Зайду к тебе на огонек?

Открытое письмо иркутскому Дому актера в день тридцатилетия

Многоуважаемый Дом!

Помнишь? Хотя откуда... Когда ты 24 марта 1980 года появился на свет в Хасановском переулке, номер один, мне было уже без малого четверть века. Представляешь, сколько с тех пор воды из Ангары утекло! Сколько ты увидел и повидал за эти три десятилетия! Мне и не снилось. Как быстро летит время — не остановишь! Да и к чему... Иных уж нет, а те далече... Но всякий раз когда стучат в твою дверь, которая всегда открыта настежь не только для завсегдатаев — для простых смертных, никакого отношения не имеющих к искусству Мельпомены, ты встречаешь всех с доброжелательной улыбкой. А затем привечаешь. Так воспитан. Тепло и уютно в твоих стенах, где я (да только ли я один?) чувствую себя самим собой. Комфортно. Это так важно в наше время безвременья. Может быть, потому что слишком много прожито и пережито в твоих стенах?

Я невольно взглянул на часы — время далеко за полночь, а Сергей Юрьевич Юрский читает на твоей сцене Пушкина, Пастернака, Шукшина, Зощенко, Жванецкого... А затем мы беседуем тет-а-тет... Михаил Александрович Ульянов, приехавший в Иркутск на съемки фильма «Февральский ветер», тоже заглянул к тебе в гости и, побратавшись со своим однокашником по Щуке Виталием Константиновичем Венгером, с твоей сцены рассказывал о себе и о времени, отвечал на вопросы коллег. И не только.

Олег Иванович Янковский, опять же будучи проездом (снимался в советско-японском фильме «Сны о России» в Бурдаковке), вел диалог со зрителем с твоей сцены, дружище! А познакомившись и договорившись о встрече именно у тебя, Дом, на следующий день мы вместе уехали на натуру. Фуршет после окончания малых гастролей сегодня знаменитой на весь театральный мир Табакерки и ее идейного вдохновителя и создателя Олега Павловича Табакова, ныне художественного руководителя МХТ имени Чехова. Тогда еще мало кто знал про Евгения Миронова, Владимира Машкова, Марину Зудину, которая весь вечер убеждала меня: «Наталья Коляканова — лучшая актриса страны!» А я помню, как Наташа, еще не сменившая иркутскую прописку на московскую, в то время редко выходившая на сцену драматического театра имени Охлопкова, рыдала от расточительных комплиментов Евгения Александровича Евтушенко, пришедшего в твой бар, Дом, после спектакля.

Пресс-конференция двух Владимиров — кинорежиссера Меньшова и нашенского драматурга, уроженца Черемхово Гуркина — после одной из самых кассовых картин в эпоху СССР, «Любовь и голуби», а затем плавный переход от тебя, Дом, в «Коммерческое подворье» (когда-то там было общежитие драмтеатра), где продолжалась уже в непринужденной обстановке беседа, запросто, в просторной комнате... Натальи Колякановой.

Художники и поэты, актеры и прозаики, режиссеры и музыканты, врачи, экономисты, историки, бизнесмены и журналисты — гениальные и непризнанные, подающие и не подающие надежд, да что там — просто случайно забредшие к твоему очагу люди без определенных занятий никогда не становились чужими среди своих, потому как не в духе Дома делить людей по социальному статусу: здесь все, без всякой иронии, хотя бы на несколько часов становились братьями и сестрами, друзьями и подругами... Говорят, кто старое помянет... Но... было дело... Вашему покорному слуге в незабвенные времена Советского Союза как-то твой генералитет, Дом, выразил вотум недоверия — за мелкие проказы на целый месяц наглухо закрыл передо мной дверь. Даже приказ издал: не пущать! И вывесил на самом видном месте — в назидание всем страждущим и жаждущим. Только ли я один числился в этом черном списке?! Не буду пофамильно, но, право, в чудесную компанию персон нон-грата я попал. И все же... Правдами и кривдами, но пробирались к тебе, Дом, пусть не через парадный подъезд — инкогнито. Когда же наступило время официального возвращения — понятно, отметили. Обошлось без последствий.

