Судьба сапера: жизнь после взрыва

На счету Сергея Серебренникова семь командировок в горячую точку, сотни сложнейших операций по разминированию, десятки тонн обезвреженных взрывчатых веществ

Окончание. Начало в № 26 и 27.

Грозный-2000 (осень)

Год, венчавший второе тысячелетие, выдался для иркутского ОМОНа сверхнапряженным. Передышка между двумя командировками оказалась скоротечной — что-то около трех месяцев. Осенью отряд вновь отправился в Чечню. Занимались тем же — патрулировали, разминировали, искали и уничтожали оружие и боеприпасы, старались подружиться с местным населением, одновременно ограждая его от всяческих посягательств бандитов. В общем, как писалось тогда в газетах, восстанавливали мирную жизнь...

Боевики и сочувствующие им меж тем продолжали скрытую партизанскую войну. В основном применяли засадную тактику — придут небольшим отрядом, обстреляют блок-пост или автомобиль и бегом обратно. Могли и фугас где-нибудь рядом с дорогой выставить. Одна такая ловушка едва не стала для группы наших омоновцев, которую возглавлял Сергей Серебренников, роковой...

— Разжились мы тогда парой кубометров дров, 400 литрами солярки да бочкой бензина, — рассказывает сапер. — Дело-то к зиме было. Везли все это богатство в расположение части. Я с водителем в кабине, в кузове еще три бойца: Павел Никитин и два Евгения — Тимофеев и Коновалов. На известной всем площади «Минутка» остановили нас собровцы и попросили подвезти своего земляка, десантника в звании старшего лейтенанта, который только что выписался из госпиталя, где лежал после контузии. Посадили его в кабину рядом со мной и продолжили путь.

Перед выездом на дворцовую площадь (там, где раньше располагался дворец Джохара Дудаева — прим.), мы встали посреди дороги, накопили вокруг себя транспорт. Так по инструкции положено — видимо, с надеждой на то, что по своим стрелять не будут. Куда там... Только начали движение, когда рядом как рвануло. Хорошо еще, что до взорвавшегося фугаса не доехали метра полтора. Двадцатитонный «Урал» встал буквально на дыбы, переднее стекло вылетело, водила, молодой татарчонок, потерял сознание. В такие минуты думать некогда, действуешь по наитию. За доли секунды я локтем прижал старлея к сиденью, высунул в окно автомат и отработал пол-магазина. Когда же ушли с сектора обстрела, вижу, что наш автомобиль, упав на колеса, теперь стремительно несется к реке Сунже. А берега у нее крутые, вода холодная... В общем, бью шоферу по лицу, чтоб очухался. К счастью, парень пришел в себя и сумел укротить многотонную махину. Тем, кто располагался сзади, тоже, можно сказать, повезло. Сидевшего в наушниках, слушавшего музыку с плейера Женьку Тимофеева при взрыве закинуло за бревна... Успел, говорит, чуток стрельнуть, а потом сознание потерял. Двое других солдат тоже открыли огонь.

На дворцовую площадь вылетаем, а там со всех сторон трям-брям... Все щелкает — автоматные очереди, взрывы... Паника. Народ щемится по углам... Как потом выяснилось, боевики в тот день устроили массированный налет на центр Грозного. Под него мы и попали.

Когда все немного успокоилось, мы десантника все же довезли, куда обещали, а при расставании посоветовали ему вновь заказывать машину в госпиталь. Такой экстрим без ущерба для здоровья не бывает. Меня самого контузило тогда сильно, аж кровь из ушей шла. Кроме того, лицо стеклом порезало. Водитель тоже долго в себя приходил. А одному из солдат, из тех, что в кузове ехали, пуля в ногу попала. К счастью, неопасно — зашла под кожу, как заноза, в районе колена. Ну а больше всех, похоже, пострадал тогда наш «Урал» — кабину ему сильно разворотило. Неделю потом восстанавливали.

Аргун

С 2001 года постоянным местом дислокации иркутского ОМОНа в чеченской республике стал город Аргун. Его расположение очень важное со стратегической точки зрения. В одном месте здесь сходятся три дороги — на Грозный, Шали и Гудермес. Причем находится оно практически в центре населенного пункта. Здешние жители называют его Чертов перекресток. Именно здесь иркутяне и обустроили блок-пост. Аргун встретил сибиряков жестко. Первое время редкая ночь для дежуривших на перекрестке выдавалась спокойной.

