К Владимиру Владимировичу — через всю Россию

На лесозаготовительное предприятие, расположенное на севере области, едут люди со всех концов бывшего Советского Союза

Окончание. Начало в № 45

 Владимира Владимировича в поселке не оказалось, уехал на нижний склад. Провожатые по дороге объяснили, что Трачука запросто можно застать с лопатой в руках или копающимся вместе с рабочими в каком-нибудь механизме. Он предприниматель из разряда тех руководителей, которые не будут стоять в стороне, если видят, что у подчиненного не получается работа или тот делает не так. Впоследствии не раз пришлось удивиться энергии Трачука. В час ночи просит подсобного рабочего осмотреть двор, где содержатся куры: раскудахтались — значит, тревожит крыса, колонок или даже лиса. А в половине седьмого что-то обсуждает с рабочими у вахтовки, отправляющейся на деляну. Руководителю до всего есть дело. Создалось впечатление, что он вообще не спит. Не исключено, что у определенной категории наших читателей возникнет вопрос: какая необходимость самому копать яму, участвовать в починке двигателя, когда есть рабочие? Может, стоит подумать о более глобальных вещах — например, о перспективе развития предприятия, поиске покупателей? Во-первых, картинки с ямой, механизмами, о которых сам Трачук ни за что бы не рассказал (донесла разведка), лишь штрихи характеристики человека с неуемной энергией.

Во-вторых, бытовая гиперактивность не мешает Владимиру Владимировичу решать глобальные задачи, вести переговоры с партнерами, в том числе иностранными — перед нами в Давыдово побывали предприниматели из Европы.

Глухомань глазами зарубежных гостей

 Владельцу австрийской компании «Холцхандель —Лэрхенхольц» Йоханну Леймюллеру давно интересна наша древесина, точнее лиственница. Потенциальный партнер решил посмотреть места, где произрастает «железное дерево», а заодно ознакомиться с организацией труда в Витимлесе. Важного гостя несколько смутили российские расстояния, по его словам, отдаленность отпугивает серьезных потребителей. Зато целиком и полностью пленила природа, красота сибирской реки Лены. Вне всякой конкуренции была уха из тайменя, которую Йоханн назвал лучшим супом в мире.

 Среди партнеров витимцев значатся японцы, они знакомы с качеством киренского леса еще с советских времен. Тогда древесину через океан таскали крупные производственные объединения, чей основной профиль на первый взгляд был далек от лесных делян. По информации коллег из «Ленских зорь», в районе насчитывалось до десяти крупных леспромхозов: Визирненский, Тамбовский, Иртышский, Воронежский, Куйбышевский — о географии можно судить по одним названиям.

 Во главе угла стояла плановая экономика, предприятия не зарабатывали деньги, как бы парадоксально это ни звучало. Они их осваивали — нередко вопреки законам экономики, а иногда и здравому смыслу. Сегодня все не так, предприятия всех форм собственности считают деньги. Казалось бы, компании Владимира Владимировича, которой от Киренска до Витима по заготовке и переработке нет сегодня равных, можно только завидовать. Да еще и в партнерах иностранцы с разных континентов. Однако сам Трачук настроен менее оптимистично. Тяжело вести бизнес, соблюдая все законы. Предприятие, которое ни от кого не прячется, чаще попадает под пресс контролирующих органов. Проще живется так называемым конторам-воруйкам. Налоги не платят, законы не соблюдают. И не преследует их никто по большому счету.

Трудно иметь дело с русскими

 Более-менее обстоятельно с Владимиром Владимировичем удалось пообщаться только поздно вечером, за столом. Кстати, с Большой земли мы привезли с собой кое-какую снедь, в том числе свежие огурцы. За что получили выговор. Оказывается, у лесозаготовителей свой огород, теплицы, птицеферма, кролики.

— Владимир Владимирович, чем ценна здешняя древесина? С виду лес как лес...

— На любом срезе видны годовые кольца. Если на одном сантиметре насчитывается 10 годовых колец, то считается, что это очень хороший лес. У нас на один сантиметр приходится до 28 колец. В здешних краях очень холодно, древесина прирастает очень и очень медленно. Если в более южных районах за 200 лет дерево вымахает в два обхвата, то здесь — наполовину меньше.

— Среди ваших партнеров есть зарубежные компании. Высокие ли у них требования и насколько хлопотно иметь с ними дело?

— На экспорт мы отправляем, в частности, распиленную древесину. Каждая пачка строго пронумерована, мы знаем, в какую смену, кто ее напилил и с кого спросить в случае каких-либо претензий. Что касается отношений как таковых, то иностранцы говорят, что мы, россияне, непредсказуемы и с нами очень тяжело иметь дело.

— Почему?

