Выжил благодаря чуду

В Братске живет участник Сталинградской битвы

Иван Николаевич Рыжков в этом году отметит 87-летие. Несмотря на преклонные годы, фронтовик, участник одной из самых страшных битв в истории Второй мировой войны, в деталях помнит кампанию по защите Сталинграда в 1942 году. После этих событий много еще было побед и достижений, но награда за Сталинградскую битву для него самая дорогая.

Дивизию принимал Ворошилов

— Я в своем родном селе Воздвиженка в Казахстане семь классов окончил, в 20—30-е годы это было примерно то же, что сегодня отучиться в престижном вузе, — рассказывает Иван Николаевич. — Поработал бухгалтером, а в 42-м, когда 18 лет исполнилось, пошел на фронт. Окончил школу молодых командиров в Саратове. Нашу 120-ю стрелковую дивизию по-особому готовили, она состояла в основном из сибиряков и русских уроженцев Казахстана, таких как я. Дивизия считалась очень крепкой, и предназначение у нее было особенное: не пустить немецкого генерала Паулюса в обход Сталинграда на север, к Саратову, от которого он должен был идти на Москву. Принимать дивизию приехал генерал Ворошилов. В первый день выступления дивизии солдаты наступали от Саратова по направлению к Сталинграду. Меньше чем за сутки пробежали 70 км.

— Да как бежали: постоянно под обстрелом, бои идут, усталость смертельная... Знаете, сегодня принято героизировать участников тех событий. А я так скажу: большая сумятица у нас была. Много людей бездумно погибло. Большие генералы, конечно, были умницы, все правильно мыслили, а на местах много промахов было. Не все исполнялось так, как нужно было.

Уже в конце беседы, когда я отключила диктофон и убрала блокнот с ручкой, скромный ветеран признался, что тогда, пройдя 70 километров по горящей земле, молоденькие солдаты подошли к хутору, который занимали немцы. Как-то так вышло, что старших по званию не было — видимо, они еще были далеко. Тогда старший сержант Иван Рыжков принял решение брать хутор. Товарищи поддержали. В итоге селение было взято, а Рыжкову за действия без приказа сделали замечание.

— Не только командиры — кухни от нас отстали. Помню, на этом хуторе мы уже вражескую кухню захватили, поели, прилегли у местных жителей отдохнуть, они нас как героев приветствовали. Вот лежу я, сплю, а меня командир дивизии ногой пинает и говорит: «Почему не преследуете?!» А какие из нас преследователи... Мы еле живые были, да и приказаний никаких не поступало.

Интуиция спасала жизнь не раз

 О том, что было дальше, Иван Николаевич рассказывает неохотно — слишком много смертей повидал фронтовик.

— Потери страшные были. Меня назначили помощником командира взвода противотанковых ружей. А потом лейтенанту нашему голову оторвало: помню, его ординарец голову в руки взял, стоит и не знает, что с ней делать. Так вот я командиром стал.

 Сейчас известно, что под осажденным Сталинградом средняя продолжительность жизни солдата была 4 дня. Иван Рыжков без ранений продержался три месяца, хотя постоянно был в наступлении. Даже успел повоевать под предводительством Рокоссовского, близ реки Дон, когда Красная армия перешла в наступление.

— Я как-то быстро научился чувствовать приближение пуль, знал, когда по мне стреляют, и сразу же падал на землю, на рожон не лез. Правда, все равно ранило — в грудь.

Из солдат — в учителя

После тяжелого ранения отправиться на фронт опытному солдату уже не довелось. Ему, как первоклассному стрелку, умевшему к тому же выживать в нечеловеческих условиях, за заслуги присвоили офицерское звание лейтенанта и предложили в Дмитрове служить — учителем в снайперской школе.

— Четыре выпуска сделал, потом, спустя годы, узнал, что мои ученики несколько тысяч фашистов уложили. А учил я своих ребят, по сути дела, не стрелять, а выживать, умению схорониться, притаиться. Пригодилось многим.