— Стреляли постоянно, — продолжает свой рассказ Сергей Серебренников. — Однако со временем на каждую автоматную очередь перестаешь реагировать. Уже чувствуешь, когда это просто беспокоящая стрельба, а когда что-то серьезное...

Кстати, перекресток полностью соответствовал своему народному названию. Гадкое место. При массированном нападении удержать здесь блок-пост очень трудно. Да и уйти невозможно — дорога всего одна, и она полностью простреливается. Чуть полегче стало после того, как устроили хозяевам близлежащих домов сходку. На ней было заявлено, что, если они будут пускать к себе боевиков, то мы вынуждены будем очистить район от строений... Разговор имел силу — из частного сектора больше не стреляли. А еще город оказался буквально нашпигован взрывчаткой, оружием, боеприпасами. Уже на третий день пребывания мы получили подрыв. Начали выяснять, оказалось, что все бетонные столбы, которые улицу освещали от перекрестка до райотдела, заминированы. Заряд туда вмуровывался еще в момент постановки. Провода были закопаны на небольшой глубине. Находишь их, цепляешь к машинке и взрываешь, когда рядом, например, колонна машин идет... Даже ребенок справится. Дальше — больше. Работать приходилось не покладая рук. Ничего святого у бандитов не было. Они даже тумбочки на могилах русских минировали. Придут люди помянуть близких, а их...

В общем, на разминирования ездили мы почти каждый день, кроме того изымали взрывчатку у населения, находили схроны. Вывозили эту заразу из города целыми ЗИЛами — тонн по пять в каждом. Уничтожали все это на очистных сооружениях. Сколько за три месяца вывезли? Сейчас уже не припомню, но никак не меньше десятка машин.

А еще нам удалось обнаружить целый арсенал оружия и боеприпасов, который находился в одном из местных автокооперативов. Началось с того, что в городе фугасы кто-то начал подрывать. Было подозрение, что их возят на велосипеде с горными шинами. Долго искали мы этого «спортсмена». Бывало два-три дня не бреешься, садишься в легковую машину с затемненными окнами и местными номерами, едешь по городу и снимаешь все на камеру... Велосипедиста мы так и не нашли, зато обнаружили его железного коня, который находился в старом контейнере. Отсюда ниточка повела к находящемуся неподалеку гаражному кооперативу «Спутник». А там... Автоматы, пулеметы, гранаты, патроны... Всего этого добра хватило бы наверное на целый батальон.

Благодаря этой операции мы, по сути, оставили местных партизан без оружия. Почувствовав силу, многие ушли, а кто-то просто решил завязать с войной... По крайней мере в Аргуне после этого стало заметно спокойнее. За эту операцию Сергей Серебренников получил свой второй орден Мужества.

Затем у нашего героя было еще две командировки в Аргун — в 2002 году и зимой с 2004-го на 2005-й. Обе по полгода. Здесь, говорит он, было попроще. Занимались в основном привычной милицейской работой... Однако в этой уже почти мирной жизни случались очень неприятные истории. В одной из таких переделок Сергей Серебренников и его товарищи были буквально на волосок от смерти.

— Перегоняли мы УАЗик с «Пеленой» (блокиратор радиоволн) из Моздока в Аргун, — говорит он. — На выезде из Грозного попали в засаду. Я и еще несколько бойцов находились в машине сопровождения — «Жигулях». Ехали чуть позади... Первый выстрел из гранатомета пришелся аккурат между двумя машинами, второй едва не задел заднее стекло нашего ВАЗа. Задумка у нападавших была первым снарядом нас остановить, а вторым — добить. К счастью, стрелявший в обоих случаях немного промахнулся...

Иркутск-2008

Вернувшись живым и невредимым из семи командировок в горячую точку, подполковник Серебренников решил больше не искушать судьбу, сосредоточил свои усилия на наведении порядка на родной сибирской земле. Благо работы и здесь хватало... Любителей поиграть в террористов с каждым годом становилось все больше. Знакомство с «творчеством» одного такого неадекватного товарища в итоге стало для опытного сапера роковым...

