Шпейзер — профессор

Иркутский ученый всю жизнь изучает воду

Окончание. Начало в № 27.

Чтобы познать тайну воды, профессор Шпейзер объездил полсвета. Экспедиции, которыми он руководил и в которых участвовал, исследовали не только Прибайкалье и Забайкалье, но и Монголию с ее великим озером Хубсугул, минеральные источники Центрального Китая, подземные воды столицы Южной Кореи — Сеула. Григорий Моисеевич много лет сотрудничает с французскими коллегами и по-прежнему ходит в горы — умножает свои знания о целебной силе альпийских родников, в июле вернулся из Канн. А ведь каждый поход за открытиями требует от ученого напряженной работы, сил и энергии.

На быках на край света

Григорий Моисеевич вспоминает, как в экспедициях и на быках ездить доводилось, и ночевать в чистом поле, а то и в телятнике или свинарнике — забирались в самые глухие места, где редко ступала нога человека.

— Чтобы поехать в экспедицию, нужно полвагона, — улыбается Григорий Моисеевич. — Помимо палаток, спальников, продуктов, первым делом берем лабораторию — ящики, посуду. Это сейчас хорошо — есть пластик. раньше-то стекло было. Все с собой в грузовой автомобиль или на лошадь с коляской — и едешь. Застрял — вытаскиваешь на себе. Какой реактив забыл — все!

У каждого источника отбирали пробы. Что значит взять пробу? Не зачерпнуть, а взять! Вот в Монголии работали, там температура воды 90 градусов — попробуй ручкой залезь, значит, надо придумать как! Потом делали первые анализы в поле — разворачивали свою маленькую лабораторию на земле: это уже последние годы столики были, а так-то ящики... Если дождь — в палатке.

Куда бы ни съездили, где бы ни побывали — отовсюду привозили материал для дальнейших исследований, результаты потом обобщали. Пробы, что взяли, — в походе неприкосновенный запас.

— В Гоби дело было, — рассказывает Григорий Моисеевич. — Понятно, пустыня, воды нет. Наши войска там стояли, они пробурили колодцы, скважины. Набираешь эту воду — пить-то ведь охота, ведром зачерпываешь — крыса! Ужасно! Все солдатики, бедные, желтухой переболели.

А у нас машина, полная проб воды и хорошей... Но закон такой — ни капельки оттуда не брать, как бы трудно ни было. Утром стакан воды: хочешь — ополоснись, хочешь — чай пей. Особенно тяжело приходилось женщинам...

Страна степей

Советско-монгольскую экспедицию на Хубсугул, которую создали в ИГУ, Шпейзер возглавил сразу — в 1970-м и до 1985 года был ее начальником бессменно. Студенты, аспиранты, кандидаты и доктора наук каждое лето, а то и зимой, выезжали в соседнюю соцстрану, чтобы изучить великий водоем вдоль и поперек.

— Экспедиция насчитывала порядка 1000 человек, — рассказывает Григорий Моисеевич. — Кроме иркутских и монгольских добровольцев — студентов и преподавателей — работали чехи, словаки, немцы, поляки. Причем у нас собрались специалисты практически всех естественных наук — такого не было, нет и не будет больше. Но самыми главными были водники — химики, гидробиологи, метеорологи, бальнеонологи и т. д. Первая поездка: из Улан-Батора на Хубсугул.

— Сначала мне казалось, — вспоминает ученый, — как мы будем готовить пищу? Мы-то ведь дети тайги, а там только кизляк — сухие коровьи лепешки, на них варят пищу — целые горы у каждого дома.

При более близком знакомстве Монголия оказалась удивительно прекрасной страной, и всю ее мы прошли. Вообще, там есть все: и лес, и тайга, и степи, и пустыня, знаменитая Гоби. Хубсугул — одна шестая часть по водности от нашего Байкала. Качество для питья лучше, чем в Байкале, потому что в Хубсугуле больше минерализация — то, что полезно людям. В рамках хубсугульской экспедиции мы обследовали все минеральные воды Монголии. Помню, в первый раз по маршруту поехали на «уазике» 50-х годов, выхлопная труба веревочкой привязана. Но ничего, ездили. Потом на ГАЗ-469, нас 6 человек, спальники, палатки, лаборатория — пробирки с реактивами, все в одной машине... А сколько сидели! У нас-то дорог нет, а в Монголии тем более! Засядем, трактор приглашаем — он завязнет, следующий ждем ... И все равно добирались до источников и были счастливы.

