С русской душою

«Байкал-квартет», объехав полмира, дарит концерты жителям сибирской глубинки

Русский человек не может без музыки и песни — раздольной, зовущей, тревожащей душу и сердце. Рвутся со сцены мелодии на широкий простор: баян, две домры и бас-балалайка разворачивают свой сибирский характер — то твердо, то нежно. Пятнадцать лет «Байкал-квартет» играет и радует людей. Их знают за рубежом — в Италии, Германии, Франции, Японии — и дома, в Иркутске. В коллективе, у этих настоящих русских мужиков, есть традиции: под Рождество уезжать с хором Иркутской епархии по области, ее северу — за сотни верст, в самые трескучие холода. Или ехать туда, где больше всего нужна добрая музыка: в детские дома и дома престарелых, в сельские школы, больницы и исправительные колонии. «Байкал-квартет» с концертами встречали в Куйтунском, Ольхонском районах, Маме, Бодайбо, Жигалово, на БАМе — в Улькане, Казачинском, Магистральном.

Дороги, дороги...

Проходя по центру Иркутска, по улице Байкальской, мимо областного музыкального училища — дома в деревянных кружевах, взгляните на угловые окна второго этажа. Если горит свет — значит, репетирует «Байкал-квартет». За баяном — Вячеслав Соколов, он же художественный руководитель; домры послушны Алексею Баракову и Василию Шекину, густо басит балалайка Игоря Судакова.

Игорь самый молодой в коллективе, с 2003 года, но его инструмент по размеру наиболее внушительный. Насчет контрабаса-балалайки среди музыкантов даже ходит славная шутка, что в «Байкал-квартете» он надувной. Не раз случалось разыгрывать наивных людей, искренне не понимающих, как такой огромный инструмент входит в легковую машину или умещается в тесной плацкарте. Ведь балалайке приходится следовать за своим коллективом за тысячи километров от дома. Кстати говоря, когда в 1994-м бывшие однокурсники Вячеслав Соколов и Алексей Бараков решили собрать новый ансамбль, то заранее знали — их будет четверо.

— Не много и не мало, — смеется Вячеслав. — А самое главное — ездить удобно: в машину сел, инструменты загрузил и поехал. Если надо, еще и солистку взяли с собой.

Все «квартетовцы» — выпускники Иркутского областного музыкального училища, после него — Красноярской академии музыки и театра. — Интересное совпадение: в Красноярске в разное время в огромном девятиэтажном общежитии мы все жили в одной 524-й комнате, — такой любопытный факт творческой биографии приводит Игорь Судаков.

Звезды итальянского фестиваля

Свою судьбу — не сидеть на месте, всегда куда-то стремиться — музыканты выбрали сами. В дорогу их поманили не только гастроли, но и конкурсы, международные фестивали.

— Играли мы, играли, и волей-неволей захотелось подтверждения своего мастерства, — рассказывает Вячеслав Соколов. — Наступил 1997 год — тяжелый, кризисный, в стране и коллективе начались брожения, и мы решили себя проверить — поехали в Германию. Это был международный конкурс — один из самых престижных среди исполнителей на народных инструментах, в нем и немцы, и французы, и русские принимали участие. Съездили! Шороху-шуму навели, но заняли четвертое место, хотя ехали только за победой. Засудили нас, в общем, — или нам так тогда показалось. Ведь многие после нашего выступления подходили и говорили: «Как вы здорово играете! Только в Сибири еще осталась такая ценность, как душевная теплота!..»

Разозлились тогда сибиряки сильно и сказали себе: больше никаких конкурсов. Но наступил 2001 год, и опять захотелось взбодриться. Может, в Италию, на международный фестиваль? А почему нет? Месяц, как волы, впряглись в упряжку и занимались. А в начале 2002-го их уже ждали в маленьком итальянском городке Кастельфидардо — на родине аккордеона, посостязаться с коллективами, где играют на баяне.

— Мы успокаивали себя тем, что, если даже не победим, поедем через Рим — в историю окунемся, — продолжает рассказ Вячеслав. — По дороге в ту сторону, правда, никаких впечатлений не получили, потому что везде опаздывали, все впритирку выходило. После перелета и нескольких пересадок на поездах совершенно случайно вышли на своей станции. — Стоим, думаем — наша, не наша... — улыбается Василий Шекин. — Непонятно, все не по-русски.

