В Сростках на родине Василия Шукшина

Жители Алтая с большой любовью берегут то, что связано с именем писателя, режиссера, актера, и этому у них стоит поучиться

В прошлые выходные, на Алтае в селе Сростки собрались многочисленные поклонники таланта Василия Макаровича Шукшина, которому 25 июля исполнилось бы 80 лет. Незадолго до этого масштабные мероприятия с участием кремлевских курсантов прошли в Барнауле. Однако значимость событию придали не бравые солдаты, и даже не многочисленные гости из Москвы, артисты, писатели. В канун юбилея по заказу администрации Алтайского края вышел восьмитомник сочинений Василия Макаровича, куда помимо широко известных повестей, рассказов вошли статьи, письма и даже стихотворение. Незадолго до юбилейных мероприятий журналисты «Копейки» побывали в Сростках, посетили дома, входящие в музейный комплекс, побывали на горе Пикет, где традиционно проводятся шукшинские чтения. Что можно сказать? Есть чему нам поучиться у сростинцев (именно так они себя называют), жителей Алтая в целом. С какой любовью, с каким трепетом относятся они ко всему тому, что связано в первую очередь с Василием Макаровичем! Наверное, нам стоит занять у алтайцев памяти и вспомнить, что и наш край богат настоящими талантами, чье творчество давно причислено к классике. Вот только потомки у великого комедиографа Леонида Гайдая, драматурга Александра Вампилова оказались неблагодарными.

ШУкшиных много, ШукшИн один

Жители села Сростки — народ фактурный, с характером. Большинство из тех, кого мы встретили, словно сошли с шукшинских страниц.

—Клубничку покупаем, квасок, медовуху: ух, забориста...— тетя Катя расхваливала товар рядом с домом матери Василия Макаровича Марии Сергеевны.

Оказывается, себя жители Сросток, вопреки всем нормам русского языка называют сростинцами. А еще в этих краях, по словам экскурсовода, много ШУкшиных ( с ударением на первом слоге), и Василий Макарович тоже был ШУкшиным пока не уехал в Москву.

До этого Шукшин несколько раз пытался выйти в люди, но все эти попытки были далеки от творчества. В тринадцать лет Василий стал главным мужчиной в семье. Родного отца Макара Леонтьевича, механизатора и настоящего работягу, арестовали в тридцать третьем, с тех пор его никто не видел. Мария Сергеевна, оставшись с двумя детьми на руках, от безысходности хотела отравить их и себя, но не решилась. Вскоре вдову с двумя детьми взял в жены Павел Куксин. Его Шукшин позднее вспоминал как человека редкой доброты. Семейная жизнь только стала налаживаться, как началась война. Отчим ушел на фронт, а через год принесли похоронку. Окончив семь классов, шестнадцатилетний Василий первый раз «вышел в люди» — поехал учиться в Бийский автомобильный техникум, но вынужден был бросить и устроиться на работу.

«Больно вспоминать, мне шел семнадцатый год, когда я ранним утром, по весне, уходил из дома. Мне еще хотелось разбежаться и прокатиться на ногах по гладкому, светлому, как стеклышко ледку, а надо было уходить в огромную неведомую жизнь, где ни одного человека родного или просто знакомого. Было грустно и немножко страшно. Мать проводила меня за село, перекрестила на дорогу, села на землю и заплакала. Я понимал, ей больно и тоже страшно, но больней, видно, смотреть матери на голодных детей. Еще там осталась сестра, она маленькая. А я мог уйти. И ушел».

 Служба на флоте могла изменить судьбу матроса Василия Шукшина, но из-за язвы желудка его комиссовали. Пришлось возвращаться в Сростки. Здесь Василий Макарович сдал экстерном экзамены за 10 классов, женился на девушке Марии и пошел работать в школу учителем русского языка и литературы, заодно исполняя обязанности директора со всеми вытекающими последствиями. Позднее Шукшин писал, что считал себя никудышным учителем с тройкой в аттестате. Проучительствовал он недолго, пошел в автомобильный техникум, но бросил. Признавался, что поршни вгоняли его в тоску. Не устроила работа и в райкоме партии, возможно, инструктору мешало врожденное чувство справедливости. Весной Шукшин вдруг заявил родным, что уезжает в Москву. Мать продала корову Айку и дала денег на дорогу. «Меня часто спрашивают, как это случилось, что я, деревенский парень, вдруг бросил все и уехал в Москву в Литературный институт (правда, туда меня, понятное дело, не приняли — за душой ни одной написанной строки: поступил на режиссерский факультет в мастерскую М.И.Ромма). Сама потребность взяться за перо лежит, думается, в душе растревоженной. Трудно найти другую побудительную причину, чем ту, что заставляет человека, знающего что-то, поделиться своими знаниями с другими людьми».