Первый взрыв в общежитии на улице Рабочего Штаба произошел 28 января в 21.30. Причиной стала попытка молодого человека изготовить в домашних условиях взрывчатое вещество дипероксид ацетона. В сыпучем состоянии оно химически неустойчиво и крайне опасно. И чем суше вещество, тем больше вероятность взрыва. Мощность же его раза в полтора выше, чем у тротила. По словам Сергея Серебренникова, несколько малюсеньких кристалликов спокойно «ломают» закаленную сталь хирургического скальпеля.

Чтобы на время обезопасить данное соединение, его плавят. Главная сложность в этом процессе — поддержание постоянной температуры. Любой скачок и начинается реакция, остановить которую невозможно. Николай Юрьевич Малышко, чуть больше 20 лет от роду, а именно он в тот день занимался опасными опытами, удачно изготовил первую партию взрывчатки — грамм примерно 50. Перелил ее в сигаретную пачку и продолжил... Но здесь у него что-то не пошло. Почувствовав неладное, он убежал в коридор, встал в дверной проем. Это его спасло от серьезных повреждений — отделался парой царапин да легкой контузией. В комнате же вынесло два окна и две двери.

— Меня подняли часа в три ночи, — вспоминает Сергей Серебренников. — Звонил главный эксперт области. Первый вопрос — что делаешь? — немного позабавил. Сплю, конечно... Ввели в курс дела. Так как взрыв уже состоялся, а мы обычно работает до него, то попытался перенести свою поездку к месту происшествия на утро (как чувствовал). Однако меня убедили, что мое присутствие необходимо, так как существовала вероятность нахождения там другой партии взрывоопасного вещества. Приехал. Осмотрели комнату. Нашли там очень много литературы экстремистского толка, скачанной из Интернета. Правда, содержание иначе как дебильным не назовешь — что-то о православном джихаде. Само словосочетание уже ставит под сомнение адекватность написавшего эту чушь. Были в комнате и рецепты разных взрывчатых веществ. Причем, вполне реальные. Надо сказать, что в Сети сейчас редко встретишь правильные пропорции смеси для «бомбы». В свое время сотрудники ФСБ, подключив к этому делу хакеров, забили все соответствующие сайты так называемыми «шляпами» — рецептами, в которых пропорции компонентов указываются неверно. В итоге либо получается порошок, не опаснее стирального, либо начинающий террорист подрывается еще во время приготовления.

Так что приготовить настоящую взрывчатку могут только люди, имеющие познания в химии. Увы, но нашего горе-подрывника можно отнести к этой категории. Он учился в политехе и был далеко не дилетант в химии. Ну а большинство ингредиентов для изготовления данного вещества можно запросто купить в магазине...

Самого Малышко к моменту моего приезда увезли в реанимацию — видимо, чтобы помазать йодом его царапины. Естественно, мы настояли, чтобы парня доставили обратно и, как оказалось, не зря... Когда я заглянул в ванную, куда он указал, то чуть в осадок не выпал — на тумбочке сковорода, а на ней дипероксид ацетона. Грамм 300 примерно. По словам юного химика, сушится уже третий день. То есть может рвануть в любую минуту. Даже от обычного сквозняка.

Прежде чем выносить опасную находку, ее нужно было залить, чтобы снизить чувствительность кристаллов. Лучше всего большим количеством спирта или ацетона. Однако данных веществ в нужных количествах быстро достать было проблематично. Решили лить воду — буквально по капле, с помощью шприца. До утра мыкались. Когда же в общаге дверями захлопали, решили — пора... Выставили посты, и я осторожно утащил взрывчатку на улицу — вылил на снег. Далее образовавшееся пятно нужно было с помощью взрыва «раздуть»... Чтобы немного перевести дух, чуток покурил в сторонке, затем собрал заряд и отправился завершать эту затянувшуюся операцию... Но как только я подошел к месту, раздался взрыв. Летел я метров шесть наверное, четырехкилограммовую каску нашли через 12. Она оказалась вся сплющена. Костюм и бронник — в хламину... Штаны к ногам пригорели. Руки разбило. На лице вся кожа оторвалась. Это потому что забрало поднял — запотевало сильно. Позже врач сказал, что, если бы я этого не сделал, то мне точно бы шею сломало. Ну а чего вы хотите? 100 грамм этого вещества разрушило комнату, а здесь было как минимум 300 плюс сто грамм тротила моих, приготовленных для подрыва. Они, увы, тоже сдетонировали.

