Белоголовый Николай — врач

Один из известнейших медиков XIX века, личный врач Некрасова, Тургенева и Салтыкова-Щедрина, получил образование у декабристов, находившихся в сибирской ссылке

Окончание. Начало в № 6

«...Жена Юшневского, Марья Казимировна, была миловидная, толстенькая старушка небольшого роста; в образование наше она не вмешивалась, но мы ее не особенно любили, потому что она строго заботилась о наших манерах и легко раздражалась всякими нашими промахами».

Крепкие напитки

«Юшневский, кроме того, был хороший музыкант и слыл чуть ли не лучшим учителем для фортепиано в Иркутске, но искусство это в нашей глухой провинции в те времена не пользовалось большим распространением и не могло прокормить учителя. На свои городские уроки А.П. уезжал раза три в неделю утром и возвращался часу в первом, к обеду; в отсутствие его для занятий с нами математикою являлся Петр Иванович Борисов, с которым у нас также и тотчас установились наилучшие отношения. Рассказывал иногда нам во время отдыха Борисов и о своем прошлом, о житье в Чите, в Петровском Заводе и т. п. и делал это, конечно, в форме, применительной к нашему возрасту. Из его рассказов в моей памяти почему-то сохранился следующий. Когда Артамон Захарович Муравьев был доставлен фельдъегерем из Петербурга в Читу, то, прежде помещения его в каземат, у него, по установленному обычаю, сделан был приставом осмотр вещей; Муравьев был большой щеголь и, между прочим, любил прыскаться духами, а потому в его чемодане было несколько склянок с одеколоном; пристав не имел понятия о таких потребностях, а потому, не удовлетворившись объяснением, что это одеколон, откупорил одну бутылку и взял глоток жидкости в рот; понятно, он поперхнулся, закашлялся и, насилу отплевавшись, произнес наконец с раздражением: «Помилуйте, это Бог знает что такое! Как же можно употреблять такой горлодер? Да, я думаю, сам великий князь Михаил Павлович не разрешает себе таких крепких напитков!» И я помню, как Борисов, рассказывая этот эпизод, благодушно смеялся над наивностью захолустного чиновника, полагавшего, что великий князь, по своему высокому положению, должен употреблять не иначе как самые крепкие напитки». «...»

Первый медицинский опыт

«Как-то в начале осени я схватил насморк; Юшневская заметила это за ужином и приказала мне, когда я буду ложиться спать, намазать хорошенько подошвы свечным салом. Я и исполнил приказание буквально, а так как в то время признавал существование подошв только у обуви, то, улегшись в постель, взял свои сапоги и очень добросовестно начал мазать их подошвы салом. За этой работой застал меня Юшневский и с большим изумлением спросил: «Коля, что за глупости ты это делаешь?» И когда я ему с деловитою озабоченностью ответил: «Марья Казимировна мне приказала от насморка намазать подошвы» — то даже он, этот почти никогда не улыбавшийся человек, не мог удержаться и разразился громким смехом. И долго мне доставалось за эти подошвы и за этот первый опыт моей медицинской практической деятельности!

... Мы продолжали ездить к Юшневскому и оставались у него с понедельника до субботы, и не могу наверное припомнить, но, кажется, в январе 1844 г. нашим занятиям суждено было внезапно прерваться. Случилось, что в это время умер в деревне Оек поселенный там декабрист Вадковский; Юшневский отправился на похороны товарища и сам там скончался совершенно неожиданно для своих друзей.

Через несколько дней отец снова сам повел нас в Малую Разводную, предупредив, что мы увидим там своего нового будущего учителя. Благоговение и привязанность, какие внушил нам к себе покойный Юшневский, были так глубоки, что я помню, с каким недоброжелательством и даже враждебным чувством смотрели мы на человека, который должен был заменить его для нас, и как неохотно ему отвечали. Учитель этот был Александр Викторович Поджио, также декабрист, но которого мы до сих пор ни разу не видали у Юшневских. С этим наставником связали меня впоследствии самые теплые и дружеские отношения, продолжавшиеся до самой его смерти, постигшей его в 1878 году».

«Общество зеленых полей»

Среднее образование Николай Белоголовый получил в известном пансионе Эннеса, одном из лучших частных учебных заведений Москвы. Там Белоголовый познакомился с Сергеем Боткиным, ставшим ему другом на всю жизнь. По некоторым сведениям, Николай Андреевич хотел заниматься литературой, однако в то время из частных учебных заведений можно было поступить только на медицинский факультет Московского университета, и он решил стать врачом. Окончив университет, в 1855 году он уезжает в Иркутск городским врачом, затем покинул Сибирь и продолжил свое образование за границей, слушал лекции в германских университетах. В 1862 году защитил докторскую диссертацию «О всасывании солей кожей». Для занятий научной деятельностью Белоголовый переехал в Петербург, в затем вернулся в Иркутск.

