Женщина, пахнущая медом

Иркутянка Галина Павловская неожиданно для себя и близких стала заниматься пчелами, теперь у нее своя пасека

Разводить пчел иркутянка Галина Павловская начала по зову души. Постояв однажды в центре пасеки и послушав звенящий пчелиный гул над головой, просто "заболела". Ни уговоры близких, что это мужское дело, ни отсутствие опыта и денег, не остановили упрямую женщину. Сейчас у нее семь ульев, своя медогонка и большие планы - построить рядом с пасекой зимний дом с камином, развести чудо-сад и написать книгу о том, как она стала пчеловодом.

Рай за двухметровым забором

Место, где живут пчелы, скрыто от любопытных глаз сплошным двухметровым забором. Хозяйка встречает меня за калиткой - только что с грядки, в простой цветастой кофтенке и шортах, на босу ногу резиновые сапоги. С удивлением разглядываю ее голые коленки - красные, распухшие. "Это я суставы лечу, - успокаивает Галина Иннокентьевна. - Пчел присаживала: до семи штук за раз можно, а мне и четырех хватает..."

С разговорами ступаем на деляну. Вместо райского уголка, нарисованного в моем воображении, - аккуратной поляны с разнотравьем, где мирно гудят пчелы, собирая мед, - небольшой березовый лесок, особо ничем не приметный. Между деревьями - улья, в одном из пчелиных домиков мохнатая семья строит соты - красота! Я уже собралась приглядеться к чуду природы повнимательнее, да хозяйка вдруг как закричит: "Бегите скорее, бегите!". Мало что соображая, мчусь по узкой тропинке неведомо куда, сзади меня подгоняют команды строгой пасечницы. Галина Иннокентьевна объясняла потом: "Погода портится, пчелы злые". Налетят, и тут уж держись - искусают так, что завоешь на весь белый свет. О том, что иду на риск, отправляясь на встречу, я и не догадывалась.

Мы выбрались в безопасное место - на жилую половину, где строится дом, стоят теплицы с огурцами-помидорами и заложен сад. Муж Галины занят делом - лучше не мешать. Пара пчелок нас догоняет, хозяйка, защищая неловкого гостя, машет руками.

- А вы не боитесь? - спрашиваю у пчеловода. - Наверное, хозяйку они узнают и не трогают?

- Всех интересует этот вопрос, - улыбается Галина Иннокентьевна. - Судите сами: летние пчелы живут 20 дней, а я приезжаю сюда только по выходным - в будни на работе. И то не всегда получается. Так узнают они меня или нет?

Островитянка

Занялась пчелами геофизик Галина Павловская неожиданно для всех и, в первую очередь, для себя. "Не знаю, в голову что-то, видимо, ударило", - смеется она над собой. Хотя, вороша беззаботные детские воспоминания, рассказывает, как однажды ее папа на покосе вырыл из-под земли круглое пчелиное гнездо и выжал им, сестренкам, полстакана меда. Папы давно нет, а Галина этот случай не забыла. Вообще, родители ей достались замечательные, оба педагоги: мама - заслуженный учитель России, папа - директор школы, заврайоно. Жили в чудесном месте - на Ольхоне, где вокруг величественный Байкал и воздух чистый, звонкий, как прозрачное стекло. Потом был другой остров - Сахалин: студентка Иркутского геологоразведочного техникума оказалась там на практике. После учебы два года работала в Казахстане - в экспедиции наравне с мужчинами.

- Романтиками были, - качает головой Галина Иннокентьевна. - А сейчас даже на большие деньги геологов не могут заманить. Недавно мне рассказывали: в поле идти некому! А мы-то!.. На Сахалине - мошка, комары, непролазная тайга и медведи, с оружием ходили. А в Казахстане неимоверная жара. В апреле-мае выкашивают сено, меня это потрясло! Я знала, что у нас папа начинал в августе косить. Дожди как зарядят, так и до сентября. А тут в мае! И если не выкосят, то в июне земля растрескивается, трещины с руку толщиной - все выгорает. В Казахстане мы начинали работать в четыре утра, к обеду - пекло. Один раз я сознание потеряла: к колодцу подошла, оттуда вроде холодок - и больше ничего не помню. Очнулась, смотрю: чья-то рука лежит недвижимая. А это моя! Я свою руку не узнала.