Кинорежиссер Александр Митта вспоминает, что только в Москве Шукшин впервые узнал о существовании режиссерского факультета. Во ВГИКе педагоги боялись брать абитуриента, который совершенно не умел хитрить, не понимал, что можно говорить, а чего нельзя. Так, на экзамене Михаил Ромм попросил Шукшина рассказать о Пьере Безухове. Шукшин простодушно ответил, что не читал «Войну и мир», книжка больно толстая, а времени не было. Когда Ромм возмутился, что такой некультурный человек работал директором школы, а еще хочет стать режиссером, Шукшин резанул правду:

— А что такое директор школы? Дрова достань, напили, наколи, сложи, чтобы дети зимой не замерзли... Учебники достань, керосин добудь, учителей найди! А машина в деревне — на четырех копытах и с хвостом... Когда уж книжки толстые читать...

Вопреки ожиданиям членов приемной комиссии, Ромм поддержал правдолюбца: «Только очень талантливый человек может иметь такие нетрадиционные взгляды. Я ставлю ему пятерку». Кроме этого, педагогам понравилось сочинение сибиряка «Киты, или о том, как мы приобщались к искусству», которое, кстати, было написано не по теме.

«Вестибюль института кино. Нас очень много здесь молодых, неглупых, крикливых человечков. Всем нам когда-то пришла в голову очень странная мысль — посвятить себя искусству. И вот мы здесь. Мы бессмысленно толпимся, присматриваемся друг к другу и ведем умные разговоры. Мы очень самостоятельные люди и всем своим видом показываем, что родились для искусства».

Жизнь промчалась стремительно, как кино

 Дебютной ролью Шукшина в 1956 году стал матрос в фильме Герасимова «Тихий Дон». Не исключено, что крошечный эпизод понравился Марлену Хуциеву, и уже на следующий год он пригласил Василия Макаровича на одну из главных ролей в своем фильме «Два Федора». Литературная судьба складывалась менее гладко. В 1958 году журнал «Смена» опубликовал первый рассказ «Двое на телеге», который холодно встретила критика. Наступила пауза, Шукшин перестал рассылать свои произведения по редакциям. Прорыв случился через три года, когда авторитетный «Октябрь» напечатал сразу несколько рассказов, а в 1963 году издательство «Молодая гвардия» выпустило первый сборник Шукшина «Сельские жители».

 Режиссерская доля также выдалась тяжелой. Дипломную работу — короткометражный фильм «Из Лебяжьего сообщают» об одном дне сельского райкома партии, коллеги не оценили. Поэтому на съемки полнометражного фильма «Живет такой парень» согласились не все. В главной роли — шофера Павла Колокольчикова — Шукшин видел только однокурсника Леонида Куравлева, его же позднее он снимет в фильме «Ваш сын и брат». Небольшую роль журналистки Шукшин отведет известной поэтессе Бэлле Ахмадулиной, к которой был неравнодушен.

Фильм получился, успех вдохновил Шукшина, и в 1966 году он выпускает на экран не менее знаменательную ленту под названием «Ваш сын и брат», удостоенную Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых. Параллельно пришла мысль снять масштабную эпопею о Степане Разине. Режиссерский пыл остудило высокое начальство — сославшись на затратность и несвоевременность, оно отложило работу на неопределенный срок. В прокат уже вышли «Странные люди», кроме этого, Шукшин успел сняться у Герасимова («У озера»), Шатрова («Мужской разговор»), Озерова («Освобождение»), а Разину все не давали хода. Не теряя надежды, взялся за «Печки-лавочки». В роли Ивана Расторгуева видел только Куравлева, но тот отказался, предложив попробовать самому Шукшину.

