Страсти по соболям: правда пушного промысла

Продолжение. Начало в № 27,28

Откуда бедность в богатом краю?..

 Предпосылки иметь в Иркутске свой международный Сибирский пушной аукцион есть. На это указывает общий ориентир движения регионов, входящих в Сибирский федеральный округ. Они стремятся сконцентрировать силы, средства, идеи в единый кулак, чтобы больше влиять на развитие Сибири самим. Сибирь, как ни крути, представляет собой 56,7% территории нашего государства, и держать ее вечно на задворках — верх глупости. По оценкам ученых в ее лесах обитает более половины всего российского пушного зверя. В недрах Сибири, добавим, содержится также почти 85% отечественных запасов природного газа, 80% нефти, более 90% бурого и 75% каменного угля, 80% алмазов, 75% золота. Вот какие мы богатые! А живем бедно. Так и хочется воскликнуть: «Откуда бедность в богатом краю?!»

 Например, в том же Катангском районе, где природных богатств, что на земле, что под землей, немерено. Но люди — и аборигены, и пришлые, в отдаленных поселениях живут, порой, как в прошлые столетия, когда заселение этой территории русскими шло лишь с помощью гужевого транспорта. Отсюда и в наши дни попасть в Иркутск — большая проблема. Самолеты из Ербогачена летают один раз в неделю, а билеты стоят баснословно дорого. Как до Москвы. Даже из такого большого села, как Преображенка, можно доехать до райцентра не всегда. Летом — по воде, зимой — по зимнику, а в межсезонье 200-километровый путь до Ербогачена становится вообще непреодолимым. В советское время в Преображенку регулярно летал «кукурузник», промысловиков забрасывали в охотугодья вертолетами. Сегодня в это село, немаленькое, кстати, по северным меркам, насчитывающее 700—800 жителей, самолеты не летают. Нет ни телеграфной, ни устойчивой и постоянной телефонной связи с Большой землей.

 Петр Верхотуров, уроженец Катангского района, когда-то работал в Преображенском коопзверопромхозе и хорошо помнит прежнее, дорыночное время. Говорит, что пушной промысел «тикал тогда как часы». Преодолеть путь до Преображенки было не так уж и сложно. Сегодня Верхотуров живет в Иркутске, работает в ООО «Тайга-тур». Он директор магазина по продаже охотничье-рыболовных товаров. А в горячую пору — еще и заготовитель пушно-мехового сырья. По роду своих занятий нередко летает в Катангский район. Нынче уже два раза побывал в Преображенке, добирался туда с трудом. Сетует, что это охотничье поселение (основная часть его жителей занимается промыслом) брошено практически на вымирание.

 По программе Владимира Путина в Преображенке установили спутниковые телефоны-таксофоны для его жителей. Цены кусачие. Деньги на это чудо цивилизации есть, разумеется, не у всех. Да и позвонить можно только в 6 часов утра или с 10 вечера до часа ночи. Потом спутник уходит. Что делать, если человек внезапно заболеет в это время, или в случае какой другой беды, непонятно.

Банки пока в стороне

 14 апреля 2009 года, в Новосибирске прошел 1-й съезд межрегиональной общественной организации охотников и рыболовов Сибири. По замыслу учредителей она призвана активно содействовать развитию охотничьего хозяйства на территориях восточнее Урала, созданию пилотных, инновационных проектов, которые должны кардинально изменить существующую ситуацию в нашей тайге в лучшую сторону. А именно — увеличить численность диких животных, эффективнее противостоять браконьерству, сделать доступнее охоту для рядовых граждан, а не только для больших начальников, как это вскрылось недавно в республике Алтай. Там незаконной, варварской охотой на краснокнижных зверей занимались высокие чины во главе с полномочным представителем президента России в Государственной думе. Хотя он и с ним еще шесть госчиновников-браконьеров тогда погибли в вертолетной аварии, добывая архаров с борта винтокрылой машины, тем не менее, других важных госслужащих на просторах огромной России, сотрудников милиции, прокуратуры и даже судов это не отрезвило, не остановило по сей день. Они по-прежнему рвутся в тайгу без лицензий, обвешанные самым современным оружием с оптическим прицелом, используют приборы ночного видения, лазерные приборы и вездеходную технику. Звери перед такими «добытчиками» совершенно беззащитны.

 Вновь созданная межрегиональная общественная организация охотников и рыболовов Сибири уже обозначила свои ближайшие приоритеты. В их числе поддержка охотников, живущих в отдаленных таежных поселениях, где основная работа — промысел. В первую очередь — пушной. Первый объединительный съезд прошел массово. В нем приняли участие все, кто пожелал, и кто так или иначе связан с отраслью. Были охотпользователи из Жигаловского, Киренского, Тулунского, Усть-Илимского и других районов нашей области. Участие в рождении новой общественной структуры приняли председатель Иркутской областной организации охотников и рыболовов Алексей Трубников, ректор Иркутской государственной сельхозакадемии Юрий Вашукевич, руководитель региональной службы по охране и использованию животного мира Валентин Бороденко, а также представители пушного промысла.