Почему содержимое сковородки не взорвалось при первом взрыве? Сейчас можно только гадать. Если бы сработало, то пол-этажа точно бы разворотило...

Сознание я не терял. Помню, народ охает, ахает, а я стою весь в крови. Скорая рядом была. Меня в нее пытаются затащить, а я кричу, что запачкаю им всю машину... Повезли в 3-ю Кировскую больницу. Там врачи долго решали куда меня направить — в хирургию, травматологию или нейрологию. Отправили в итоге к последним — вроде как голова больше всего пострадала.

Сразу провели полное обследование — к счастью, с современной диагностической аппаратурой в данном лечебном учреждении все в порядке. Все просканировали. Оказалось, что уши ничего не слышат: в правом в барабанной перепонке большая дыра, в левом — ее вообще нет. Глаза заплыли. Первое время практически ничего не видел. Потом было подозрение на отслоение сетчатки глаза. В «Микрохирургии», помню, мне сказали примерно следующее: операция необходима, однако прогноз того, что левый глаз спасут 40/60 не в мою пользу. Правда, без вмешательства врачей я его терял в течение месяца. В итоге спасли мне зрение: левый процентов на 30 видит, все в серых тонах, правый — единица.

Два года я провел по больницам да по госпиталям. Хочу сказать огромное спасибо всем врачам, медсестрам, нянечкам. Всем, кто, по сути, вернул меня к жизни.

Одновременно пришлось пройти и все круги другого ада — бюрократического. Это унизительно, когда тебе, офицеру, пострадавшему при выполнении служебного долга, приходится ходить по разным инстанциям и доказывать свое право на инвалидность. И это при том, что у меня повреждены зрение и слух, есть нарушения в других функциях организма. А ведь до взрыва я был абсолютно здоров.

Был прессинг и другого рода. Меня едва не обвинили в том, что я был выпивший на работе, потом хотели повесить нарушение инструкции, все пытали: почему принял именно такое решение... Несмотря на то что я ценой своего здоровья предотвратил разрушение общежития, а возможно даже спас кому-то жизнь, никакого представления на меня не было. Дело просто спустили на тормозах... Меня по-тихому уволили. Никому не нужна была огласка этого дела: как это — ведущий специалист и вдруг подорвался. Ни в одном СМИ, естественно, об этой операции нет ни слова.

Более того, на суде, где слушалось дело Малышко, меня даже не признали потерпевшим. Проходил как свидетель. Вроде как умысла подрывать меня у обвиняемого не было. В ходе процесса он и его адвокат давили на жалость, прикрываясь тяжелой судьбой — воспитывала его одна бабушка... В итоге парень был признан невменяемым и отправлен на принудительное лечение в психушку... Оттуда, насколько я знаю, он довольно быстро вышел и весной нынешнего года снова взят под стражу за тяжкое преступление — знакомился с девушками по объявлению или через Интернет, а потом, когда они приглашали его домой, попросту их грабил.

Послесловие

Что же стало причиной взрыва? Почему он, опытный сапер, не допустивший ни одной ошибки во время многочисленных операций в горячих точках, здесь оплошал? Ответы на эти вопросы Сергей Серебренников пытается найти с тех пор, как немного пришел в себя. Много анализировал, проштудировал кучу специализированных книг, советовался с экспертами...

— Скорей всего, причиной стало резкое понижение температуры, — делает он вывод. — Получилось, что с 7 до 8 утра столбик термометра с минус 20 упал до минус 24. Опять же ветерок подул. Видимо, очень быстро образовалась ледяная корочка, которая обломилась как раз в том момент, когда я подходил...

Сейчас Сергей Серебренников, отдавший полтора десятка лет милицейской службе, учится жить заново. Вернуться к привычной работе он не может из-за проблем со зрением и слухом. По этой же причине пока не может заняться и преподавательской деятельностью... Впрочем, сидеть без дела бывший командир инженерно-технического отделения иркутского ОМОНа не собирается. В ближайших планах получить второе высшее образование по специальности «юрист». Учебу в Байкальской экономической академии начал еще будучи на службе. Успел даже сдать госэкзамены. Осталось лишь дописать и защитить диплом по хорошо знакомой ему теме — «Психологическая помощь сотрудникам, отправляющимся в командировку в горячую точку и возвращающимся с нее».

Метки:
baikalpress_id:  13 237