Разведчик и патриарх кукольного театра

Октябрь 1944 года. Войска 3-го Белорусского фронта под командованием генерала армии Ивана Черняховского пересекли границу Восточной Пруссии. В должности командира отделения батальонной разведки 64-го стрелкового полка служил младший сержант Михаил Рытиков, уроженец Куйтунского района. На своем пути полк уперся в огневые рубежи фашистов, для успешного продвижения на запад командованию предстояло узнать характер вражеской обороны. Нужен был пленный, от которого можно узнать необходимые сведения...

В тыл — за языком

 Рытикова вызвали в штаб батальона. Кроме комбата и начальника штаба там находились еще двое: старший лейтенант с орденом Красной Звезды и сержант с медалью «За отвагу». Познакомились. Старший лейтенант представился: «Федор Иванович». Сержант еще короче: «Кухаренко». Комбат поставил перед разведчиками задачу — взять языка. Рытиков должен изображать пленного русского солдата, а Федор Иванович, владевший немецким языком, и Кухаренко — конвой.

К немецким окопам разведчики направились под вечер, местность заволокло вечерней дымкой. Моросил дождь. Низко пригибаясь к земле, они перебежками приближались к вражеским окопам, в воронках пережидали короткие пулеметные очереди. Рытиков со связанными руками и кляпом во рту бежал впереди. Его подталкивал «конвой». В окопах слышали, как «пленного» окриками по-немецки заставляли ускорить шаг. Его, чумазого, с синяками под глазами, с любопытством рассматривали при появлении в траншее...

Таким образом разведчики углубились в тыл неприятеля более чем на два километра, запомнив расположение пулеметных гнезд, минометных и артиллерийских батарей, искусно замаскированных зеленью... Когда совсем стемнело и на небе показалась луна, разведчики в намеченном комбатом месте стали выбираться на нейтралку. Впереди — старший лейтенант и Кухаренко, позади — Рытиков: без кляпа во рту, с развязанными руками. Вышли на немецкий пулеметный расчет. Два фрица пускали короткие очереди, трассирующие пули врезались в ночную темень. Кухаренко коротким взмахом руки одному пулеметчику вонзил финку в спину, между лопатками. Фриц уткнулся носом в бруствер, не издав никакого звука. Другой немец с ужасом в глазах смотрел на незнакомого «немецкого» офицера. Старший лейтенант и Рытиков заломили ему руки за спину, связали, засунули тряпку в рот. Федор Иванович тихо скомандовал ему: «Шнель!» Пулеметчик оказался покладистым — побежал на нейтральную полосу, не сопротивляясь...

Посыпал мелкий дождь, луна исчезла совсем. Это было на руку разведчикам. Они бежали к своим окопам, почти не пригибаясь. Разведчики были уже в каких-то тридцати метрах от своих окопов, как шальная пуля угодила в ногу сержанту. Притащить его помогли два солдата, выскочивших из траншеи...

Разведчиков встретили комбат и начальник штаба. Поблагодарили за успешное выполнение задания, увели с собой старшего лейтенанта и пленного. Кухаренко наскоро перебинтовали ногу и увезли в медсанбат. Рытиков, уставший и измученный от пережитого, только прилег в окопе — заснул как убитый...

«Если бы мой вернулся таким же...»

Много лет спустя я спросил Михаила Васильевича: страшно было? — А как же! Сердце замирало от страха. Когда бежали к немецким окопам, ноги казались ватными. От кляпа во рту все онемело, было трудно дышать... Утром проснулся — не мог нарадоваться, словно заново родился...

— Как оценили успешное выполнение задания?

— Ни старшего лейтенанта, ни сержанта Кухаренко я после этого не видел. Обещали нас наградить, возможно, при заполнении наградного листа мою фамилию исказили — вместо Рытикова написали Рыжиков. Меня постоянно называли Рыжиковым. А может быть, не успели наградной лист написать: на другой день наша дивизия повела наступление. Добытые нами, разведчиками, сведения наверняка помогли артиллеристам накрыть огневые точки врага. Батальоны без больших потерь вытеснили немцев с занимаемых рубежей и стали гнать их на северо-запад — в сторону Кенигсберга.

