Станет ли охота только царской?

Продолжение. Начало в № 48

Про ЗМУ, бурундуков и лимиты

Оставим пока дискуссию о Федеральном законе «Об охоте...», поговорим о дне сегодняшнем. О том, как начался и проходит промысловый осенне-зимний сезон 2009—2010 годов, что в нем нынче нового и необычного. А также о том, как наш регион справляется с выполнением переданных ему центром полномочий в лице восстановленного облохотуправления. Ведь действующая при правительстве Иркутской области служба по охране и использованию животного мира — это, в сущности, нынешний аналог областного охотуправления советских времен. Правда, видоизмененный и не такой мощный.

По большому счету область вернула себе после многих лет государственное управление своим охотничьим хозяйством и уже успела немало сделать в этом направлении. Своевременно был организован прошедшей зимой так называемый ЗМУ — зимний маршрутный учет диких животных по следам на снегу. Впервые за долгие годы удалось обеспечить лицензиями всех охотпользователей, грамотно составить лимиты на добычу зверей и птиц. Во многом за счет того, что служба ужесточила контроль за достоверностью сведений о численности диких животных, предоставляемых ей охотпользователями. Точность такой информации очень важна, ибо на ее основе как раз и осуществляется ежегодный учет поголовья. Не секрет, что у иных охотпользователей (особенно этим грешат небольшие частные хозяйства) есть желание завысить отчетную численность диких животных на своих охотничьих участках, чтобы получить затем больший лимит. Госинспектора службы провели ряд контрольных учетов и выявили такие факты.

ЗМУ показал: численность копытных остается в течение нескольких последних лет более-менее стабильной. Лося, например, обитает на территории Приангарья 40,3 тыс. голов. Правда, это на 12 тыс. меньше, чем 10 лет назад, но по сравнению с 2004—2008 годами цифра изменилась мало. Изюбря насчитали 30,8 тыс. — почти столько же, сколько и в 2000-м; северного оленя — 20,6 тыс. (в 2000-м — 17,3 тыс.); косули — 52,4 тыс. (в 2000-м — 43,7 тыс.); кабарги — 26,2 тыс. (в 2000-м — 26,8 тыс.); диких кабанов — 4,1 тыс. (в 2000-м — 2,3 тыс.).

 С июля 2009 года у службы по охране и использованию животного мира Иркутской области новый руководитель — Андрей Николаев. Пока он еще не вошел в курс дела, поэтому предложил побеседовать со своим заместителем Павлом Жовтюком (в службе он с первого дня ее основания), которого я сразу же спросил: вовремя ли вышло нынче распоряжение губернатора Дмитрия Мезенцева об открытии осенне-зимнего промыслового сезона? Не пострадали опять любители «царской охоты»?

— Сейчас таких распоряжений не требуется, — с понимающей улыбкой пояснил Жовтюк, — в связи с тем что 10 января этого года вышло специальное постановление правительства России, в котором определены сроки охоты по видам диких животных для всех регионов страны. Нам остается лишь установить лимиты на их добычу — от бурундука до медведя.

— Бурундук-то здесь при чем? — удивляюсь я. — Сколько помню, лимитировались всегда только лицензионные виды обитателей тайги. — Теперь — все охотничьи звери и птицы без исключения. Например, утки, белки, рябчики и другие представители так называемых массовых видов диких животных.

Конечно, бурундуков, кротов и прочих совсем уж мелких диких животных на территории Приангарья не добывают, заявок в службу на них не поступает, поэтому, естественно, и лимиты не устанавливались. Но надо помнить, что Россия страна большая, в ее европейской части есть регионы, где ценных пушных зверей немного, а крот водится в больших количествах. Вот его и добывают, используют мех для пошива верхней одежды.

Что касается нашего сибирского бурундука, то промысловую привлекательность он потерял не так уж и давно, лет тридцать назад. В старину (позднее — в советский период), когда люди жили небогато, на зверька охотились с луком эвенки и другие аборигены Восточной Сибири — это отражено в старых вузовских учебниках по охотоведению; а также русские. Промысел велся летом, в межсезонье, когда добыча ценных видов зверей и птиц еще не начиналась и охотникам нечем было себя занять. Из бурундучьих шкурок шили детские дошки, шапки... Подростком я жил в отдаленном поселении близ Восточных Саян и помню, как деревенские ребятишки в послевоенное время ловили бурундуков петлями из конского волоса, сдавали шкурки в заготовительную контору местного райпотребсоюза — по 4—5 копеек за штуку.

