У истока молочной реки

Молочно-товарной ферме в Батаме более 20 лет. Корпуса для буренок еще успел построить совхоз «Батаминский» — перестройка тогда только-только начиналась. Потом сельское хозяйство по всей стране на ладан задышало, но ферму, от которой уже и молока-то не ждали, удалось спасти. Сейчас она самая крупная в Зиминском районе, зарубежным оборудованием оснащенная, и удои батаминских доярок растут — год от года все выше.

Сельский «парфюм»

Запах на молочной ферме, скажу я вам, особенный. Нам, городским, впору нос зажимать да морщиться с непривычки, уж больно ароматен силос — законсервированная на зиму зелень кукурузы, коровья еда. Проходя между тесными рядами коров, жующих и томно мычащих или молчащих, стараюсь зорко смотреть под ноги — того и гляди по своей неловкости попадешь под журчащую струю, а то и под лавину погуще.

— Ничего, ко всему привыкаешь, — смеется Анна Батюк, уже 15 лет начальник Батаминской МТФ.

Окончив Иркутский сельхозинститут, женщина пришла на ферму зоотехником.

— Сначала думала — ни за что не останусь, и плакала даже, — говорит Анна Исаковна. — Но, раз училась, куда деваться — работы в деревне нету. А если дела-то нормально идут, хочется и жить, и работать. Дела на батаминской ферме сейчас и вправду идут гораздо лучше, чем раньше: 505 дойных коров и 550 голов молодняка — присмотренные да ухоженные — дают сельчанам надежду на стабильность. Пережив тяжелые времена, возвращаться в разруху люди не хотят.

— В 90-е, когда реформа началась, у нас очень плохо было, — вспоминает Анна Исаковна. — Надои низкие, зарплату не платили и корма, наверное, растаскивали. Молоко доили — сами в город возили, сметану, творог делали — сами продавали... Трудно было. Пока нас «Окинский» не взял. Тогда пошло улучшение.

Порядок, дисциплина стала налаживаться — разболтались ведь люди за прошлые годы. Требовательность к нам повысили, стали спрашивать с нас. Начали завозить комбикорм — специально для дойных коров. Корма стали лучше готовить — чтобы повысить надои, чтобы молодняк сохранить. Подобрали специалистов: кто не хотел работать, погнали. Сейчас у нас стабильный коллектив.

 На батаминской ферме 48 работников — доярки, скотники, телятницы, слесари по навозоудалению, по молочному оборудованию, ветврач, ветсанитар, два осеменатора и бригадир с помощником. Они жители не только Батамы, но и близлежащих деревень — на работу и обратно их возит автобус. Если бы не ферма, где бы им на хлеб зарабатывать? Городских нет — не выдерживают они изнурительного крестьянского труда с пяти утра до десяти вечера, трех доек в день.

— Доярки наши — сельские женщины, с детства знают, как с коровой обращаться, — говорит Анна Исаковна. — Горожанок у нас нет. Хотя они приезжают жить на село по какой-то причине, придут на ферму и вроде хотят попробовать: заманчиво, можно заработать. Но посмотрят и уходят, потому что тяжело.

А сколько корова дает молока?

Ферму в Батаме можно считать в районе передовой.

— В 2002 году нам поставили современное датское оборудование. К молоку мы теперь не прикасаемся — от коров через доильные аппараты оно по трубам поднимается в танк, а оттуда в молоковоз. За качество мы тоже боремся — по ГОСТу батаминское молоко высшего сорта. От разных коров молоко отличается по вкусу. И от разных удоев тоже, — объясняет Анна Исаковна. — Благодаря новому оборудованию сразу видно, если кто-то из доярок плохо сработал. В танке установлены импортные фильтры, датчики показывают, кто подоил, чья группа дала грязный осадок. Начинаем принимать меры — разговариваем, выясняем причины. Если снижается сортность молока, у доярок падает зарплата — расценки другие. Поэтому все стараются, чтобы продукт был качественный. Три года назад для фермы закупили кормораздатчик, «Хозяин» называется, за 3 миллиона рублей. Его к трактору цепляют, он заезжает в силосную яму, режет, грузит на себя корма, выезжает и раздает — все сам.