 Лед тронулся. Чем черт не шутит — может, и до Сибирского пушно-мехового аукциона дорастем. Было бы желание. А пока мы даже те скромные квоты, что есть, не осваиваем. В службе по охране и использованию животного мира Иркутской области с сожалением констатируют: в минувшем промысловом сезоне при лимите на добычу 55 тыс. соболей было куплено всего 38 тыс. лицензий.

 — Я считаю, что у охотхозяйств нет просто денег, чтобы освоить весь соболиный лимит, — говорит руководитель службы Валентин Бороденко. — Им надо финансово помогать. Мы добиваемся, чтобы заработала, наконец, в полную силу система кредитования. Чтобы коллективный охотпользователь или непосредственно сам охотник могли получить в банке ссуду. Дает же Россельхозбанк кредиты селянам под будущий урожай. А почему не дать кредит охотникам для добычи пушных зверей под будущий пушно-меховой «урожай»? Вот вы рассказываете о проблемах катангских промысловиков. Мне они хорошо известны. Основная деятельность для тамошних эвенков — охота. Но где им взять деньги для подготовки к сезону? Банки могли бы их кредитовать.

Новая забугорная напасть

 С некоторых пор на горизонте замаячила новая серьезная опасность, которая может подкосить отечественный пушной промысел. Исходит она из-за границы. Суть ее вот в чем: ведущие страны Европы и Северной Америки упорно заставляют Россию через ЮНЕСКО, где у них решающий голос, перейти на так называемые гуманные орудия лова. Им не нравятся наши ущемляющие капканы. Зверек попадает в них лапой, и до момента, пока он умрет, проходит большой период времени. Даже зимой, в 30-градусный мороз.

 Конечно, жалко пушистого таежного обитателя — долго мучается. Но если встать на такую гуманную точку зрения, тогда много чего делать будет нельзя. Зеленые вон все настойчивее трубят, что охота — это самое что ни на есть убийство, ее надо запретить. Где тут абсурд, а где здравый смысл, разобраться простому человеку сложно. Мне, например, очень жалко лосося, который невероятными усилиями поднимается вверх по течению северных рек Аляски, чтобы отложить икру и дать новую жизнь. Кстати, всего единственный раз за весь период своего существования. А бурые медведи, американцы называют их гризли, сплошной стеной стоят на пути. Истребляют нещадно, рвут на куски еще живую, трепыхающуюся рыбу. Нередко выгрызают брюхо с икрой, а оставшуюся часть тела бросают. Несчастный океанский скиталец бьет хвостом по мелководью, медленно и долго умирает, так и не попав на свою «малую родину», где родился и куда плыл. Американцы и канадцы с удовольствием наблюдают за этим кровавым пиршеством, снимают документальные фильмы и показывают их по всему миру. Лосося им не жалко...

Странная логика у этих янки. Скорее всего, уверены наши ученые, специалисты и охотники, России хотят продиктовать свои, невыгодные для нее условия на мировом пушном рынке. Как продиктовали их в свое время по российской черной (осетровой) икре. Дескать, у нас она вся браконьерская. В итоге Иран стал сегодня главным поставщиком этого деликатеса на иноземные торговые прилавки. А когда-то главными были мы.

 Пока что, слава Богу, нашей стране удается удерживать лидирующие позиции в мире по поставкам за рубеж пушно-мехового сырья. Она здесь один из самых влиятельных игроков. По крайней мере, именно мы поставляем на мировой рынок самые большие партии меха. Что касается соболя, то кроме России его больше никто не экспортирует. Ни одно государство. Попробуй тут сбей цену, если ты единственный продавец. Но пытаются — не мытьем, так катаньем. В Канаде разработали несколько видов гуманных капканов. Пружины у них сильней, а дуги более высокие — сдавливают не лапки зверька, а грудную клетку, голову, шею. Животное погибает быстро, в течение 10—20 минут. Хотя в чем тут радость? Как говорят сами охотники, хрен редьки не слаще — все равно ведь смерть.

 Наша страна пока не переходит на эти новые орудия лова, противится их массовому внедрению по чисто экономическим соображениям. Производство отечественных гуманных капканов не налажено. Значит, если уступить нажиму Запада, придется покупать их за границей. В той же Канаде, например. Да канадцы озолотятся, поскольку их гуманные орудия лова в 10—15 раз дороже существующих российских.

Продолжение следует

Метки:
baikalpress_id:  11 574