Три сестры

Они стали учительницами и много лет проработали в одной иркутской школе

Маргарита, Бэла и Инесса, в девичестве Котовы, в школе всю жизнь. Их выпускники, которых на троих — тысячи, разлетелись по всей стране. Многие вышли в люди и при встрече признаются, что для собственных детей ищут учителей, похожих на своих педагогов. По сей день эти женщины, уже пенсионерки (Инессы, правда, не стало, светлая ей память), сохранили яркую южную красоту и кавказскую стать, доставшиеся им от отца-кабардинца.

Маргарита Александровна Котова, Бэла Александровна Попова (русский язык и литература) и Инесса Александровна Логинова (математика) — ученики иркутской школы № 5 их боготворили и побаивались. Школьницей я получала у них знания и отметки и восхищалась их непохожестью на остальных моих учителей. Тогда, в 80-х, красота сестер мне казалась ослепительной. Голоса их звучали широко, зычно и властно — на весь школьный коридор. Выразительные глаза сверкали взглядом острым и пронзительным. Царские манеры отличались артистизмом. Прически, макияж были всегда безупречными, а наряды элегантными — богато одарила этих женщин природа. Это сейчас я понимаю, какой на самом деле непростой и зачастую несладкой была их жизнь — но мы, ученики, об этом и не догадывались.

...Давным-давно, сорок с лишним лет назад, в начале учительского пути сестры договорились между собой: будут называться Александровнами — для школы так проще. Настоящее их отчество — Шамгуновны, по отцу-кабардинцу, Шамгуну Мусcовичу Котову. Кто из учеников узнавал эту «тайну», еще больше убеждался в необычности своих педагогов.

Дочери джигита

История семьи Котовых тесно переплетается с историей нашей страны. Будущие учительницы вообще могли не появиться на свет. Семейное предание гласит: во время Гражданской войны их дед Василий служил в отряде Бурлова и как-то раз прибежал в свою деревню под Братском повидаться с родными. Жена была на покосе, в доме находилась только двухлетняя дочь Надя. На красного партизана донесли. Когда белые окружили хату и начали стрелять, дед укрылся с девочкой в чулане. Обложил ее подушками и прикрывал собой. Но когда белые пригрозили бросить в погреб гранату, он выпихнул дочку наружу и закричал: «Беги, Надька, беги!» Солдат свирепо замахнулся на малышку шашкой, но офицер остановил: «Не трожь!» Когда бабушка вернулась с поля, то нашла в чулане кровавое месиво — все, что осталось от мужа. Дочку укрыли соседи.

— Чудом оставшаяся в живых девочка Надя — это наша мама, — рассказывают Бэла и Маргарита. — Потом она выросла, стала красавицей, модницей, наша бабуля хоть и деревенская была, но дочь свою всегда сама обшивала и наряжала.

Работала Надежда Васильевна в местном райкоме. На такую видную девушку загляделся чекист Шамгун Котов — черноокий статный джигит из Кабардино-Балкарии, он служил в Братске. В 1938 году поженились. В 1939-м родилась Маргарита, а через год — Бэла. В начале Великой Отечественной Шамгуна забрали на фронт, воевал он до 1943-го — его комиссовали после ранения руки. В этом же году фронтовик увез жену с дочерьми и тещей к себе на родину — на Кавказ. Между Нальчиком и Пятигорском есть такое село Залукокоаже, там зимой 1945 года появилась на свет Инесса: синеглазая и беленькая как лен.

Имена девочкам давал отец — он любил такую вычурность. Правда, в южном крае любовь не сложилась — через пять лет Шамгун из семьи ушел, родственники развели его с русской. В 1948-м Котовы вернулись в Сибирь, в Иркутск. Надежда Васильевна мужа так и не простила — хотя он потом письма писал, каялся. С Шамгуном Муссовичем лишь однажды встретилась младшая, Инесса. Маргарита и Бэла так отца ни разу и не увидели.

Запрещенный Есенин

Читать и писать девочки научились еще на Кавказе — там был русский класс, от первоклашек до третьеклассников тесным рядком сидели все вместе. Маргарита и Бэла помнят свою первую учительницу Анну Георгиевну, даже фото хранят. В Сибири сестер Котовых отдали в 1-ю иркутскую школу.

Поначалу мыкались по углам — кто приютит; потом Надежду Васильевну с детьми вселили в комнатку-халупку на Чкалова, 15, в бывшем купеческом доме. В этом году раритет снесли и перевезли в музей «Тальцы».

— Мы хозяйку-купчиху еще застали, славная бабка была. И дочь ее, девицу, тоже, — вспоминают учительницы.

Достатка, конечно, не было. Все жили одинаково — в нищете. В школу бегали в простых ситцевых платьицах.

— Хлебушка все время хотелось, — рассказывает Бэла Александровна. — Возьмешь, бывало, намажешь краюху маргусалином (это остатки от маргарина), и на нем капельки выступают.

Девочки росли самостоятельными.

— С Инессой, садиковской, нянчились, — подхватывает рассказ старшая сестра. — С седьмого класса стирали, избу белили — все умели. Поставим две ванны рядом: одна на одной доске трет, другая — на другой. На печке — бак с кипятком, белье парится. Воду издалека, из колонки, носили на руках.

