз. Он и Таня, которой на тот момент не было и четырех лет, возвращались с рынка. Навстречу им попалась женщина, которая шла, шатаясь. Увидев их, она расплылась в пьяной улыбке: «Дай-ка я дочу поцелую». Таня потом спросила: «А кто это?», но Николай ничего ей не сказал. А еще один раз ее в компании с каким-то мужиком видели соседи. В тот день Николая обворовали — украли телевизор и музыкальный центр.

— Я обратился в милицию, — Николай снова закурил, — а мне сказали, что она беременная, мы ее тронуть не можем. Обворовала меня, а ведь я все это уже после нее покупал. Мы-то с ней дожились до ручки, у нас даже постельного белья не было.

Наталью лишили родительских прав, когда она родила третьего ребенка и сдала его в приют. На тот момент она и Николай еще числились в браке, и Наталья даже записала новорожденного на мужа. Но Николай подал в суд, после чего развелся с супругой. Но это не помешало женщине родить еще одного ребенка, и снова отдать в детский дом. Где сейчас живет она, жива ли, Николай не знает. Этого не знает даже милиция. Вот только девчонки на вопрос: «Хотите увидеть маму?» в ответ кивают головой, а на лице у старшей Тани —грустная улыбка. Николай говорит, что внешне они очень похожи на Наталью. И совсем не хочется, чтобы они повторяли ее судьбу. Вот только хватит ли у отца сил, чтобы правильно их воспитать?

 — Я одного понять не могу, — говорит Николай. — Почему у нас платят деньги тем, кто берет чужих детей под опеку, например? И совершенно не помогают тем, кто воспитывает родных детей? Ведь детям с родным отцом куда лучше, чем в детдоме, правда? Я могу уехать на заработки, но девчонок куда? В приют отдать? Чтобы потом кто-то получил над ними опеку и стал зарабатывать на этом?

Николай признается, что ему очень трудно растить дочерей. Сложность еще в том, что ему приходится делать все за двоих, за мужчину и за женщину. — Я, конечно, умею и готовить, и стирать, — вздыхает он, — но мне сложно. Была бы женщина хорошая рядом, мне было бы намного проще. А девчонки между тем мечтают о новых платьях и туфлях. Таня еще хочет научиться играть на пианино, но обучение в музыкальной школе стоит 350 рублей...

Метки:
baikalpress_id:  13 378