В твоем Доме, друг, я влюблялся и разочаровывался, дискутировал и мог весь вечер не вымолвить ни слова. Назначал свидание. Бывало, не являлся. Или опаздывал. Мы — с друзьями и без них — заходили сюда по поводу и без: на концерты, спектакли, творческие вечера, капустники и просто пообщаться. Например, с «тятькой» — народным артистом России, между прочим, Виктором Пантелеймоновичем Егуновым, в последние годы своей жизни на этой бренной земле ставшим поистине домовым Дома! Ежевечерние «наркомовские» сто грамм, томатный сок, сигареты «Прима» — джентльменский набор актера, некогда выходившего на охлопковскую сцену в «Кремелевских курантах», в роли товарища Ленина.

Если о вожде мирового пролетариата, то на юбилей одному из моих друзей, актеру ТЮЗа, который мы отмечали, конечно же, у тебя, Дом, я подарил бюст Владимира Ильича. Такой огромный, что он по своим фантастическим размерам физически не мог войти в дверь бара. Не помню, каким образом, но все же удалось водрузить его на банкетный стол. Правда, виновник торжества так и не донес его из Дома актера до своего. Друзья-художники посчитали это произведением искусства и незаметно прибрали шедевр. За что юбиляр был несказанно благодарен. Не мне, конечно.

Мы праздновали у тебя, Дом, премьеры и собирались по печальному поводу — на поминки. Твой зал, бывало, становился ритуальным. Из твоих стен провожали в последний путь актера музыкального театра имени Загурского Вячеслава Дычинского, чье сердце остановилось сразу после заключительного концерта на гастролях в Минске. Незадолго до трагической гибели актер ТЮЗа Слава Михайлов, всякий раз встретив меня в Доме, задавал вопрос: «Не хочешь про меня написать творческий портрет? Но хоть некролога я от тебя дождусь?» Но... не будем в такой день о грустном...

Лучше вспомним. Как после изнурительных репетиций и блестящей премьеры спектакля «Продавец дождя» на охлопковской сцене режиссер-постановщик Вячеслав Всеволодович Кокорин от переполнивших его эмоций снял цивильный костюм и, раздевшись до пояса, на глазах у изумленных актеров делал стойку на руках. В твоем Доме, друг! Как мы отмечали, нет, не юбилей — день рождения Егунова и его реплику на тост сына, Олега, в ту пору работавшего в обкоме ВЛКСМ: «Я и предполагать не мог, что меня придет поздравить комсомол!»

Если о себе, Дом, то, как ты понимаешь, я уже давно вышел из комсомольского возраста. Ни в каких партиях не состоял, не состою и вступать не собираюсь, в высокие собрания не баллотируюсь. Возраст, знаешь ли, да и как-то скучно все это. Лучше в этот день я проголосую за тебя Дом, за твоих домочадцев: председателя Иркутского отделения Союза театральных деятелей Владимира Константиновича Шагина, твоих бывших директоров — Геннадия Алексеевича Карбанова, Ольгу Михайловну Малинину, Николая Петровича Косарева, Светлану Васильевну Сажину... И настоящего — Светлану Павловну Харизанову. Низкий поклон бессменному главному бухгалтеру Татьяне Прокопьевне Стасюлинас. И всем причастным к тебе, милый, старый Дом, который вот уже на протяжении тридцати лет, независимо от политических событий, времени года и такой изменчивой погоды за окном, не изменяет себе — остается добрым приютом для комедиантов, трагиков и всего остального населения Иркутска. В том числе и для автора этих строк. Если я как-нибудь загляну к тебе на огонек, не возражаешь? Тогда до встречи, друг!

Метки:
baikalpress_id:  35 408