Шпейзер — профессор

Иркутский ученый всю жизнь изучает воду

Профессор Шпейзер в науке более полувека и все в одном университете — Иркутском государственном. Несмотря на такое постоянство — шутка ли, десятки лет руководить научной лабораторией ИГУ, Григорий Моисеевич повидал гораздо больше других людей, которые работу, в отличие от него, меняли заметно легче. Он объездил полсвета: по глухому бездорожью прошел сибирскую тайгу, бурятские степи, монгольскую пустыню, китайские поля, французские горы — везде исследовал воду. «Это без нефти мы может прожить, а без воды — никогда», — говорит мудрый профессор.

Сын портного

Григорий Шпейзер — долгожитель и по судьбе, и в профессии. Наверное, потому что всю жизнь занимался любимым делом: стремился познать воду, особенно целебную, минеральную. Сейчас, оглядываясь назад, может скромно про себя заметить: кое-что успел. Куда как больше! — добавят коллеги. Многие минеральные источники Иркутской области, Бурятии, Монголии, Китая Шпейзер описал для научного мира впервые: до каждого добрался, к каждому наклонился, каждый попробовал... А возвращался все время домой — в Иркутск, в свою лабораторию...

Сибирский город стал для Григория Шпейзера второй родиной в 1941-м — на то война... Родился во Владивостоке: папа — портной, мама посвятила себя детям.

— Когда арестовали Блюхера, — вспоминает Григорий Моисеевич драматическую историю своей семьи, — на Дальнем Востоке начались поголовные аресты. Взрослые наскоро собрались, и большим цыганским табором — трое детей, дедушка с бабушкой, тетка с ребятишками — уехали в Воронеж, просто спасались. Поезда, сами понимаете, были какие, и под Москвой я умудрился заболеть скарлатиной — мне исполнилось три года. А в июне 41-го Шпейзеры спешно возвращались обратно на восток, в Сибирь — в Иркутск, к бабушке, маминой маме.

— Папу призвали сразу, 22 июня. 24-го он отпросился, нас проводил, — и на фронт. Воевал в армии Рокоссовского, в пехоте, вернулся в 1945-м и опять сменил штык на швейную машину, — рассказывает Григорий Моисеевич.

Бронислава Моисеевна, мама, с трудом вынесла долгую дорогу от Воронежа до Иркутска — за неделю до страшного известия о германском нападении ей сделали тяжелую операцию.

— Бедняжка! — вздыхает профессор. — Нас отправили с эвакуированным заводом, на открытых платформах, мама, больная, с малыми детьми, под одним зонтиком — и в дождь, и в снег. Мы выехали из Воронежа 26 июня, а в Иркутск приехали 7 ноября, вот как!

Григорий Шпейзер хорошо помнит военное детство — холодное, голодное. — Я учился в 7-й школе при заводе имени Куйбышева. Несмотря на тяжелое положение, нас там кормили. Помню, выдавали по две ложечки сахара. Мы пакетики крутили и приносили лакомство домой — на всех, представляете? Сейчас ребенку дай горсть конфет, и он забудет, что у него есть родители... Зимы были очень суровые. Жили мы на Декабрьских Событий в деревянной коммуналке. Но народ дружный был, в отличие от теперешних времен. Я помню, бабушка, душевный человек, часто брала к себе эвакуированных — переночевать. Тогда мы спали на полу — гостей она старалась устроить получше. Дед, участник японской, тоже, как и папа, был портной, за работу он брал не деньгами, а продуктами — это спасало.

Химик лучше бухгалтера

Жизнь родителей была полностью посвящена детям. Моисей Тимофеевич много работал.

— Я помню: утром просыпаешься, он за машинкой, засыпаешь — он опять за машинкой, — улыбается Григорий Моисеевич. — Папа не понимал, что такое химия, и когда я пошел на химфак (а я захотел там учиться с 7 класса), удивленно пожал плечами. Лучше бы на бухгалтера, советовал он, но выбор сына одобрил.

Григорий влюбился в химию, когда перешел в 11-ю иркутскую школу. Он встретил великолепного учителя — Владимира Захаровича Когана, его предмет невозможно было не знать.

— Я у него дома бывал, в его комнатке — все стеллажи и книги-книги, — вспоминает профессор. — Вот такие должны быть педагоги! А директор наш, Иосиф Александрович Дриц... Школа-то мужская (это 1947—52 годы), одни парни. Как он сверкнет своими большими глазами — все к стеночке вставали.

