Остров на Ангаре

Так называлась одна из многочисленных деревень, ушедшая под воду в результате строительства Братской ГЭС

До возведения каскада гидроэлектростанций на Ангаре насчитывалось, по сведениям разных источников, 430—450 больших и малых островов, многие из которых были обитаемы. На участках суши, окруженных со всех сторон водой, располагались целые деревни, жителей которых не пугали ни наводнения, ни определенная оторванность от Большой земли. С введением в строй ГЭС русло некогда стремительной Ангары стало походить скорее на цепочку водохранилищ, которые навсегда скрыли сотни островов. Лишь немногие из участков суши, расположенные преимущественно в низовьях реки, сохранились, например Бурнин. Этот остров длиной 15, шириной 6 километров находится недалеко от Братска. Его площадь позволяла без притеснений сосуществовать двум деревням. Их угодья располагались на двух соседних островах — Гладком и Зуй. На Гладком располагались сенокосы. Остров Зуй был богат древесиной, сам Бурнин славился пашнями. Деревня прекратила свое существование в 1965 году. Подобная участь постигла десятки населенных пунктов. Селение, о котором пойдет речь в нашем материале, так и называлось — Остров.

Возвращение в детство

Несколько лет назад в деревню Малышовку, находящуюся в Усть-Удинском районе, один за другим прибыли три легковых автомобиля из Иркутска. Машины неспешно проследовали по центральной улице поселка и на его окраине свернули к берегу Ангары. Погода в тот день стояла прекрасная, и людям, утомившимся после долгого пути, естественно, хотелось подвигаться и подышать свежим воздухом. Группу приезжих возглавлял Владимир Ильич Преловский.

Цель необычной экспедиции от Иркутска до распадка в семи километрах от Малышовки была вполне определенной: Владимиру Ильичу захотелось посетить малую родину и показать своим близким все, что от нее осталось. Осталось немного: кусты черемухи, березы, поля земляники да воспоминания об Острове, оставшемся на дне Ангары.

— Примерно там находился Остров, — говорил Владимир Ильич, обращаясь к детям и внукам и условно обозначая расположение своей малой родины на глади водохранилища. — Тогда от Острова до берега было метров сто. Я даже мальчишкой запросто переплывал. Взрослые на лодках возили необходимые грузы, ходили за ягодой. Оттуда наши корни — с Острова.

Сегодня Владимир Ильич Преловский — председатель совета ветеранов войны и труда Правобережного округа города Иркутска. Когда он отмечал 70-летний юбилей, то неоднократно вспоминал свое далекое детство.

— Я родился в крестьянской семье, которая по тем временам, не говоря уже о нынешних, считалась многодетной: я был девятым ребенком. Мы жили на одном из ангарских островов, относящихся к Балаганскому району. Не исключено, что горькая судьба именно нашего Острова легла позднее в основу получившей мировую известность повести русского писателя Валентина Распутина «Прощание с Матерой».

Бурятский родоначальник

Среди многочисленных ангарских островов тот, на котором располагалась одноименная деревня, считался одним из самых больших — его площадь составляла более 35 квадратных километров. Он располагался между деревней Малышовкой и старым Балаганском. По острову текли две речушки, шумел лес, водились дикие звери. В сельскохозяйственном отношении это был настоящий рай. До поздней осени огородники могли не беспокоиться за свои культуры: поднимавшийся от реки пар не позволял ранним заморозкам тронуть огурцы и помидоры.

Первыми на Острове поселились буряты. Произошло это в незапамятные времена. Они освоили половину территории, по большей части его степную часть. Здесь было разбито три поселения. Скотоводы умудрялись вести кочевой образ жизни даже на ограниченном пространстве. Самое крупное из сел, Хадахан, перед затоплением переместилось на другое место, где существует и поныне. Два других — Эмкей и Бурунтай — хоть и представляли собой крупные стойбища, но не сумели перебраться на материк. Островные буряты жили не бедно, держали большие отары овец и стада крупнорогатого скота. Женщины сплошь носили серебряные и золотые украшения, что свидетельствовало о достатке в их семьях. Примерно в 1760 году богатый скотовод Халматов взял себе в жены русскую девушку Евдокию. Их сын Иван получил фамилию по матери — Преловский, и отчество... Иванович. Кто являлся инициатором этого — неизвестно. Иван был крещен, считался полностью обрусевшим, или, как тогда говорили, ясашным. От этого Ивана и пошел род Преловских, которых, по подсчетам одного из современных исследователей, сейчас насчитывается более четыречсот.

Особый уклад

Русские землепашцы осваивали верхнюю часть острова. Выкорчевав участок леса, основали деревню Остров. От правого берега Ангары мини-государство отделяла протока, а от левого — основное русло, по которому ходили пароходы. В Малышовку можно было добраться на лодке, а в более отдаленный Балаганск приходилось снаряжаться по-особому. Лодку грузили на подводу, доезжали до берега, который звался матерой, и затем переправлялись на Большую землю. Когда же пустили паромную переправу, эта процедура во многом упростилась.

Жизнь в деревеньке Остров текла наособицу: отрезанные от остальных водной преградой, островитяне без надобности особенно и не стремились на чужую сторону. Только детей отправляли в Малышовку на учебу. Жили при лучинах, по праздникам при керосиновых лампах. Носили одежду из полотна. Питались тем, что добывали в лесу, на реке; значительным подспорьем являлось собственное хозяйство. По праздникам гуляли только деревенской компанией, пили чистейший как слеза самогон. Ездили погостить в Хадахан и радушно принимали гостей из бурятских улусов.

Знаменитые калачи

Полный георгиевский кавалер Илья Преловский вернулся в родную деревню в 1919 году. Позади остались окопы Первой мировой. На Острове его ждали жена Мария с детьми, земля, дом, хозяйство. Пришлось вновь привыкать к мирному труду. Илья стал людей призывать объединиться, чтобы легче было хозяйство вести или, в случае надобности, обороняться. Время было тревожное: по уезду рыскали белые банды, по ночам свистели пули.

Среди односельчан Илья пользовался большим авторитетом. Фронтовику верили, на него надеялись, с ним связывали будущее деревни. Поверила кавалеру и новая советская власть: Преловского назначили председателем колхоза «Остров».

Числилось в том колхозе чуть более 30 дворов. Выращивали пшеницу, ячмень, овес, просо, коноплю. Из конопли давили масло, вили веревки, ткали полотно. Никакой механизации на острове не существовало, потому что трактору или комбайну здесь просто негде было развернуться. Пахотный клин колхоза состоял из небольших разрозненных участков, которые обрабатывали дедовским способом. Основная тягловая сила — лошади. Тем не менее в хорошие годы островитяне собирали по 30—35 центнеров пшеницы с гектара. Председатель старался вовсю, помимо основных обязанностей занимался селекцией, хотел вывести стойкий сорт пшеницы — и добился своего.

До и после войны деревенька Остров славилась на всю округу своими калачами. Хлеб выпекали из муки хорошей островской пшеницы. У нее была высокая клейковина, и когда калачи ставили в русскую печку, то при выпечке у них сбоку образовывался небольшой выступ. Местные его называли почему-то титькой.

За особую форму хлеба над островитянами слегка подсмеивались жители деревень на Большой земле. Но товар раскупали охотно. Стоило хлебопекам появиться на базаре в Балаганске, как за калачами выстраивалась очередь. Островской калач приравнивался к гостинцу, его вкушали и нахваливали.

Окончание в следующем номере.

Загрузка...