Ученым помогали местные жители

— Монголы ориентируются потрясающе. Проводник — наш аспирант — встанет, посмотрит, палец послюнявит и скажет: идти туда-то... Даже в Гоби мы сильно не блудили благодаря ему. Карты там недействительны, а на многие километры вокруг — ровно как стол.

Местное население относилось к нам хорошо. Начинаем делать химию, все ребятишки прибегают смотреть, как красное в белое превращается, вода цвет меняет — им интересно.

А вообще я никогда не думал, что пустыня может быть такой красивой, — делится Григорий Моисеевич. — Но днем плюс 40, ночью до 0. Благодаря экспедиции появилась карта «Минеральные воды Монголии» и атлас Хубсугула.

Советские методы — лучшие

После Монголии был Китай — Центральный с его минеральными источниками, затем Южная Корея, следом — экспедиция во французские Альпы.

— Китайцы техникой, конечно, прекрасной аналитической были оснащены, — рассказывает Григорий Моисеевич. — Зайдешь в лабораторию — слюнки текут, уже тогда мы в хвосте плелись. Но где бы я ни был, убедился, — продолжает профессор, — наша советская методология — на порядок выше. Несмотря на всю их технику. Вот в Канаде, уж казалось бы, — вообще верх всего или во Франции — замечательные аналитики, но специалисты узкие. Хотя, возможно, каждый из них превосходит нас в отдельности, но вода — это глобально, и мы получаемся выше их — за счет широты охвата.

Профессор из Южной Кореи, с которым довелось работать в Сеуле — там исследовали подземные воды — окончил два университета: Сеульский и канадский. Но из того, что знает Шпейзер, многое ему неизвестно, признавался он иркутскому коллеге.

— Как я объясняю: они богатые, а мы — бедные, — продолжает Григорий Моисеевич. — Мы должны обо всем знать, а им важно вникнуть в один момент. У них компьютеры, а у нас мало что было — до всего своими мозгами доходили.

С развалом СССР многое ушло и пришло. Не будь перестройки, так бы и загнили, считает профессор. — Ни компьютеров, ни черта не увидели бы. Помню, наши советские калькуляторы — он три недели поработал и все, а списать его можно только через 10 лет. Кучей лежали, пока срок не придет. Первая счетная машинка к нам пришла, «Искрой» называлась, ее включишь — до конца коридора слышно.

Впрочем, нынешние времена тоже совсем непростые. В лаборатории профессора Шпейзера оборудование не обновлялось уже много лет — с Советского Союза. Однако каждый раз из самых дальних путешествий по свету ученый с мировым именем возвращается сюда — для него старых стен, которые давно не видели ремонта, нет роднее.

Это нужно знать

Григорий Шпейзер — почетный профессор Монгольского национального университета, заслуженный работник высшего образования СССР, почетный работник высшей школы России, почетный работник в области бальнеологии Монголии.

Минералка плюс спирт

О препарате «Экстрамин» — универсальном лекарстве на основе минеральной воды и спирта, созданном в коллективе Шпейзера, «Копейка» уже рассказывала. Целебная жидкость заменяет целую аптечку — излечивает зудящие и кровоточащие раны, ожоги, мозоли, сыпь, помогает при болезнях суставов, радикулите, зубной боли, простудных заболеваниях. Много лет назад рецептом изготовления чудодейственного средства с Григорием Моисеевичем поделился народный целитель из Сочи Чернышов. Свое лекарство он делал из «Мацесты» — знаменитой минеральной воды. Вскоре Чернышова не стало.

Шпейзер, взяв за основу секреты сочинского лекаря, усовершенствовал технологию — применил минеральную воду нашу, сибирскую: сначала брал воду из Нукутов, сейчас — с источника «Талая» в Казачинско-Ленском районе. Профессор получил «Экстрамин» даже в Альпах. Лечебный препарат вышел недорогим и эффективным, ему уже более 15 лет — в таком, новом, виде. Однако, чтобы зарегистрировать «Экстрамин» и выпускать как лекарство, нет средств — для этого нужны миллионы рублей. Поэтому препарат, который необходим в каждом доме, не найдешь в аптеках, при этом он пользуется огромным спросом у иркутян.

Метки:
baikalpress_id:  13 239