Вернувшись из Казахстана, Галина поступила в Иркутский политехнический институт. Встретила там мужа Константина - потомственного геолога. Много лет в геофизической экспедиции они сидели рядом, в одном кабинете, - занимались любимым делом: выполняли ежедневную кропотливую работу, без которой новых месторождений не откроешь... В начале 1990-х в семье подрастали дети. А Галина как раз стала мечтать о своих пчелах. Но в жизни только сказка быстро сказывается.

Как должна пахнуть женщина

- Однажды мы были в гостях у подруги, а ее брат держал пасеку, - вспоминает Галина Иннокентьевна. - Встала я в самый ее центр и почувствовала обалденный запах - прямо божественный, аж голову закружило. Позже мой учитель, дед Алексей Данилыч, не раз мне повторял: "Вот так должна женщина пахнуть, а не энтим французским г.., которым вы душитесь".

Для меня как гром прогремел среди ясного неба, твержу одно: хочу пчел и все! На даче копошусь, а мысли только о них - размышляю, кто бы подсказал, начать с чего? А я тогда увлекалась психологическими курсами. Помню: мы с нашей группой занимались в Улан-Удэ, и надо было свою мечту озвучить. Кто первый? Я как выскочила! А там энергии мощнейшие - другие, около Байкала: Улан-Удэ, Восток - место особенное. Я как бабахнула, что хочу пчел, дом... А мы в то время полуголодные сидели - 1991-92-й, годы тяжелейшие! А я все это хочу!.. Но люди меня поддержали, и такой всплеск пошел! Потом только шевели колготками называется - чудеса начали происходить.

Позвонила мама моей подруги: "Галя, я в газете вычитала про клуб пчеловодов, у них собрание - иди". Пришла, сижу, думаю: "Сейчас меня будут учить!", веселая уже такая - все, мечта осуществляется! А у этих пчеловодов (дедов в основном) лексикон свой, разговор свой, проблемы свои - ну, далека я от всего этого! Они говорят, а я ничего не понимаю! И как пчел завести, мне никто не объясняет. После собрания подошла я к главному товарищу и пожаловалась, что ничего сегодня не узнала. Он мне в ответ: "Бери улей да учись!"

А где улей взять? Как услышала Галина, что домик для пчел стоит полторы тысячи, пчелиная семья - пять тысяч, самую дешевую медогонку тысяч за пять только и раздобудешь... А еще костюм надо, стамеску, дымарь - столько всякого! В общем, слезы у нее градинами так и покатились: зря мечту лелеяла. Они ведь с мужем тогда совсем без копейки сидели - геологам зарплату платить перестали. Галина проплакала до самого дома: пока пешком шла из центра через мост, забиралась в Кайскую гору - в транспорте ей, ревущей белугой, ехать было стыдно.

Сейчас Галина Иннокентьевна смеется:

- Это было только начало больших слез...

Напоследок, правда, бывалые пчеловоды дали совет: сетку на голову сшей сама - из фаты, стамеску пусть сделает муж, и смотри объявления в газетах, может, кто старые улья продает недорого - торгуйся, уступят.

Муж Галины тогда уже из геофизической экспедиции ушел, устроился на завод - надо было кормить семью.

- Я у него прошу: "Ты мне с первой зарплаты тысячу дай - на пчел", - вспоминает моя героиня. - А ему на новом месте всего-то 300 рублей пообещали. Ладно, думаю, не до ульев - зато мы целый месяц сможем покупать хлеб... А он получил 1500, и 1000 мне отдал - свои единственные деньги, других не было, представляете? На каких-то пчел, когда еще ничего непонятно! Другой бы - не в жизнь..., - с нежностью и благодарностью говорит о муже Галина.

На эту тысячу вместо одного улья будущий пчеловод купила по объявлению целых три - из толстой доски, вековых, тяжеленных, здоровому мужику не поднять. Кое-как выгрузили их с соседом на пяти дачных сотках - семья давно увлекалась садоводством. Поставили под грушами, сливами да яблонями. Только что с ними делать? Постигать премудрости пчеловодства отправилась Галина к деду Алексею Данилычу - свекру подруги. Хотя и сильно неловко было поначалу.

