Тамада всего округа

Родной бурятский язык помогает Елене Бархуновой вести свадебные обряды согласно традициям предков

Елену Бархунову в поселке Усть-Ордынском, да и в районе знают многие: и стар и млад при встрече здороваются. У земляков она на виду. Не только потому что умница и красавица, работник культуры и конферансье в знаменитом усть-ордынском ансамбле песни и танца «Степные напевы». Елена ведет свадьбы — она профессиональная тамада. Знает вековые традиции, говорит на бурятском языке, открывает светлую дорогу молодым парам на долгие годы — согласно обычаям предков. Чтобы построили семейное счастье на родной земле, как когда-то удалось самой — ведь Елена счастливая жена и мама четверых детей.

Зов предков

Так уж в веках повелось, что древняя усть-ордынская земля далеко не отпускает своих детей — зовет, тянет просторами степей, запахом солнца и ветра. Где еще есть такие края — красивые, суровые, хлебосольные? Куда бы ни уехал, все равно держат, расскажут — приветом ли, сном ли, — что больше всего ты нужен здесь, дома. Так в семье Елены Бархуновой случалось не раз. Сначала вдали от родного улуса — Корсука в Эхирит-Булагатском районе — пыталась найти судьбу мама Елены, Анна Евдокимовна. Вышла замуж за восточного бурята, родила двоих ребятишек, но не смогла жить в Улан-Удэ, городе на другом берегу Байкала, среди чужих людей, без многочисленной родни — опоры и поддержки. Особенно когда далеким стал муж, отец дочери и сына.

— Когда маме пришлось совсем невмоготу, она увидела сон: зашел дедушка, ее дядя со стороны отца, Федор-абгай, весь в снегу, и сказал: «Все, хватит!» Это явилось для нее знаком, — говорит Елена. — В 1978 году вместе с детьми и старенькой бабушкой, нашей нянькой Устиньей Богомоловной, она вернулась в Корсук.

— Со всем скарбом приехали, — вспоминает Елена. — Мама копила деньги на сберкнижке и сразу купила коров и овец, втянула нас в сельскую жизнь. Мне оно не сильно нравилось — там-то мы жили в городе. Но мой брат Игорь засучив рукава занялся хозяйством, с удовольствием ухаживал за скотом — один мужик, ему надо. А у меня всю жизнь в голове была сцена, я артисткой мечтала стать — хотела петь, танцевать и всех вокруг себя радовать.

Бегом из Улан-Удэ

К любимому делу, славе, о которой грезила, и признанию людей Елена шла долго — дорогой испытаний. Пролегала она, как и у ее мамы, через Улан-Удэ: туда устремилась выпускница Корсукской школы, вся с любовью и направлением от района, как активистка и общественница.

— Мама меня до остановки не проводила, у калитки помахала ручкой, я так и уехала, — улыбается Елена.

Столица Бурятии давала много возможностей деревенской девчонке, но от главного призвания в жизни — института культуры — отговорила двоюродная сестра: там, мол, только девицы легкого поведения учатся. В пединститут, куда в итоге пошла, экзамены завалила — со счастьем.

— Сердца моего это не задело, — смеется женщина теперь, — пять лет зубрить английский язык — не для меня.

Чтобы не терять год, поступила в педагогическое училище — блестяще. Но все ей, корсукской, было вокруг не по душе: вдали от близких Елена чувствовала себя одиноко.

— Высокогорье или нервы это, — вспоминает она, — но у меня из носа кровь шла каждое утро. Приезжала в Корсук через две недели, мама меня сметаной, мясом кормит. Возвращаюсь — все сначала.

Тянула обратно родная земля, и я решила перевестись в Боханское педучилище имени Доржи Банзарова, поближе к дому. До сих пор благодарю преподавателей, что они много дали мне и в культурном плане, и в плане образования. Мы часто вели уроки, мне так нравилось учить детей! Работать я собиралась в Захале. Но получила направление в Ленинградский пединститут — продолжить учебу на берегах Невы. Мама испугалась: «Ой, доча, как далеко!» А тетя звала обратно, в Улан-Удэ, и уговорила. Правда, в Бурятии девушка задержалась ненадолго — зов предков оказался сильнее, скоро вернулась обратно, в Корсук. Встретила парня, вышла замуж, стала мамой — родила девочку и мальчика. К слову сказать, спустя годы Восточно-Сибирскую академию культуры она все-таки окончила — с успехом, лучше многих своих сокурсников. Из всего выпуска Елена до диплома дошла из иркутских одна.

Дангина — красавица Белого месяца

С 1996 года Елена Бархунова — работник культуры на селе. Начинала в клубе родной деревни: учила детей танцам — без образования, как природа одарила. Но ее танцевальный коллектив сразу заметили в районе. И саму Елену тоже — яркую и талантливую. Как будто пришел ее час. На конкурс «Дангина Гэсэр» (во время праздника Сагаалган в округе традиционно выбирают красавицу Белого месяца) от района в тот год не успевали сделать отбор. Вспомнили про Лену — она может спеть и сплясать.

