Генерал Берзарин

Будущий генерал-полковник, Герой Советского Союза, первый комендант послевоенного Берлина служил в Иркутске начальником учебного подразделения школы командиров

Четырнадцатилетний солдат

 Первого апреля 1904 года у слесаря Путиловского завода родился сын, которого назвали Колей. Рос он в большой компании из четырех сестер и брата. Но дети рано остались без отца и без матери. Жизнь вынуждала становиться самостоятельным. И Николай, имея лишь несколько классов школы, с помощью друга семьи устроился переплетчиком в типографию. Именно здесь случай подбросил четырнадцатилетнему Николаю «билет» в головокружительную карьеру.

Билет оказался листком, с которого на паренька смотрел сам Лев Троцкий, глава Реввоенсовета. Ниже портрета шел текст, звавший молодежь в новые войска революционной армии, а также указывался адрес. Николай решил рискнуть и уже через неделю отбыл в армию. За спиной в сумке лежала любимая книга Альфреда де Виньи «Неволя и величие солдата», а впереди ждала неизвестность.

Николая определили учиться на пулеметчика. Сначала он обратил на себя внимание крепкой, широкоплечей фигурой: ствол, щит, станина — все эти комплектующие «максима» немало весят, и для их перемещения нужна определенная сила. Кроме того, и дома, и в типографии Николай был приучен к аккуратности и порядку, а скорострельная техника надежна только при умелом, бережном уходе. Получив на стрельбах оценку «отлично», Николай удостоился своего первого армейского повышения — стал помощником начальника пулеметной команды. Серьезная ответственность для совсем юного паренька — пулеметная команда одна на весь полк. Ее полный штат — более 60 человек при восьми пулеметах.

Кроме того, инструкцией предусматривалось, что в случае неудачного боя и натиска сильного врага пулеметчики отступают последними, отстреливаясь на ходу. Так что новая должность была еще и сопряжена с повышенной опасностью.

Очень скоро Берзарин доказал свою профпригодность в деле. Полк, в котором он служил, перебросили в Архангельскую область. В районе города Шенкурска Берзарин и его пулеметчики успешно сдерживали наступление англичан и американцев, помогавших белым внутри России воевать против красных. Вытеснив противника, полк Берзарина вернулся в Питер. Здесь военно-оружейное обучение Николая продолжилось: американские винтовки «Ремингтон», пулеметы «Гочкис», «Виккерс» он освоил досконально.

 Пришел, увидел, полюбил

«Храните деньги в сберегательной кассе» — прочитал на плакате у банка молодой военный, будучи в увольнении по городу. И вошел. Внимание привлекла девушка с длинными распущенными волосами. Николай подошел к ней: «У вас при входе написано: храните деньги в сберкассе. Но не написано, где их взять. Не подскажете?» Девушка улыбнулась — ей понравилось чувство юмора и манеры незнакомца в военной форме. «И кто только придумал деньги, они так усложняют жизнь, — продолжал Николай. — Вот, скажем, в древности же люди обходились без денег. Чтобы приобрести для своей любимой шкуру зебры, общинник отдавал охотнику свой каменный топор. То есть главное — это взаимопонимание и обмен». Военный обменялся с девушкой выразительными взглядами и добавил: «Меня зовут Николай, а вас?» Девушку звали Наташей, и она была на год моложе Николая.

Прошло несколько месяцев, и Наталья Просенюк стала законной женой Николая Берзарина. Это круто изменило жизнь Наташи. Во-первых, она отрезала свои длинные волосы, потому что тогда в среде жен красных командиров были в моде короткие стрижки. Во-вторых, из служащей сберкассы переквалифицировалась в домохозяйку. Ну и, в-третьих, родила мужу дочку Ларису. Счастливое течение семейной жизни портили только частые переезды из гарнизона в гарнизон. Да еще ревность... Но она возникла позже, уже в Иркутске. А пока Берзарину предстояла дорога совсем в другую часть страны, в подмосковный город Солнечногорск, туда, где находилась мечта военных, уникальное заведение — ВКК «Выстрел».