Восемнадцатого октября 1944 года Михаил Рытиков был ранен. Осколки мины оторвали два пальца правой ноги, разбили коленный сустав. Михаил Васильевич самостоятельно наложил на правую ногу жгут. Не сделай этого — умер бы от потери крови... В госпитале правая нога выше колена была ампутирована. Чтобы остановить распространение гангрены, вскоре на этой же ноге была сделана реампутация. Культя стала еще короче. Около семи месяцев лечился Рытиков. Ему сделали протез, научили ходить, в мае 45-го он был выписан из госпиталя. До родной Говорихи Куйтунского района добрался 14 мая. Деревенские встретили тепло, приглашали в гости, расспрашивали про фронтовую жизнь. Вдовы говорили: «Если бы мой вернулся таким же или даже без ног, не отвернулась бы от него». И плакали...

Среди кукол и людей

Односельчане уговаривали стать счетоводом, Но Рытикова такая работа не прельщала — с детства тянуло к музыке. Отец, Василий Иванович Рытиков, играл на гармошке. Владели народными инструментами сыновья — Иван, Петр, Анатолий, Геннадий. Но профессиональным музыкантом стал лишь Михаил.

 В сентябре 1945 года он поступил в Иркутское музыкальное училище по классу баяна, успешно окончил его через четыре года. В июле 1949 года фронтовика приняли в Иркутский областной театр кукол. Музыкальное сопровождение спектаклей требовало владения баяном, балалайкой, мандолиной, гитарой, цитрой и другими инструментами. И Михаил Васильевич их хорошо освоил.

В театре он познакомился с актрисой Еленой Константиновной Болотовой. Их объединяло многое: отношение к работе, общие взгляды на жизнь, доброта, порядочность, человечность, забота друг о друге. Всегда были вместе — дома, на репетициях, на многочисленных гастролях. В 1950 году коллеги поженились и более полувека жили в мире и согласии, имели всегда хорошую «погоду» в доме.

В составе труппы Михаил Васильевич и Елена Константиновна объехали почти всю Россию. На их счету было много гастролей в воинских частях Сибири и Дальнего Востока. Не случайно оба супруга имели почетное звание «Отличник культурного шефства над Вооруженными силами СССР». А их работа с деревенским зрителем отмечена званием «Отличник культурного шефства над селом».

В Иркутской области Михаилу Васильевичу и Елене Константиновне практически был знаком каждый сельский клуб. Они выступали в Ангарске, Братске, Железногорске-Илимском, Саянске, Усть-Илимске, а также на БАМе.

Михаил Васильевич был не только талантливым исполнителем произведений разных композиторов, но и автором музыки к спектаклям. Она звучит в театрах кукол Рыбинска, Ставрополя, Красноярска и других городов. Баянист, а затем заведующий музыкальной частью театра, звукорежиссер и звукооператор в одном лице, он давал музыкальное сопровождение не менее чем к 20 тысячам спектаклей в своем родном театре кукол города Иркутска. Работал на протяжении 53 лет с двадцатью режиссерами-постановщиками. И со всеми находил контакт. В хоровом коллективе при Октябрьском комитете ветеранов войны и труда, где состоит автор данной статьи, поет и танцует бывшая работница Иркутского театра кукол Людмила Павловна Герасимович. Спрашиваю ее:

— Вы хорошо знали Михаила Васильевича Рытикова?

— С заслуженным работником РСФСР была знакома много-много лет. Как и все люди, работавшие в театре, восхищалась мужеством этого человека. Потеряв на войне ногу, он не спился, не опустился, не озлобился. Напротив, был доброжелателен к людям, справедлив. К нему все тянулись, искали помощи и поддержки. Известно, что творческие люди театров представляют собой очень сложный сплав амбиций — настоящих и мнимых. Взаимоотношения в творческих коллективах, как правило, далеки от идеальных, и кукольный театр не исключение. Тридцать лет участник войны избирался председателем профкома театра. Был принципиален, умел улаживать разные трения и конфликты, создать нужную «погоду» в коллективе. За это его уважали и любили. Второго января 2004 года Михаила Васильевича Рытикова не стало ...

Загрузка...