Заявки на участие принимали до 9 часов вечера — иркутяне нагрянули в оргкомитет без десяти девять, еле успели.

— Накануне выступления решили не заниматься, а пошли знакомиться с городом, — вспоминает Вячеслав. — Погуляли, поехали на побережье Адриатики — ноги мочили, воздухом морским дышали, потом по каким-то «кожаным» рынкам ходили как цыгане — просто была расслабуха. — На конкурсе наш выход поставили на 10 часов. Мы пришли к девяти, чтобы разыграться. И тут забегают в гримерку и говорят: «Выходите срочно, кто-то не появился...»

Василий Шекин до сих пор удивлен, как такое могло случиться: — И мы, не разыгравшись, просто вышли на сцену и сразу отдубасили!.. Потом видим — первое место заняли.

Нам вручили специальный бронзовый кубок в виде нимфы с крыльями и аккордеоном, мы стали 72-ми победителями фестиваля и отметили победу на итальянской дискотеке. Надо сказать, что к тому времени Европа уже была заполонена народными коллективами из России. Это в начале 80-х, когда железный занавес только открылся, к нашему исконному творчеству забурлил острый интерес и русские балалайки повсеместно загремели на Западе. Москва, Питер и ближайшие города поспешили обеспечить спрос, наводнив ширпотребом другие страны и культуры, — и цену начали сбивать, и уровень слабый показывать.

Когда коллектив из Иркутска приехал в Италию, волна любопытного внимания к русским народным инструментам давно спала. В Кастельфидардо россияне 15 лет не завоевывали первого места. Словаки, англичане, австралийцы — кто угодно, но не мы. «Байкал-квартет» — ансамбль из далекой Сибири — в 2002 году назвали лучшим в мире.

Чтобы не играть в кабаках...

Но нет пророка в своем отечестве. В родном Иркутске признанный в мировом масштабе «Байкал-квартет» выступает редко. Не надо это никому, удивляют меня музыканты.

— Мы не работаем в филармонии, — объясняет Вячеслав Соколов. — Зал арендуем. Чтобы был зритель, нужно распространять билеты, делать рекламу. Мы несколько раз пытались готовить концерты сами и попадали в такие условия, созданные руководством филармонии, что если по нолям после выходили — это было здорово. Сам факт для нас унизителен. Поэтому, к сожалению, на широкую публику мы не играем — выхода на нее у нас нет.

Посмотрите, 15 лет мы выступаем в Иркутске, и за это время ни одного подобного ансамбля не появилось в городе. Получается, «Байкал-квартета» завтра не станет — и все, больше, скорее всего, такого коллектива не будет вообще. Почему? Если была бы хоть какая-нибудь предпосылка, то молодые уже заявили бы о себе. Нет за нами подрастающего поколения, которое пыталось или хотело бы это сделать.

— Конечно, мы были бы востребованы, если работали по кабакам, — продолжает Соколов. — И у нас был такой опыт, в этом ничего сложного нет с точки зрения исполнительства. Но с точки зрения внутреннего содержания это крайне трудно. Год в ресторане может зачеркнуть десятилетие профессиональной работы.

В наших кабаках нужно все громкое, быстрое, шумное и на потребу публике. В иркутских ресторанах нет такого, чтобы люди слушали музыку, отдыхали, наслаждались. Куда все обращается? Получается, что взрослое поколение ориентируется на 16-летних тинейджеров. Нам тоже было по 16 лет, и мы дрыгались — под рок, диско, кому что. Но у взрослых было свое. Сейчас же такое ощущение — любое поколение зациклено только на том, что показывают на клубных тусовках. «Смотри, палец!» — «Все, о! Нифа себе!» — такой стоит Комеди клаб, и это принимается за суперидею, норму, моду. Чтобы не выступать по кабакам и жить в ладу со своей совестью, музыканты придумали, как им найти своего зрителя.

Окончание в следующем номере.

Метки:
baikalpress_id:  35 377