Елена Хоринская

Старейшая российская поэтесса, чья первая книжка вышла в Иркутске, написала слова песни «Ой, рябина кудрявая...»

Она родилась в таежной бурятской деревеньке Бичуре в 1909 году. Школу окончила в Улан-Удэ, учительствовала в деревнях Бурят-Монголии, в том числе в Хоринском аймаке (районе) — отсюда и псевдоним. В 1931 году в Иркутске вышла первая книжка Хоринской, повесть «За центнеры» — о создании колхоза в глухой деревне. Была участницей I Всесоюзного съезда писателей, видела Горького. Переехав в Свердловск, дружила с семьей замечательного сказочника Павла Бажова. Первоначальный вариант всенародно любимой песни «Уральская рябинушка» с ключевыми рефренами «Ой, рябина кудрявая...» и «Ой, рябина, рябинушка...» написан на стихи Елены Хоринской.

Учительница из аймака

Долгую жизнь подарила судьба Елене Евгеньевне Хоринской. В 1925 году с путевкой управления народного образования и пачкой букварей шестнадцатилетняя Лена Котвицкая уехала в глубинку родной Бурятии. Девять лет учительствовала в сельских школах, из них семь — в Хоринском аймаке, в селах Хасурта и Унэгэтэй. Учила взрослых и ребят, жила новью сибирской деревни. Писала стихи. Печатала их вначале под бедовым псевдонимом Маша-колхозница, но на весь творческий век оставила себе псевдоним Хоринская — отзвук неутомимой подвижнической юности. Ее дебютная повесть, вышедшая отдельной книжечкой в Иркутске в 1931-м, называлась «За центнеры!». Волнующее, радостное событие для молодой сибирячки — I съезд советских писателей: 1934-й, Хоринская в числе делегатов:

— Я, девчонка, учительница из бурятской деревни, попала в залитую солнцем Москву. Море цветов! Каждый день можно было взять билеты в театр, на любой спектакль. Я входила в Колонный зал Дома союзов опьяневшая от счастья. У меня глаза разбегались — столько писателей! Некоторых я по книгам знала, с некоторыми удалось познакомиться — с Верой Инбер, например. Ей я еще из деревни писала. Она ответила, а на съезде лично встретились. И Горького, конечно, помню. Пионеры из Иркутска выступали, в подарок съезду и Алексею Максимовичу они привезли первую книгу, которую сами ребята написали. Его это так растрогало, что он всю сибирскую делегацию пригласил к себе на дачу. И я должна была ехать, но подумала: как же я покажусь Горькому, если у меня всего одна тоненькая книжка? Уж в следующий раз съезжу. А в следующий раз довелось его хоронить и венок нести... Я тогда приехала на сессию в Литинститут, где училась на заочном.

На Урал!

В годы репрессий в Бурятии все писатели погибли. Все до одного. Елену Евгеньевну спасло то, что в 1935 году она уехала в Свердловск, привязалась к волшебному, мастеровому краю: «Здесь вышли десятки моих книг, здесь прошла интересная жизнь, со множеством незабываемых встреч; здесь была большая любовь...»

Начав трудовой путь с учительства, Хоринская, уже будучи членом Союза писателей, не оставила просветительской работы. Заочно окончила Литинститут, заведовала литотделом свердловского Дома художественного воспитания детей.

— Ко мне шли маленькие поэты и прозаики, — вспоминает писательница. — В то время мы участвовали в создании первой ребячьей книги «Урал — земля золотая». А в войну сами подготовили вторую книгу, с подзаголовком «Дети Урала в дни Отечественной войны».

С первых дней войны Елена Хоринская пишет стихи — о мужестве, верности; они вызывали горячие отклики в сердцах читателей на фронте и в глубоком тылу. В разгар сражений было опубликовано ее стихотворение «Солдату». В чьем-то письме оно попало на передовую, ходило по рукам, его переписывали... Кто-то передал в редакцию дивизионки... После победы Елене Евгеньевне привезли с фронта газету с ее стихотворением, напечатано оно было без имени автора — как народное.

Крепко дружила писательница с семьей замечательного уральского сказочника Павла Петровича Бажова. О его жизни, творчестве поведала в увлекательной документальной повести «Наш Бажов», выдержавшей несколько изданий.

История с рябинушкой

Первоначальный вариант всенародно любимой песни «Уральская рябинушка» с ключевыми рефренами «Ой, рябина кудрявая...» и «Ой, рябина, рябинушка...» написан на стихи Елены Хоринской, композитор Клара Кацман сочинила музыку.

— Предыстория такова, — вспоминает поэтесса. — 1953 год, только что вступил в строй Волго-Донской судоходный канал. Поэты-песенники и композиторы должны были его воспеть — буквально.

Композитор-песенник Евгений Родыгин увидел однажды на рабочем столе Елены Хоринской листок со стихами, а в них строчки: «Ой, рябина кудрявая на горе крутой. Ой, рябина, рябинушка, не шуми листвой...»