— Потому что, например, в прошлом году на всю Россию было объявлено о заградительных пошлинах, из-за которых стало бы невыгодно вывозить круглый лес. Японцы что сделали? Они мгновенно «вырезали» заводы по переработке круглого леса, перестроили под пиломатериалы, планировали из наших досок делать клееный брус. Но в самый последний момент родное правительство решило оставить пошлины прежними — и получилось, что нам невыгодно пилить доски, а импортеры уже не готовы принимать круглый лес. Иностранцы быстро договариваются между собой и держат, например, одну цену. Россияне не хотят или не могут придерживаться одних правил, не понимают или не хотят понимать, что так выгоднее всем.

Деревянная черепица

Работа в Витимлесе ведется круглые сутки, даже на лесной деляне. Из техники предпочтение отдается импортной — «Коматцу», «Хитачи», «Джо-Диру»; она, конечно, дороже отечественной, но полностью оправдывает затраты. На большой территории работают пилорамы, станок для распиловки тонкомера. Промышленной сети здесь нет, энергию подают дизельные электростанции.

Вместе с традиционной переработкой древесины витимцы ищут нестандартные схемы использования леса. Известно: у спиленного дерева в дело идет средняя часть ствола, вершина и комель попадают в отходы, на дрова. Даже в советское время до конца не решили вопрос, куда девать вершки и корешки. Их жгли, просто бросали на деляне. Хорошую идею витимцам подсказали немцы — они предложил строгать... черепицу. Сибиряки завезли несколько станков и выпустили пробную партию.

Начальник нижнего склада Владимир Николаевич Рютин продемонстрировал нам технологию производства кровельного материала. Мощный гидроклин раскалывает чурку на дощечки, на другом станке им подравнивают края — и практически все. Фокус в том, что такие дощечки не надо строгать. Древесное волокно, уложенное самой природой да еще пропитанное смолой, естественным образом отталкивает воду. С годами лиственница становится только крепче. На солнце такая черепица приобретает очень красивый оттенок, она будто «загорает». У данного направления пока одна, но весьма существенная проблема — не видно рынка сбыта. Про необыкновенную черепицу мало кто знает. И еще: вывозить ее из Давыдово весьма накладно. Пробиться на рынок, наверное, возможно через участие во всевозможных строительных ярмарках.

Жизнь — как визига

Когда нам рассказали, что в Витимлес едут на работу из многих уголков страны, то мы в первую очередь подумали, как повезло местному населению. Вокруг безработица, сокращения, невыплата зарплаты, а тут под боком стабильно работающее предприятие.

Но выяснилось — местных не так уж и много. Есть мужики из Визирного, Алексеевска, Киренска. А из Коршуново, расположенного в 12 километрах от предприятия, трудится всего несколько человек. Выходит, что не хотят зарабатывать деньги. Проще наловить рыбы, продать, деньги пропить. Уже на обратном пути в Киренск в салоне «Полесья» группа подвыпивших мужчин громко делилась планами на жизнь. По матерным репликам стало ясно, что из этой компании никто не работает и, самое главное, не собирается. Между прочим, в разговоре кто-то упомянул и Витимлес с его заработками, но тут же практически хором компания отвергла такой вариант поправить материальное положение, приведя убийственный аргумент: «Там же работать надо...» Как говорится, без комментариев.

 Невольно обозначилась ассоциация с визигой — особой жилой у хордовых рыб, в частности у осетров. В русской кухне она используется для приготовления кулебяк, пирогов. Однако эта самая визига может быть и смертельно опасной. Рыбаки говорят, что если вовремя осетра достанут, то визига вполне съедобна. Однако если рыбина уснула на крючке, то есть ее нельзя ни в коем случае. И все дело в этой визиге. Знатоки поясняют: попав в безнадежное положение, например на браконьерский крючок-самолов, осетр начинает сам себя травить. В литературе приводится другая версия: яд вырабатывается уже в мертвой рыбе. Так или иначе, исход один...

Мужики ассоциируются с осетрами. Попав на крепкий алкогольный крючок, работяги даже не пытаются с него слезть, а травят и травят себя потихоньку...

 ***

В ходе длинной командировки на островок стабильности и надежды под названием Витимлес вывод напросился сам собой: российский бизнес очень живуч, но и ему нужна поддержка государства. Серьезным предпринимателям необходимо предоставить то, что они не способны сделать себе сами, а именно — разумные налоги, эффективные ставки ЦБ, приемлемые таможенные пошлины. И не мешать работать. Тогда они выведут экономику районов, а может, и всю страну из депрессивного состояния.

P. S. Отдельное спасибо Владимиру Николаевичу Рютину, доставившему журналистов на лодке в Давыдово, а также Владимиру Георгиевичу Норко, оказавшему гостям достойную информационную поддержку.

Метки:
baikalpress_id:  35 153