Дед Данилыч

- Алексей Данилыч давно держит пчел, в Киргизии даже горных приручал, за полкилометра к его пасеке никто подойти не мог, а сколько они меда таскали - однажды залили и запечатали соты так, что крышку топором вырубать пришлось, мед через край лился, - с любовью рассказывает о своем строгом учителе Галина Иннокентьевна. - Долго я стеснялась Алексея Данилыча: даже мед его не покупала. Думаю, неудобно, будет как своей подешевле продавать - лучше возьму в другом месте. Потом все-таки к деду подошла: "Хочу заниматься!" Он чуть нахмурился, многие, мол, приходят, где они теперь? Потом сказал: "Вот я тебе ставлю улей, учись!" И я год к нему отходила, училась на этом улье, он мне потом его подарил.

Алексей Данилыч заставлял меня работать без перчаток, голыми руками. Сам он все делал очень аккуратно, спокойно - его пчелы не трогали, а меня начинали жалить. Руки опухали до плеч. Когда я домой возвращалась, дочь кричала: "Мама, не показывай, мне страшно!" Дед Данилыч как восточный учитель меня испытывал. Сейчас люди спрашивают: "Как тебе не страшно было?" А мне было и страшно, и больно, и обидно, когда он говорил: "Меня, видишь, не кусают. А тебя кусают - они тебя не любят!" Я уже не столько от боли, сколько от обиды плакала.

Прибегала я к деду этапами - по временам года. Начинается весна, он мне звонит: "Галя, мы выставляем пчел, и сегодня ты послушаешь музыку - не Баха и не Бетховена. Ты будешь слушать музыку природы".

И это на самом деле так. Сибиряки-пчеловоды, откачав мед, пчелиные семьи не уничтожают - на зиму сохраняют. Улья 9 месяцев стоят в доме, весной пчелам надо опорожниться. Они вылетают, освобождаются от того, что накопилось, и начинают гудеть. Стоит такой гул - звон до самых небес. Называется это очистительный облет. В этом году у меня выдался такой день, когда все пчелы вылетели, - замечательный, выходной. Я кричу мужу и брату: "Мужики! Идите слушать музыку природы!" И мы как завороженные стояли, кругом еще снег - первые числа апреля, и пчелы жужжат!

...Со своими ульями Галина намучилась.

- Их надо было продезинфицировать, проскоблить, промыть, - продолжает Павловская. - А они просто неподъемные, я жаловалась деду. Он качал головой: "Галя, это не для женщин, сильно тяжело!" У него самого улья многокорпусные, небольшие, и то он с подъемниками всяко-разно приспосабливался. Надо, говорит, искать облегченные.

И тут у Алексея Данилыча собрался друг помирать - тоже пчеловод, у него были замечательные улья. Дед ему помогал, до последнего за его пчелами ухаживал. На его пасеку тогда приезжали крутые перцы, покупать хотели, но Алексей Данилыч как отрезал: "Продашь только моему человеку!" Сговорились деды, а я за этими ульями все не иду: денег как не было, так и нет - на что?

Узнав про это, Алексей Данилыч отдал своей ученице заветную заначку - что на смерть отложил. "Смотри, Галина, Генке-сыну скажу: если что случится, хоронить меня будешь ты", - ласково пригрозил он Павловской. Женщина рассчиталась с долгом через три года. "Вот теперь пчелы мои", - выдохнула она. - "А чьи они раньше-то были?" - удивился дед.

- Так он мне свои смертные отдавал, - улыбается Галина Иннокентьевна. - Спасибо ему. Своим ученикам, кто ко мне с доброй душой, я тоже теперь помогаю.

Лесной мед

- А свой первый мед помните?

- Еще как! Первый раз мы с дедом качали. С моего учебного улья получилась 700-граммовая баночка! Никогда не забуду, как мне горько и обидно стало - я-то слышала, что с одного улья по полфляги-флягу меда накачивали, а тут такое!.. Но ведь как поведешь - столько меда и будет. А что я тогда умела? Это сейчас у меня одна рамка до 5 кг весом доходит - я взвешивала.

Сибиряки пчелами занимаются - водят. Весной выставляют, среди лета размножают - из отводка семью наращивают, борются с роевым состоянием, медовики готовят и так далее - большая наука. Галина, пока первую свою пасеку на пяти сотках обустраивала, хлебнула немало - слезы так и лились рекой.

- Семь ульев у меня, там тысячи пчел, водить надо, а я их открываю и понятия не имею, что с ними делать. Все знала, когда стояла с дедом, а одна осталась - совсем растерялась.