В 1952-м Григорий Шпейзер блестяще сдал экзамены в университет, выдержал конкурс — 7 человек на место. В те годы многие юноши и девушки мечтали стать химиками, физиками, геологами, биологами. Меньше всего в 50-х шли на филфак и юрфак.

— А на втором курсе мы поехали в экспедицию, бассейн реки Куды. Нашему преподавателю Ивану Николаевичу Угланову понадобились мальчишки, которые могли делать анализы воды в поле, — вспоминает Григорий Моисеевич. — Поле — это не то что приехал, покурил, выпил водки и уехал, как могут подумать некоторые. Это тяжелая работа. Тогда практически никакой спецодежды и оборудования не было — это сейчас такие палатки, такая одежда... Пересекаешь брод — вверху солнце, внизу нулевая температура...

Впрочем, полевые трудности Шпейзера не испугали, он неожиданно для себя увлекся водой — и по-серьезному. Но чтобы заняться делом всей своей жизни, пришлось подождать — 5 лет выпускник университета работал на Ангарском нефтехимическом комбинате. Говорит, что это была большая школа на производстве.

Без съездов КПСС

Лаборатория комбината — вроде научного центра на заводе. Нужно было заниматься производственным контролем, разрабатывать новые методы.

— Руководители, инженеры, сотрудники — это были удивительно талантливые люди. Завлабораторией Данил Борисович Оречкин — сейчас мало таких ученых, как он, — признается Григорий Моисеевич. — Или Наум Маркович Зайдман. Вернулся с войны инвалидом, без ноги, окончил Одесский университет и Ленинградский химико-технологический — и там, и там с отличием, — уже понятно, какой уровень был. Техсоветы Оречкин проводил так: пять минут на выступление — и ни секундой больше, только по существу, в отличие от теперешних заседаний, вот почему я их ненавижу...

Помню, однажды надо было статью в научный журнал написать — написал. Но мы же тогда «патриотами» были. Начал я ее, как в те времена полагалось: согласно решению такому-то такого-то съезда Коммунистической партии.... Оречкин прочел и говорит: «Григорий Моисеевич, целый абзац читаю и не пойму: вы о чем пишете? Причем здесь решения съезда? Вы что в политический журнал пишете?» С тех пор съезды КПСС в моих работах не упоминались — и моих аспирантов тоже. Хотя это было сложно.

Чтобы вода погорячее...

В 1962 году молодого Шпейзера пригласили в аспирантуру ИГУ — согласился.

— Безо всяких, хоть там и стипендия была меньше... — улыбается Григорий Моисеевич. — Сразу определился с направлением: гидрохимия — природные воды. Мне говорили: «Зачем ты этим занимаешься? Это же ерунда». Не понимали люди — без воды-то они не выживут.

О воде мне хотелось знать все. И сколько ей занимаюсь, больше понимаю: все равно мало что знаю. Это как есть Бог или нет. Так же, что такое вода, — до сих пор загадка, совершенно неопределенно. Всякая вода мне интересна — какая существует на земном шаре. Кроме океана — мы же очень далеко от него, хотя тоже интересно.

Но главная его любовь — минеральные источники. А все с Ниловой Пустыни — туда по совету завкафедрой профессора Бочкарева отправился собирать материал для диссертации.

— Поехал, посмотрел, что там, и с тех пор... — говорит Григорий Моисеевич и смеется: — Минеральные воды — это чисто шкурнический интерес. Работать на Ангаре зимой (а я и там работал!) — это же ужас, пальцев не чувствуешь! А на источник приезжаешь, горячая водичка — так хорошо! В Иркутской области горячих источников нет, к сожалению, — бывал на таких, углекислых, в Бурятии, в Читинской области. Но у нас тоже уникальные воды.

Продолжение следует.

Это нужно знать

Григории Моисеевич Шпейзер — профессор Российской академии естествознания, заведующий межвузовской региональной лабораторией экологических исследований, исполнительный директор кафедры водных ресурсов ЮНЕСКО

Исследователь минеральных вод Иркутской области, Забайкалья, Прибайкалья

С 1970 по 1985 годы возглавлял советско-монгольскую комплексную Хубсугульскую экспедицию. Ученые разных специальностей обследовали крупнейшее пресноводное высокогорное озеро Хубсугул, бассейн реки Селенги и другие водные объекты Монголии, в том числе минеральные Руководитель российско-китайской экспедиции по изучению минеральных вод Центрального Китая (1992—1995-й)

В 2000-м был приглашен в Южную Корею и работал над проектом «Подземное снабжение города Сеула»

С 2003 года совместно с французскими коллегами изучает минеральные воды Альп.

Метки:
Загрузка...