В конце 50-х годов XIX века в Иркутске образовался кружок передовой молодежи, в который входили и ученики декабристов — братья Николай и Андрей Белоголовые. Его участники были близки остававшимся в Сибири декабристам Раевскому, Завалишину. Николай Белоголовый неоднократно называет кружок «Обществом зеленых полей» или ОЗП, придавая слову «зеленый» символический смысл (зеленый цвет — цвет надежды, молодости). Членами ОЗП были купцы Андрей Белоголовый, И.И.Пиленков, публицист М.В.Загоскин, учителя Ф.К.Геек, П.И. Полынцев, Н.П. Косыгин, А.А.Никонов, И.О. Катаев, чиновники А.П.Юрьев, В.П.Калинин, Д.А.Макаров. Члены ОЗП совместно с остававшимися в Сибири декабристами и другими общественными деятелями Иркутска стали инициаторами и участниками многих прогрессивных начинаний. Именно в кружке в 1857 году родилась мысль об издании частной газеты в Иркутске. Впоследствии Михаил Загоскин (редактор «Амура»), А.А.Белоголовый и И.И. Пиленков (его издатели) осуществили эту идею. Члены кружка вели борьбу за создание женской гимназии, открытие воскресных школ.

Торжество науки и дружбы

Иркутский кружок был связан с лондонским революционным центром через Николая Белоголового. Об этом стало известно администрации. На Белоголового, как на корреспондента А.И.Герцена из Иркутска, был отправлен донос в Третье отделение, в результате чего над ним установили надзор. Несмотря на свою неблагонадежность в глазах властей, Белоголовым и членам их кружка удалось добиться многого в сплочении передовых сил сибирской общественности. Сам Николай Андреевич был одним из организаторов и активных участников создания Общества врачей Восточной Сибири. Его друзья выступали с инициативой объединения учителей города и даже организовали в своем пансионе учительские собрания, на которых обсуждали проблемы «священного дела воспитания и образования».

Основанное Белоголовым медицинское общество вобрало в себя всех местных врачей для обсуждения новых научных и практических идей, появившихся в литературе; кроме того, он ратовал за расширение медицинской помощи населению, делал доклады о работе «гражданской» больницы и ходатайствовал об устройстве в Иркутске «дома умалишенных». Авторитет Белоголового, искусного врача, ученого, симпатичного и гуманного человека, рос день ото дня. Когда в 1864 году Николай Андреевич заболел тифом, то у постели больного безотлучно дежурили врачи. По выздоровлении друзья Белоголового устроили напротив его дома, расположенного на Большой улице, обед всему медицинскому персоналу. Дело было зимой, но, по воспоминаниям очевидца, «все с бокалами в руках и без шапок переходили Большую улицу и поздравляли больного с выздоровлением. Это было торжество науки и дружбы».

По воспоминаниям современников, Николай Андреевич Белоголовый был выдающимся врачом-терапевтом. Он лечил Некрасова, умершего у него на руках, Герцена, Салтыкова-Щедрина. Ход болезни Некрасова описал в «Отечественных записках» (1878, № 10).

Он был и прекрасным литератором, поэтом, публицистом. Николай Белоголовый оставил удивительно интересные воспоминания о декабристах. В серии «Жизнь великих людей» издателя Павленкова написал биографию своего друга Сергея Боткина. Редактировал газету народнического направления «Общее дело». В 1898 году «Восточное обозрение» сообщало: «Недавно вышла из печати новая книга — «Воспоминания Николая Андреевича Белоголового», выдержавшая уже два издания и готовящаяся к выходу в свет третьим изданием. Такой успех книги указывает на ее обаятельное влияние самой по себе». В 1880 году (по другим сведениям, в 1881-м) оставил медицинскую практику и поселился за границей, где сблизился с Лорис-Меликовым, бывшим тогда в опале. В Париже лечил Тургенева и впоследствии описал ход его болезни. Оставил чрезвычайно интересную книгу воспоминаний, посвященных декабристам, Щедрину, Некрасову, Герцену, Толстому и другим выдающимся людям своей эпохи.

Николай Андреевич Белоголовый умер в 1895 году в Москве. В 2005 году в Иркутске на бульваре Гагарина на здании Иркутской областной детской клинической больницы открыли мемориальную доску выдающемуся медику и публицисту, старшему врачу города Иркутска, в 1862—1865 годах — главному врачу Чупаловской городской больницы (на месте которой была позднее построена Кузнецовская больница), гласному депутату городской думы Иркутска Николаю Андреевичу Белоголовому. Подготовила Ольга Контышева.

Использована информация из книги Н.Полуниной «Иркутск: из прошлого в будущее», сайта www.hrono.ru.

Метки:
baikalpress_id:  35 376