Корма нам стараются готовить хорошие. Конечно, бывают проблемы — решаем. Вот сегодня, например, коровы начали болеть: в комбикорм, когда год тяжелый, добавляют зерно всякое, случается, коров подтравливают, они хворают. Тогда вызываем специалистов из центральной конторы в Ухтуе — там у нас главный зоотехник и главный врач. Если некачественные корма, у коров желудки останавливаются, они молоко теряют. А мы же за молоко работаем, нам за него платят... Каждое утро в Батаму приходит девятитонный молоковоз, увозит молоко на Саянский молокозавод.

— В целом удой за вчерашний день, — Анна Исаковна берет журнал учета, — составил 7850 килограммов — это валовой, сдали 7400. Получается, что 15,5 килограмма на одну фуражную корову. Весь февраль мы этот показатель держали, думаю, что в марте добавим и литров на шестнадцать выйдем. В прошлом году было меньше — в феврале в это время мы доили 13 литров, а сейчас 15 с половиной. Для нас это хорошо. Летом, на сочных кормах, проще. Летние удои в 2009 году до 18 литров на фуражную корову доходили.

Как скотину назовешь...

Будущих дойных буренок батаминские готовят для себя сами.

— Мы занимаемся воспроизводством, племенной работой — лучших коров оставляем себе и выращиваем, — рассказывает Анна Батюк. — Сами свое стадо «ремонтируем». Вот он, наш молодняк, видели, под забором стоят — все телочки. Бычков мы отправляем на доращивание в другое отделение, а нетели остаются у нас.

Телочки-молодежь жуют корм на улице, в деревянных загонах. Круглые сутки они на свежем воздухе — помещения для коровьей поросли на ферме нет. Испытанием для подрастающих буренок стала нынешняя зима — лютая, студеная. Доярки рассказывают, как от холода шерсть на телятах вставала дыбом, словно медвежата, они обрастали инеем. Стояли рядком, тесно прижавшись друг к другу, только спины белели. «Ой, как жалко, — делились со мной женщины, — потом же коровы из них!..» Но сейчас закаленные морозом телочки, просовывая сквозь жерди любопытные морды, радуются солнцу, первому теплу и на аппетит не жалуются.

— Мы стараемся, и у нас так техники-осеменаторы работают хорошо, — продолжает Анна Исаковна, — чтобы был стабильный отел в течение года. Каждый месяц коровок 40—45 у нас есть.

Телятся крупнорогатые мамаши в специальном родильном отделении. Роды принимают телятницы. Они выхаживают телят.

— Почти до самого отела телка в группе, — рассказывает доярка Марина Еремеева. — Смотрим, вымя набухает, подхвосток опускается — надо в родилку гнать. Десять дней до отела корова стоит там на одном сене — ни силоса, ничего ей не дают, готовится. Через десять дней после родов, как отпоили теленка, ее возвращают в группу, и дальше доим — до следующего отела.

У доярки в группе 65 дойных буренок. Скотину она доит разновозрастную — есть и совсем молоденькие, девочки-первотелки, и почти «пенсионерки». В основном животным до 8 лет. Если по каким-то причинам корова уходит (или по старости, или заболела), взамен приходят молодые буренки — лучшие, отобранные. Новеньким дают клички — когда сами доярки, когда другие подсказывают.

— У нас есть такое, — улыбается Анна Исаковна, — осеменаторы говорят: в этом году всех коров называем на букву «б», и доярки придумывают. В следующем — на «в», и так далее.

— А сейчас так, — говорит Марина Еремеева, — мать у телочки на «к» (Карина, например), и ты должна назвать ее по первой букве имени матери. Вот и думаем.

Уроки экономики и экономии

Работы на ферме много: успеть бы управиться и скотникам, и телятницам, и дояркам, и осеменаторам, и слесарям по технике и навозоудалению — попробуй хоть раз не убери. Немало забот у начальства.

— Сейчас в связи с кризисом экономить учимся, — разводит руками Анна Батюк, — на всем: свет надо выключать — у нас большие расходы по электроэнергии, на корма лимиты — всем растолковывать приходится, требовать, потому что потом с меня спрашивают, почему перерасход, объяснять нужно.

Недавно совещание было, и наш директор Владимир Волошин говорил, что Иркутская область только на 30 процентов обеспечена молоком. Надо повышать надои, чтобы снабдить сибиряков молочными продуктами. Значит, будем работать.

* * *

А к тому, что вся жизнь на ферме, батаминские женщины уже привыкли: — И запах как родной. Вы к нам летом приезжайте, у нас свежей травой, зеленью пахнет. До чего приятно!..

Загрузка...