— Помню: я лопатой чищу навоз в ограде — хозяйством-то параллельно занималась, — смеется Елена. — Подъезжает машина. Я смешная, в ватнике выхожу. Вера Дугаровна Доржиева, методист отдела культуры, мне: «Ой, как вы, Елена Борисовна, красиво выглядите... Два дня до «Дангины» осталось — собирайтесь». Положение мне протягивает: приветствие, знание языка, рассказ о себе, песня — это надо было показать. Национальное блюдо приготовить, потом танец, и в конце дефиле в вечернем платье — кошмар! Думаю: скажу «нет» — всю жизнь буду так говорить! Ладно! Возраст мой уменьшили (допускались девушки до 22 лет, а мне уже было 25 и двое детей), подготовились на скорую руку, и я пошла. И вот районный конкурс. Вокруг все такие красавицы, по 18 лет! А я 25-летняя «бабушка» среди них: вроде не хуже выгляжу, но жюри-то почувствовало, что я взрослая, мужчины — они же видят.

Елена стала третьей красавицей в округе, ее назвали «Золотым жаворонком» — это особая номинация. Потом была бронза на окружном конкурсе «Звезды культпросветработы» и поездка от района в Москву, в Кремль, — на 55-летие Победы.

— Большое спасибо, что заметили меня в тот момент, — говорит Елена. Ведь ее семейная жизнь понеслась под откос. От мужа она ушла и как умела спасала себя в работе. На сцене Елену видели только красивой и счастливой.

Дочь бурятского народа

Сейчас Елена известная тамада на всю округу, ведет бурятские свадьбы, юбилеи, другие торжества. Знания о своем народе впитала с детства от бабушки, Устиньи Богомоловны, вдовы фронтовика Евдокима Хангуева, погибшего в 1944-м под Витебском. Та говорила с внучкой на родном языке, учила народной мудрости, пела с ней протяжные, с колоритом степей песни.

— Бабушка Устинья Богомоловна многое мне передала, — говорит тамада. — Только не подумайте, что она садилась каждый день передо мной и поучала. Бабушка постоянно какими-то бурятскими поговорками одаривала, и это откладывалось в моей памяти. Я всегда знала свой язык. Самое главное: если сравнить русские пословицы и поговорки, то обязательно есть альтернатива на бурятском, я чувствую, что все это одинаково. Когда любой народ учит своих детей, будущие поколения, смысл поучений один, просто язык разный. Бог один — это вера другая, а все мы идем к тому же, единственному: не предать, не убить, не своровать и беречь друг друга. Эти законы одинаковы у всех живущих на земле.

Свадебные обряды, в которых Елена участвует вместе с народным фольклорным коллективом «Худайн гол» и государственным ансамблем песни танца «Степные напевы» , — из света и добра. Их искусство подобно волшебству. В поселке, пожалуй, нет человека, который знает больше об этом празднике — широком и раздольном: гуляет до трехсот человек, и его нельзя провести в пустой суете. За свадьбу тамада отвечает с того момента, как встречаются сваты молодых, меняются кушаками и трубками мира. Даже раньше. Рука об руку провожает Елена вместе со сватами молодоженов, многочисленное семейство двух бурятских родов через все национальные обряды — открывает белую и чистую дорогу в новую жизнь.

— Свадьба оставляет хорошее впечатление, когда я чувствую единение родственников невесты и жениха, — говорит Елена. — Я иду к людям помочь. Тамада должна быть всегда рядом в трудную минуту. Каждый раз молюсь и переживаю. Капаю чай: «Помоги мне, Боженька, где забуду — напомни, захочу спать — разбуди...» И знаете, почему-то всю свадьбу всегда стою — сесть не могу, а потом домой прихожу без ног. Слово «халтура» ненавижу. С каждой свадьбой у меня уходит частичка сердца. Молодожены видят искренность — их не обманешь, это же глаза детей. Это мы, взрослые, в последнее время живем: товар — деньги, деньги — товар. Молодые после свадьбы здороваются на улице, благодарят. А мне неудобно, я же все равно за это деньги получила. Даст Бог, настанет то время, когда буду заниматься благотворительностью.

Не секрет — на свадьбе могут выпить, и сильно.

— Вот где мой язык родной хорошо помогает! — восклицает Елена. — Я говорю: «Мы сегодня собрались поздравить молодых, дать напутствие на будущее, чтобы они жили счастливо». По-бурятски, конечно. «Давайте все свое хорошее вытащим, а все плохое спрячем. Будет другое время высказать друг другу обиды, горести... Будьте людьми». Некоторым это по-русски ведь не накричишься...

Трудное счастье

Почти десять лет назад встретила Елена свое женское счастье — трудное, выстраданное.

— Светлана Прокопьевна и Андрей Басхаевич, родители моего второго мужа Олега, из Гахан, — смущенно рассказывает Елена. — В деревне слухи быстро расходятся — они узнали, что их сын встречается с женщиной старше его, с двумя детьми, представляете? Страшно же! И я так боялась, как они к этому отнесутся. Но они сказали: «Дети чужими не бывают», приняли меня и сами за моими детьми приехали. Ребятишки мои — Вика с Сашей — им так понравились, они даже похожи на моего второго мужа. Поэтому Олег всегда говорит: «Это мои дети». Бог посмотрел и еще нас одарил: девочкой и мальчиком — Танюшей и Андрюшей.

Семья Бархуновых живет в Усть-Ордынском. Дети растут, поэтому строят новый дом. Помогают родственники и сама усть-ордынская земля, где они все вместе.

Материал о том, как проходят бурятские свадьбы, читайте в следующих номерах.

Метки:
baikalpress_id:  13 021