Дайте побольше работы...

После войны Иван Рыжков продолжил военное дело, служил в Германии, но ранение в грудь давало о себе знать, и в 1950 году его комиссовали. Женившись, он решил уехать с семьей в Сибирь. Так попал в Аларский район, в село Кутулик.

— До войны я бухгалтером работал, и здесь предложили поработать заведующим сберкассой. Собирал займы на восстановление народного хозяйства. Ну поработал, дело ясное, только вот работы маловато — быстро заскучал. Написал письмо в главное управление в Иркутск: отправьте туда, где много работы. Направили в Братск.

В 50-е годы город Братск гремел на всю страну: со всех уголков Советского Союза сюда стекались лучшие кадры страны, молодежь, комсомольцы. Строили самую мощную в мире Братскую гидроэлектростанцию. Рыжкова назначили заведующим центральной городской сберкассой сразу, так как предыдущий руководитель написал 17 писем с просьбой об отставке.

— Ясное дело: работы в строящемся городе, да еще с таким проектом ГЭС, было невпроворот. Но я, когда приехал, первым делом не за расчеты взялся, а отремонтировал здание кассы. Оно стояло на сваях, без фундамента и капитального пола. А зимы в Братске тогда были не то что сейчас — за пятьдесят постоянно мороз стоял. Люди мерзли, в шубах сидели. Ну я договорился, утеплили, сразу работать всем захотелось.

Выручил Наймушина

За что бы ни брался этот человек, все, как и на фронте, стремился делать с максимальной эффективностью. Так, братская сберкасса под руководством Рыжкова одной из первых в стране стала принимать коммунальные платежи, потом взялись за выплату заработных плат, позже, в 70-е годы, Иван Рыжков поднял вопрос о выдаче кредитов под строительство жилья. По тем временам это была инновация, но городские власти поддержали, и благодаря такой инициативе в Братске появились 27-й жилой микрорайон и новая улица Южная. Но самым ярким достижением Рыжков считает вовсе не инновационные предложения в банковском деле.

— В 50-е годы водительские бригады жили в палатках, и в них же хранили свои зарплаты. Представьте: я, заведующий Центральной городской сберкассой, получал тогда 900 рублей, а водитель — 11 тысяч. В палаточном лагере этих денег был пруд пруди, ворье развелось, люди пить начали, по полбригады в смену не выходило. Возить эти огромные (а тогда банкноты были очень больших размеров) деньги в центр никто не хотел. Так я предложил поставить кассу прямо там, рядом со строительным городком. Сначала отказали, а потом сам Наймушин — начальник Братскгэсстроя — мне позвонил и дал добро. Мы несколько дней эти тонны денег в новое здание перевозили, и в итоге в бригадах воцарился полный порядок.

За 45 лет уволил всего двоих

Без малого 45 лет проработал Иван Николаевич в банковском деле, за эти годы многое сделал, в несколько раз выросли зона ответственности и количество сотрудников.

— Мне сейчас в Сбербанке очень нравится: многое, о чем мы мечтали в плане технического оснащения, сейчас здесь воплощено. Сам часто бываю в городском отделении и удивляюсь всем этим новинкам: особенно нравится электронная очередь. Для нас, стариков, это просто подарок. Нравится, что теперь специалист практически все операции может делать, а их сейчас куда больше, чем в наше время. Все оптимизировано, все эффективно. Сам бы сейчас с удовольствием поруководил такой организацией.

Иван Рыжков вплоть до 1995 года, пока не ушел на пенсию, руководил большим коллективом — а это более 300 сотрудников.

— Я за все эти годы уволил только двух человек, а по собственному желанию никто не уходил, только на пенсию. У меня всегда такая позиция была: чтобы жить было интересно, нужно иметь цель. Моя цель — чтобы людям было удобно и комфортно. Всю жизнь старался для работников и для тех, кто к нам обращался.

Загрузка...