— Прополощем, а потом обязательно подсинивали и крахмалили, — гордо добавляет Бэла.

Средняя сестра во всех делах была заводилой, душой дворовой компании.

— Рита все читала, а я все носилась, — смеется она. — Жалела, что мы не в бараке жили, у них там столько пацанов было!...

Рита, более усидчивая, увлекалась учебой, выписывала «Пионерскую правду», позже зачитывалась классикой. Любовь к литературе пришла и к Бэле. Однажды узким кругом старшеклассницы читали запрещенные книги.

— В классе девятом мы учились, — вспоминает Бэла Александровна. — У моей подруги отец был скрипачом в Москве и привез из столицы маленький томик Есенина — самиздат. Мы потихоньку, втайне от всех есенинские стихи декламировали. Боялись страшно — ведь было нельзя.

Малограмотная бабушка и мама наставляли: «Девчонки, учитесь, чтобы у вас всегда свой кусок хлеба был!»

Начинали в деревне

После школы Маргарита и Бэла ушли на производство: первая — на мебельную фабрику, вторая — на радиозавод. Рабочими. Бэла сумела сдать экзамены в Новосибирский институт пищевой промышленности, в вузе потребовали справку из отдела кадров предприятия. А девушка боялась туда пойти и признаться, что она выдержала конкурс в какой-то пищевой. Стыд! Престижными-то были пед и мед!

— Вот глупая, — смеется она теперь. — Была бы сейчас директором ресторана!

Вслед за мужем-военным Бэла отправилась в маленький ракетный гарнизон, родила сына Сережу.

Вспоминает:

— В 1961 году получаю от Риты письмо. Она пишет: поступила в педагогический институт на историко-филологический факультет, очное отделение. Как у меня все внутри загорелось — хочу, именно туда, куда сестра, и именно на старшие классы! Мы вернулись в Иркутск, Инесса как раз окончила школу, и в один год поступили: я на филфак, она — на математический.

Встать на ноги дочерям Надежды Васильевны помог ее второй муж Степан Сухих — всех выучил. В новой семье родилась еще одна девочка, Наталья, правда, она учительницей не стала.

Первые годы после института сестры учительствовали в провинции. Маргарита в разных деревенских школах без малого проработала 13 лет: в Игнино, в Маритуе на Байкале, потом в Илимске (вслед за Бэлой), который затопили, затем в Тубинском, под Усть-Илимском. Инесса преподавала математику в Карлуке. Бэла пять лет отдала старинному Илимску (в этом сибирском селе отбывал ссылку Александр Радищев). Хотя там не верили, что молодая учительница из города задержится дольше чем на год.

— Я попала в чудесную сельскую школу с прекрасными традициями, строгостью и культурой. Моим учителем стала завуч Клавдия Иннокентьевна Швецова — сейчас ей уже под девяносто, мы до сих пор созваниваемся. К урокам порой готовилась всю ночь, до самого утра.

Помню почерки своих первых детей: как учительница пишет, так у всех одинаковые — буковка к буковке. Однажды я позволила себе подсчитать, сколько сделано ошибок в пачке тетрадей, — штук сорок всего! А теперь один ученик может пятьдесят допустить.

Через пять лет со своими выпускниками Бэла поехала в Иркутск — многие ребята до этого из Илимска и не выезжали ни разу.

— Они поступали в институты, а я у них была как мать родная. По субботам ко мне приходили: наварю, накормлю, повалом им настелю. Чтобы было жалко или накладно, что кто-то пришел, — никогда!

Первые ее ученики теперь большие ученые, профессора столичных вузов.

...А до урока пять минут

В городе сестры тоже всегда были на виду. Бэла Александровна стала первым завучем школы № 5, когда новую десятилетку на Синюшиной Горе в 1977 году только построили. Была директором летнего лагеря труда и отдыха «Бригантина» (это когда школьники живут в лесу в солдатских палатках, до обеда помогают колхозу в поле, а после работы отдыхают, купаются и заняты в разных интересных мероприятиях). Лагерь долгие годы считался лучшим среди школ Свердловского района Иркутска. Школьным завучем-организатором много лет проработала Инесса Александровна.

Когда сестры собирались на шумные семейные застолья, разговоры шли только о школе — родственники давно к этому привыкли. А между личной жизнью и школой наши учительницы всегда выбирали любимую работу.

— Во сне мы видим учеников, — признается Бэла Александровна.

— Школьные сны — самая первая тема, — соглашается старшая сестра, Маргарита. — Не про любовь, не про детей, внуков...

Нынче в ночь на первое сентября нашим учительницам наверняка приснится привычный сон: школа далеко — не добраться, а до урока осталось пять минут...

Справка «Копейки»

В Иркутской области работают два народных учителя, 212 заслуженных учителей РФ. Медалями награждены 49 работников сферы образования, орденами — 286 человек, знаками «Отличник просвещения СССР» — 86, «Отличник народного просвещения» — 2478.

В 2010 году исполнится 285 лет иркутскому школьному образованию.

Загрузка...