Война — одна на двоих...

Они прошли через пекло Отечественной, чтобы встретиться на своей малой родине

Миллионы не сложившихся жизней и разрушенных судеб, не встретившихся влюбленных и не рожденных детей — это тоже итог Великой Отечественной войны. Тем удивительней истории о фронтовиках, прошедших самые страшные бои и сохранивших в душе на всю жизнь способность любить. Среди них — наши герои, иркутяне Николай Степанович и Надежда Степановна Бараховы.

 Они были знакомы с детства — родились и выросли в одной деревне в Рязанской области. Константиново называется.

— Нет, это не то Константиново, где Есенин родился, — сразу предупреждает Николай Степанович, уважающий во всем точность и достоверность. — Деревень с таким названием на Рязанщине много. Росли рядом, и никто из них не предполагал, что впереди в жизни много испытаний и горя. Призовут почти в одно время. Николай, пройдя множество великих сражений закончит войну в составе 1-го Белорусского фронта, а Надежда, строя мосты и копая траншеи, будет где-то совсем рядом, на 2-м Белорусском... Не ведали победители, что вернутся домой и в 1947 году соединят свои судьбы. Навсегда.

Девичья работа

 — Меня призвали в армию вслед за отцом, в 1942 году, — вспоминает Надежда Степановна. — Сначала обучали, как траншеи рыть, устройству мин и гранат. А потом — на фронт, в 333-й военно-строительный батальон. Если бы можно было измерить длину всех траншей, которые вырыла Надежда, с учетом того, что норма в день равнялась 6 погонным метрам. При этом глубина и ширина окопов должны быть соответствующими, чтобы могли наши воины чувствовать себя хоть немного защищенными. А ведь на норму никто и не смотрел тогда — рыли столько, сколько надо было. А еще девушки (батальон был женским) строили понтонные переправы, таскали на хрупких плечах шпалы, прочесывали с миноискателями дороги, перед тем как по ним двигались колонны на запад. И так день за днем. Разве упомнишь, какая именно это была военная операция? Да солдатам и не положено было это знать.

 Скрашивали фронтовые будни концертные бригады, приезжавшие на фронт. Многие песни тех лет помнит Надежда Степановна наизусть и сейчас. Это настоящий военный шансон, ничего подобного среди песен о войне, которые мы знаем с детства, я не слышала:

Закури, дорогой, закури...
Ты сегодня до самой зари
Не приляжешь —
уйдешь опять
В ночь сырую, врага искать.
На полях колыхалась война...
О тебе вспоминает жена,
Напевает в далеком краю
О разведчике песню свою...

 Одному Богу известно, почему не погибла и даже не была ранена солдатка при многочисленных авианалетах.

 — Если бомбили или обстреливали, я никогда не ложилась, — вспоминает Надежда Степановна. — Присяду, пригну голову, руками прикрою... Это строгое деревенское воспитание «виновато»: если ничком на землю упадешь — а ну как юбка задерется, сраму не оберешься... Такая и есть до сих пор Надежда Степановна — строгая, сдержанная в чувствах, правильная и бесконечно работящая.

 Победа застала 333-й батальон в польской деревушке, которой, может, сейчас и на карте нет: Улька-Заторская. Проснулись ночью от жуткой канонады — черепица с крыш летела. Надя встала, переоделась во все чистое: если накроет, подумала, так хоть в чистом помру. Утром оказалось, что это зенитная батарея салютовала в честь победы. Но девичий батальон все равно был отправлен строить дамбу в тот день. А вечером все те же бравые зенитчики организовали танцы. Дальше — на запад, строить переправы, разминировать дороги...

 Тогда подорвалась на случайной мине сапер Тамара Борисенко, боевая подруга. Много было потерь, но эта в душу запала...

 — Она этих мин больше всех за войну сняла, — плачет до сих пор, горюя от той несправедливости, Надежда Степановна. — Уже в Германии шли мы по дороге, а навстречу колонна. Она свернула на обочину и подорвалась на мине. Нашли лишь кусок планшетки и сапога. Похоронили на чужбине... И все же на самом деле добрый человек не может очерстветь, даже на войне.

 — В Германии ко мне все время липли немчурята, — рассказывает Барахова. — Иду куда, так обязательно в карманах хлеб или еще что-нибудь съестное. А один мальчишка ко мне на квартиру привел свою бабушку. Я ее, конечно, накормила тем, что было. А она припала на колено и ноги мне обхватила... Она в слезах, я в слезах. Немцы же тоже люди!

Рядовой лейтенант

 Николая Барахова забирали в армию все из того же Константиново. Отправили учиться на связиста в Ульяновск. Он должен был пополнить младший офицерский состав, поскольку считался образованным — окончил 8 классов. Но прошел всю войну, начиная с обороны Ленинграда, рядовым. — Ульяновское училище связи окончил в 1942 году. Приготовили мы с ребятами себе кубики на петлички, — объясняет Николай Степанович. — А нас выстроили на плацу, и начальник объявил: «Отправляетесь на фронт, там вам и присвоят звания». Ведь так туго было на всех фронтах, что не нашлось времени оформить документы.