Бурундуков в тайге водилась тьма-тьмущая, некоторые пацаны умудрялись добывать их десятками. На вырученные средства покупали в сельмаге недорогие конфеты и даже сахар. Бурундучий мех не очень ноский, поэтому нынче на «полосатиков» никто уже не охотится. Главный специалист-эксперт Управления Россельхознадзора по Иркутской области Юрий Яковлев рассказал, что однажды партию сибирского бурундука отправили по заказу в одну из западно-европейских стран. По ее просьбе.

Экологическое сито

В связи с новыми реалиями региональная служба по охране и использованию животного мира столкнулась с трудностями, доселе ей незнакомыми. Суть их вот в чем. Согласно российскому законодательству, утверждению лимитов должна предшествовать экологическая экспертиза. В Иркутской области ее проводит министерство природных ресурсов и экологии, после того как служба представит свои предложения и необходимые материалы. В том числе сведения о добыче за последние 3—5 лет всех охотничьих зверей и птиц. По лицензионным видам сделать это не составило труда, а вот по другим пришлось изрядно попотеть, потому что не все охотпользователи вели (некоторые не ведут до сих пор) их учет в своих владениях. А без этих сведений биологическая экспертиза невозможна. Она ведь должна показать, будет или нет нанесен ущерб окружающей природной среде, если изъять из нее то или иное количество диких животных.

В прежние годы лимиты устанавливала Москва, она соответственно и занималась их экологической проверкой. Ныне, с передачей целого ряда полномочий в регион, в том числе и права определять лимиты (по согласованию с Минсельхозом РФ), весь груз ответственности лег на иркутян. Работники нашего министерства природных ресурсов и экологии отнеслись к проведению экологической экспертизы со всей ответственностью, несколько сократили лимиты добычи лося, изюбря, косули. Решение вполне разумное, ибо именно на этих копытных приходится основной охотничий и браконьерский прессинг. Если в целом по Иркутской области их численность, как я уже сказал, не вызывает особой тревоги, то в отдельных районах, в первую очередь прилегающих к железной дороге и магистральным автотрассам, популяции некоторых видов копытных сокращаются.

Есть в нынешнем промысловом сезоне и другие новшества. Так, добыча водоплавающей и боровой дичи была разрешена раньше прежних сроков. Обычно ее начинали с конца августа, теперь — с начала месяца, конкретно с первой субботы, выпавшей как раз на 1 августа. Для Восточной Сибири рановато, молодняк еще не встал на крыло. В это же время открылся, согласно постановлению российского правительства, и сезон добычи косули. А снега-то нет. Без снега какая охота... Поэтому региональная служба по охране и использованию животного мира, согласовав с Минсельхозом РФ, сроки перенесла на более позднее время. Охотники и охотпользователи не возражали. Более того, они подчас сами проявляли такую инициативу. Это подтвердил и заместитель председателя Иркутской областной организации охотников и рыболовов Александр Филиппов. Он рассказал, что в их коллективе, посовещавшись, решили начать добычу копытных с 17 октября. При охоте бывают подранки. Раненый зверь иногда уходит далеко, прячется в чаще, в зарослях кустарника, но его все равно находят по следам на снегу. Если снега нет, то выручают собаки. Но они есть не у всех, и тогда животные-подранки могут бесследно исчезнуть в лесу. Выжить, конечно, вряд ли смогут и в итоге достанутся волкам или другим хищникам.

Спрашиваю у Филиппова, как прошла подготовка к охотсезону, устраивают организацию лимиты или есть проблемы. — С лимитами сейчас все нормально, — заверил он. — Охотники вовремя получили и лицензии, и путевки на право добычи диких животных. Удовлетворены заявки всех первичных охотничьих коллективов... Слышу такое едва ли не впервые за последние десять лет. Это не может не радовать. Тем более что Иркутская областная общественная организация охотников и рыболовов, насчитывающая в своих рядах около 40 тысяч человек, является самым крупным в регионе охотпользователем. За ней закреплено почти 15 млн га, что составляет примерно четвертую часть всех промысловых территорий Приангарья.

Еще новость: раньше обычного начинается теперь охота с легавыми собаками на степную, полевую и болотно-луговую дичь (утки, кулики, бекасы, куропатки и т. д.). Прежде их добыча тоже не лимитировалась, а сейчас лимитируется.

Продолжение следует.

Метки:
baikalpress_id:  35 306