— Прочитал, и тут же: буду писать свою музыку! И написал. Песню с родыгинской музыкой взял Уральский народный хор. Но потом что-то переиграли... В итоге вместо «Уральской рябины» появилась «Рябинушка», но со словами, написанными редактором областной молодежной газеты «На смену!» Михаилом Пилипенко...

Конечно, знаменитые «Ой, рябина кудрявая, белые цветы. Ой, рябина-рябинушка, что взгрустнула ты?..» были навеяны лирическими строчками Хоринской...

Когда Елена Евгеньевна узнала о ранней смерти

38-летнего Пилипенко в 1957 году, известие ее огорчило:

— Пусть бы он у меня еще не одну песню украл, но остался жить... С Родыгиным мы с тех пор не общались... — говорит Елена Евгеньевна. — Но встретились как-то в поездке на презентацию одной интересной книги. Встретились — и помирились.

От двух до пяти

Задушевных песен в содружестве с талантливыми композиторами Хоринская написала немало. Она создатель либретто детской оперы «Девушка-семиделушка», а также трех оперетт Свердловского академического театра музыкальной комедии.

К сожалению, сорок с лишним лет не переиздавалась чудесная книжка Елены Евгеньевны «Папам и мамам». Многие миниатюры сборника — запечатленные высказывания ребятишек разного возраста, этакий аналог «От двух до пяти» — до сих пор злободневны и уморительно смешны.

Вот, например, «Аристократка»: «Гостья энергично макала хлеб в сахарный песок и рассказывала:

— Вы знаете, мой отец был граф, даже князь... А мама была просто вылитая сектантская мадонна...

— Сикстинская... — осторожно поправила мама.

— По-разному называют, — не растерялась гостья. — А теперь как жить приходится... Соседи у меня совсем некультурные... Грубые... Соседка так междометиями и кроет... А муж ее все время нецензурными терминами выражается. Я его ненавижу всеми швабрами души!

Когда гостья ушла, Натка задумчиво сказала:

— Мама, почему эта тетя не туда слова сует?»

Или еще:

«Натка спросила:

— А Симонов старый?

— Нет, не старый.

— Красивый?

— Красивый.

— А Твардовский какой? А Прокофьев? А Щипачев?

— А как ты сама представляешь?

И стала Натка описывать по своему представлению поэтов, причем ее описания почти всегда оказывались верными.

— Правильно, Натка! Только как ты определяешь?

— По упитанности стихов!»

Бесценный вклад

Детская поэзия Хоринской («Спичка-невеличка», «Тая и Фая», «Два Сашки в одной рубашке», «Журавушки» и другие книги) приходит к ребенку одновременно со сказками Пушкина, признанными стихотворными эталонами литературы для малышей. И отнюдь не теряется в именитом ряду! Человек подрастает и встречается с одухотворенной лирикой взрослой Хоринской об истинном и вечном, что всегда с нами...

Когда Елена Евгеньевна в полном зале читает стихи, пожалуй, никто не догадывается, что поэтесса не видит своих слушателей. Инвалидом по зрению она стала еще в войну. Зато прекрасно чувствует аудиторию сердцем. И в 100 лет она бодра и работоспособна. Несомненно, дают силы добрые весточки друзей — близких и далеких. Два десятилетия назад, когда Елене Евгеньевне исполнилось восемьдесят, в ее екатеринбургской квартире раздался звонок. Из Бурятии. «Алло, Улан-Удэ?» — отозвалась Хоринская.

Ответ в трубке ошеломил: «Нет, это Хасурта. Мы дети ваших учеников...»

— Конечно, нет уже прежней удали, прежнего живого участия во всех делах, и от этого становится грустно, — признается старейшая российская писательница. — А впрочем, это не только грусть. Это белая-белая зависть к тем молодым, кому будет принадлежать XXI век, кому суждено тогда будет жить, творить, создавать новые книги, картины, музыку... Хорошо бы быть среди них...

...На рабочем столе Елены Евгеньевны — под тенью привезенного друзьями забайкальского багульника, способного в тепле цвести в любое время года, — ее новые изданные книги, рукописи свежих стихов, бесценных, длиною в век, писательских воспоминаний.

Из военных стихов

Когда на город опускался мрак
И освещались окна в нашем доме,
У нас с тобою был условный знак:
Комочек снега ты бросал в окно мне.
Так было даже в тот последний раз.
Под ветром ставни жалобно скрипели...
Я вижу ясно, будто бы сейчас,
Как ты стоишь в заснеженной шинели...

Сборники лирических стихов

«Друзьям» (1945); «Здравствуй, утро!» (I950); «Сверстник» (1954); «Избранное» (1954); «Багульник (1964); «Мне юность вспоминается» (1969); «Цветет черемуха» (1979); «Папам и мамам» (1963, I966).

Книги для детей

 «Спичка-невеличка» (1944) ; «Девушка-семиделушка» (1950; 1969); «Два Сашки в одной рубашке» (1959); «Стихи и сказки» (1975); «Журавушки» (1984); «Наш Бажов» (1968, 1982, 1989); «Дарю вам книжку» (1998).

Загрузка...