 Новобранцы заняли оборону под Старой Руссой. Бои шли и день и ночь, не до формальностей было. Кроме Николая в эту дивизию попали еще два бывших ульяновских курсанта. Они как-то выправили себе лейтенантские звездочки, были переведены командовать подразделениями. А через три месяца узнал Барахов, что оба погибли. «Связисты — они в любом случае на переднем крае, так что какая разница, со звездами тебя убьют или без них», — подумал Николай, да и остался рядовым.

 — В 194-м3 нашу дивизию перебросили на Калининский фронт, — вспоминает Николай Степанович. — Там мы попали в окружение и потеряли почти весь личный состав, 26 связистов. Потеряли всю нитку (так связисты называют провод. — Авт.). Так что пришлось связь обеспечивать в пакетах, не было других вариантов. Только курьерская связь: пакет со срочным донесением в руки — и бегом в штаб, а потом обратно...

 Северо-Западный, Калининский, Воронежский, 1-й Украинский, 1-й Белорусский — это фронты, на которых воевал связист Барахов. Катушку на плечо — и вперед. Буквально пол-Европы обмотал проводами. Ордена Отечественной войны I и II степени, орден Красной Звезды, медали «За Победу над Германией», «За отвагу», «За взятие Берлина», «За освобождение Украины», «За освобождение Праги» тому доказательство. А еще есть неофициальная, но очень важная награда для связиста — звание «Почетный гражданин города Гребенки». Это на Украине маленький городишко, который освобождала 253-я стрелковая дивизия. Если бы каждый населенный пункт выразил так свою благодарность за отвоеванную свободу, быть бы тогда Барахову (и каждому советскому солдату вообще) почетным гражданином мира.

 — Вот только медалью «За форсирование Вислы» меня не наградили, хотя я дважды ее форсировал, — кажется, до сих пор немного расстраивается Николай Николаевич. — Связь же самая нервная работа на войне, больше связистов никто матом не ругался. Вот и не выдержал, обложил начальника штаба, когда он, заглянув в блиндаж после артобстрела, сделал мне замечание, что, дескать, на телеграфный аппарат Морзе земля нападала... Знаю, что в списках на награждение была моя фамилия, да исчезла, сами понимаете почему. Встречался я с тем командиром после войны, но промолчал. Сдержаннее стал, война-то кончилась. Я живой и даже ни разу не ранен. И это главный мой орден!

Роса на траве

 Навоевались оба досыта. После войны Надежда решила устроиться в Москве и работу уже нашла — уборщицей в штабе... госбезопасности. Николай осел было в Иркутске, родители переехали еще до войны работать на новом авиационном заводе. Но не сложилось — решил сестру навестить на родине, в Константиново. Туда же и Надя приехала — в отпуск, к родителям.

— В сарае клуб был, и крутили там кино, «Белый клык» шел тогда, я помню, — воссоздает детали той встречи Надежда Степановна. — Я пришла, когда фильм уже начался, он сидел с краю, увидел меня, подвинулся. Потом до дому проводил, посидели, поговорили... В общем, через три дня к нам сваты явились.

 — Что это было, — спрашиваю, — любовь?

— С первого взгляда, — подтверждает Николай Степанович, а у самого бесенята в глазах.

 — Это было неожиданно совсем. Я потом Николаю говорю: «Любовь», а он мне — не понимаю, что такое есть это слово, стеснялся мне его говорить. Это сейчас может несколько раз в день сказать, — откровенничает Надежда Степановна. — А я сравниваю это чувство вот с чем: когда летом поутру выходишь на улицу, а на траве нетронутая роса серебрится. И идти по траве не хочется, чтобы не смахнуть эту красоту. Поженились и выбрали местом жительства Иркутск. Здесь родились дети, потом — внуки. Уже и правнуки есть, конечно. Многое пережили вместе, а ощущение росы так и осталось между ними: не смахнуть бы ненароком, не обидеть друг друга.

 Жили, конечно, трудно. Оба работали на авиационном заводе. В придачу 30 лет стирала Надежда халаты на магазин, и белее тех халатов в округе не было. Кроме этого, хозяйственная женщина завела поросят, потом кур, была и коза в хозяйстве. Приучила мужа кормить живность. Потом огород появился. До сих пор, в 87 лет (!), выращивают они на участке помидоры, баклажаны, картошку, капусту, свеклу. Конечно, внуки помогают. Но заготовки — банки с помидорами-огурцами — по всем правилам консервирования Надежда Степановна закатывает сама. Не сидят супруги на лавочке, это точно. Некогда им. «Мы живы, дети наши здоровы, внуки-правнуки рядом, — говорят они. — Что еще надо для счастья?»

Метки:
baikalpress_id:  12 858