Сейчас Галина Иннокентьевна все делает сама.

- Начинаю с того, что сколачиваю рамки, натягиваю проволоку, вощу. Только рамки для ульев не делаю - заготовки покупаю, дырки сверлю - один раз столько насверлила... - делится женщина.

И мед, в который вся душа вложена, получается особенный, вкусный и полезный необыкновенно. Заготавливают его на всю семью, и на продажу остается - люди записываются у Павловской на несколько лет вперед.

- У моих пчел получается лесной мед. Я с весны начинаю смотреть, что они в улья несут. В прошлом году очень хорошо цвела рябина, с нее брали. У соседки ива росла - там все гудело. Первое, что в нашем краю пчелы встречают, - верба, ее берут - им нравится, а яблоню иногда обходят стороной. Любят крыжовник - лазят по кустам. Вдоль дороги в доннике жужжат. Весной - одуванчик, в августе - малина: всюду успевают.

Дед научил меня внимательно наблюдать. Чего только не насмотришься: фильмы снимать можно. Я однажды видела, как пчелы изгоняют осенью трутней. Одна его выталкивает, вторая - с другой стороны тянет, никак справиться не могут (трутень - он ведь большой), так третья залезла на спину - отгрызает ему крылья. Трутень нужен пчелам только для воспроизводства, - больше ни для чего, вот они и ведут себя как амазонки.

- А вы знаете, какой у вас будет в этом году мед?

- Чем один мед отличается от другого - отдельная история. Один год весна дружная пришла, ивы очень много было и мед до нового не сел, стоял жидкий. Все довольные остались, хвалили: какой у тебя мед настоящий! А в следующий раз только откачали, он сразу сел. Ты что-то подмешала, говорили мне. Я нисколько не обижалась, присмотрелась: в тот год люди насеяли подсолнечника, идешь - он у всех в огороде растет. А подсолнечник сильно садит мед.

- А чем пахнет ваш мед?

- Мой мед не запашистый - не такой, чтобы с ног сшибало. У него нежный, очень тонкий аромат. Сибирские меда именно такие. Но, когда начинают химичить, использовать отдушки, - и такое бывает - он приобретает запашистость. Во время медосбора я в улей ставлю совершенно пустые соторамки. Не применяю в лечении пчел антибиотиков - ведь у насекомых очень много болезней. Лечу своих питомцев серебряной водой. Дед мне все время подсказывает, как вообще без химии обходиться - избавляться от вредителей только биологическим способом.

Что такое чистый мед? Могу сказать совершенно определенно: это лечебное средство, натуральное лекарство, в первую очередь, омолаживающее организм. То, во что подмешан сахар, сироп и прочее, ничего общего с медом не имеет, и никаких природных способностей для лечения, восстановления организма и подъема его из руин у такого "снадобья" нет. Но я людей успокаиваю: если даже вы купили ненастоящий мед, это все равно витаминное средство, но не целебное однозначно.

* * *

Сейчас у Галины и Константина вместо пяти соток большая деляна земли. Из густонаселенного дачного кооператива они перебрались ближе к лесной окраине - подальше от людей: не всем соседство с пчелами оказалось по вкусу. По сути все начали заново. Родные Галине Иннокентьевне помогают: больше муж, у дочери своя семья - и они стараются.

- Зимой я начинаю ныть - скучаю сильно. Вот еще одни слезы, но хорошие, - улыбается Галина Иннокентьевна. - Мне с пчелами все время надо копошиться.

Может, кто-то и называет Павловскую чудачкой, но большинство уважают - за характер, твердый и бесстрашный. Увлечение у женщины серьезное - с мохнатыми насекомыми шуток не пошутишь.

- Страху пчелы способны нагнать, дай Бог. Они с чувствами человека работают, это правда, - соглашается пчеловод. - Я подхожу и вижу, в каком состоянии улей - иногда лучше не лезть. Напад пчел на меня был, но хорошо, дед научил, чтобы я на пасеку всегда выходила одетой: пчелы полностью меня покрыли, будь я без одежды - смерть.

Пчелы - огромная энергия, космическая, и людям она необходима. Позанимаешься с ними, и боли душевные, и горе-печаль куда-то уходят, и раны зарастают, и сердце успокаивается - это я точно знаю. И книгу про это обязательно напишу. Вот только дом построим.

Метки:
baikalpress_id:  35 182
Загрузка...