«Эта медаль трех орденов стоит...»

Двадцать седьмого января 1944 года — день снятия ленинградской блокады. Каждый год — это великий праздник, день второго рождения города на Неве, день надежды и окончательного поворота войны на победу.

После снятия блокады в память о подвиге всех воинов, оборонявших Ленинград, руководство страны наградило многих его участников медалями «За оборону Ленинграда». Полтора миллиона наградных листов полетело вслед за советскими войсками, уже шагавшими по Европе. Многие так и не получили этой награды, погибнув на дорогах войны.

Иркутянина Василия Федоровича Сазонова эта медаль догнала в самом Берлине. И несмотря на то, что у него еще 4 боевые награды, эта дорога по-особому. Там, под Ленинградом, принял 17-летний деревенский паренек боевое крещение. Потому память о полутора годах войны на Ленинградском фронте не изнашивается, словно вчера это было...

— В сентябре 42-го нас, 130 выпускников снайперской школы, привезли из Ульяновской области эшелоном под Ленинград, — вспоминает Василий Федорович. — Построили. И первым наши ряды обходил лейтенант. Пойдешь, говорит, ко мне в разведроту? Конечно, пошел...

Дивизия стояла на южном берегу Финского залива, в районе фортов «Красная горка» и «Серая лошадь». После недолгого обучения воинскому искусству наблюдать (а это главный навык разведчика) оказался Василий Сазонов на самом что ни на есть переднем крае, ближе к врагу разве что в рукопашной схватке можно быть.

— Окопаешься на нейтральной полосе и лежишь часами, смотришь, запоминаешь, что происходит у немцев, — поясняет он. — Пули свистят, снаряды рвутся... Твое дело — наблюдать.

Вскоре и за «языком» ходил с товарищами. Поскольку совсем был юным, его оставляли в прикрытии. А брать зазевавшихся фашистов ходили опытные бойцы, их уважительно звали в разведроте ночными волками. «Миша, Коля, Ваня...» — перечисляет поименно своих боевых товарищей Василий Федорович.

— Скажите, а когда вы впервые увидели живого немецкого солдата, захваченного вашей группой в плен, что почувствовали — ненависть, страх? Удавить не хотелось фашиста своими руками? — осторожно спрашиваю ветерана, чтобы не всколыхнуть те давние, но очень сильные чувства, не расстроить.

— Зачем же его давить то, — смеется Сазонов. — Он нам живым нужен был и здоровым — чтоб сведения давал. Так что с «языком» надо бережно обращаться. А вот страх... Нет, не было такого. Все казалось мне тогда, что это происходит не по-настоящему, как будто игра...

По словам ветерана, позже, когда бои стали ожесточеннее, ощущение нереальности происходящего прошло. Остались хладнокровие, выдержка. Основные кровопролитные бои по прорыву блокады шли на противоположном берегу Финского залива. Немецкие части на юге тихо и быстро покинули свои позиции, когда стало ясно, что «капут» пришел. Так закончилась для Василия Сазонова оборона Ленинграда, которая стала началом долгих фронтовых дорог. Он не единожды был ранен, терял своих товарищей, бежал из медсанбатовской машины, которая везла контуженного разведчика-артиллериста с передовой в тыловой госпиталь.

— Я понял, что если увезут сейчас, то нипочем я своих ребят потом не найду... — объясняет он свой поступок...

Это ведь были для парня самые близкие, родные люди — то, что боится любой человек потерять...

Одним из самых жутких воспоминаний ленинградского периода стало то, когда бойцы покидали свои позиции, направляясь дальше на запад, и шли мимо печально известно Пискаревского кладбища. Там хоронили погибших от голода и холода блокадников, мирных жителей города.

— Из кое-как засыпанных рвов, братских могил торчали конечности, словно руки нам тянули с мольбой о помощи, — со слезами рассказывает бывалый боец.

— Мотор барахлит, — с горьким юмором жалуется Василий Федорович, прикладывая руку к груди, когда его спрашиваешь о здоровье. Тут же прикасается к голове:

— Да и «компьютер» тоже дает сбои. Иной раз и вспомнить кое-чего не могу...

Однако, рассказывая о войне, вспоминая своих товарищей, он, будучи на пороге своего 85-летнего юбилея, спокоен, собран, мужественен. Настоящий разведчик.

Загрузка...