Способ бросить курить

 Командование видело в Берзарине перспективного военнослужащего. Потому его и направили в Солнечногорск. Прибыв на место, Николай обнаружил, что он самый молодой среди обучавшихся на высших командных курсах «Выстрел». Преподавали на курсах лучшие ученые и военные теоретики страны, такие как Дмитрий Карбышев — проектировщик Брестской крепости, который за отказ сотрудничать с фашистами был в концлагере облит водой и заживо заморожен, — и Владимир Триандафиллов, проводник военно-полевых методик и секретов выдающегося стратега М.В.Фрунзе. После окончания курсов Николая направили в Сибирь. В 1927 году Берзарин приехал в Иркутск, где был назначен начальником учебного подразделения школы командиров. А через несколько лет эту должность Берзарин стал совмещать с должностью секретаря парторганизации при курсах.

Нагрузка возрастала; курсы являлись крупной войсковой единицей, в которой числилось около трех тысяч человек, а на Берзарина сверх того возложили еще и обязанности коменданта Иркутского гарнизона. Он не отказывался, видя, что в его опыте и выучке в Иркутске действительно нуждаются, он помнил негласное армейское правило: ни на что не напрашиваться и ни от чего не отказываться. Жена Наталья ревновала мужа к его работе: со всеми нагрузками возвращаться домой ему приходилось ночью, после двенадцати. «Дочка при живом отце воспитывается без него, практически его не видит!» — возмущалась Наталья. Это было причиной серьезных скандалов в семье.

Поразмыслив, Николай Эрастович, которому семья была очень дорога, начал «закручивать гайки»: провел собрание, в комендатуру выбрали несколько человек, между которыми Берзарин распределил надзор за гарнизоном, ужесточил дисциплину. О такой необходимости его предупреждали еще перед прибытием в наш город: «В Иркутске армейцы разболтались: уставы не соблюдают, в общественных местах ведут себя безобразно». Сказано это было в связи с несколькими ЧП в Иркутске с участием военных.

Николай Эрастович заставил армейцев подтянуться. При нем в период наведения порядка гарнизонная гауптвахта почти не пустовала. И если суммарно военнослужащий пробыл на гауптвахте 70 суток, его увольняли из армии, а военкомату сообщалось: «Неисправим». Но за несколько лет при Берзарине таких набралось всего пять человек, потому что до крайних мер добирались немногие, ведь дисциплина была ужесточена на всех этапах и во всех сферах службы. Если военнослужащий появлялся в неположенном головном уборе или шинели с оторванной пуговицей, ему полагалось наказание — час строевой подготовки.

Несмотря на строгость Берзарина, большинство иркутских армейцев со временем все больше его уважали. Например, за то, что в Иркутске он, как никто другой, эффективно поставил работу патрулей; первое время даже самолично контролировал их работу. Дело в том, что урегулировать конфликты между военным и гражданским населением формально имели право только армейские чины, милиция не должна была вмешиваться. Но на практике это далеко не всегда соблюдалось. При Берзарине же подобная неразбериха прекратилась.

Если парень в армейской форме ввязывался в драку на улицах Иркутска, его, разумеется, наказывали — но внутри гарнизона, не заводя уголовного дела и не передавая в милицию. Берзарин дорожил своими подопечными и считал, что солдат будет потерян для армии, если, не дав возможности исправиться, отдать его под суд.

 Запомнился Берзарин слушателям иркутских военных курсов также и своими интересными лекциями. А кроме того, борьбой за здоровый образ жизни среди армейцев: при нем было значительно увеличено количество спортплощадок. Однажды жена Наталья полушутя подсказала Николаю Эрастовичу способ сокращения вредных привычек (вроде курения) среди военнослужащих. Берзарин прислушался к словам жены, и, как это ни покажется забавным, ее способ сработал.

Берзарин распорядился изменить ассортимент продуктов в военторговских ларьках, там появились сладости, леденцы, карамель. И скоро заявки в военторг на табачные изделия заметно сократились. Итогом работы Берзарина в Иркутске стали существенное улучшение дисциплины в армейской среде, настоящий твердый воинский порядок и повышение квалификации командного состава.

Окончание следует.

Метки:
baikalpress_id:  35 470