Критики тогда писали: «Вот тут-то и обнаружилось, какого артиста имеет советский кинематограф в Василии Шукшине!» Хотя публика была другого мнения, даже не все земляки поняли Василия Макаровича. Среди публицистических произведений у Шукшина есть «Слово о «малой родине». Там он как раз пишет о реакции на этот фильм. «Как-то в связи с фильмом «Печки-лавочки» я получил с родины, с Алтая анонимное письмо. Письмецо короткое и убийственное: «Не бери пример с себя, не позорь свою землю и нас». В газетах «Алтайская правда», «Бийский рабочий» последовали критические рецензии: автор оторвался от жизни, не знает даже преобразований, которые произошли в его родном селе... Сказать, что я все это принял спокойно, значит, зачем-то скрыть правду. Правда же в том, что все это, и письма, и рецензии, неожиданно и грустно. В фильм я вложил много труда (это, впрочем, не главное, халтура тоже не без труда создается), главное, я вложил в него мою любовь к родине, к Алтаю, какая живет в сердце — вот главное, и я думал, что это-то не останется незамеченным».

Как теперь принято говорить, культовую ленту «Калина красная» Шукшин снял на «Мосфильме», где ему пообещали в продвижении работы о Степане Разине. До этого Василий Макарович побывал в Бийской колонии. Фотография с этой встречи хранится сейчас в музее. Общаясь со зрителями в Белозерске Вологодской области, где проходили съемки, Василий Макарович пытался как можно точнее передать замысел необычной для того времени картины: «Эта картина будет поближе к драме. Она — об уголовнике. Ну, какого плана уголовник? Не из любви к делу, а по какому-то, так сказать, стечению обстоятельств житейских...

Ему (Егору Прокудину) уже, в общем, сорок лет, а просвета в жизни никакого нет. Но душа-то у него восстает против этого образа жизни. Он не склонен быть жестоким человеком...» Что же пришлось пережить сценаристу, режиссеру и актеру Василию Макаровичу, пока фильм разрешили к показу. Существует версия, что добро на прокат дал сам Леонид Ильич Брежнев, посмотревший фильм и прослезившийся на сцене, когда Прокудин тайком приезжает в дом к матери. «Калина красная» собрала массу призов, в том числе на кинофестивалях в Польше, Германии, Югославии. «Советский экран» назвал Шукшина лучшим актером 1974 года. Последней работой Василия Макаровича стала роль бронебойщика Лопахина в фильме Сергея Бондарчука «Они сражались за Родину».

Параллельно съемкам эпопеи шла подготовительная работа фильма «Степан Разин». Четвертого октября Шукшин должен был вернуться в Москву. Позднее Юрий Владимирович Никулин вспоминал эпизод одного из последних дней Шукшина: «Удивительное совпадение. За день до смерти Василий Макарович сидел в гримерной, ожидая, когда мастер-гример начнет работать. Он взял булавку опустил ее в баночку с красным гримом и стал что-то рисовать на пачке сигарет «Шипка». Сидевший рядом Бурков спросил:

— Что ты рисуешь?

— Да вот, видишь, — ответил Шукшин, — вот горы, небо, дождь, ну, в общем, похороны...

Бурков обругал его, вырвал пачку и спрятал в карман. До конца дней он хранил пачку сигарет с рисунком Василия Макаровича». В ночь на второе октября Василий Шукшин умер в каюте теплохода «Дунай», где жили артисты. Одним из последних, кто видел актера в живых, был Георгий Бурков, принесший другу сердечные капли. Причиной смерти врачи назвали острую сердечную недостаточность. Похоронили Шукшина на Новодевичьем кладбище. Посмертно Василию Макаровичу присудили Ленинскую премию.

Из письма матери Марии Сергеевны на могилу сына: «Сыночка, дите мое милое. Не могу я тебя докликаться. Сердечушке моему в груди места мала. Горло мое сжимает. Хочу вслух крикнуть — голоса нету. Сокол ты мой ясный, знал бы ты, как тяжело твоей любимой мамочке, и темная ноченька не может меня успокоить. Говорят со мной — я не слышу, идут люди — я их не вижу. Одна у меня думушка — нету у меня дитя моего».

На Куделькиной горе, или Как создавался музей

Место, где расположен дом матери Шукшина Марии Сергеевны, называется Куделькина гора. Однако музей-заповедник не ограничивается одной усадьбой, в него включено гораздо больше объектов, с которыми так или иначе соприкасался Василий Макарович. Это действующая средняя и восстановленная школы, дом отчима, в котором семья жила до 1957 года, гора Пикет, на которой каждый раз у памятника писателю устанавливают сцену и проводят традиционные чтения. Сами жители села Сростки — будто герои рассказов, сошедшие со страниц. И это только усиливает впечатление от пребывания на родине писателя.

Шикарные экспозиции возникли не сразу и не вдруг, с помещениями вопросы решались долго, на самых разных уровнях — от Москвы до райисполкома. Вот выдержка из письма писателя Василия Белова матери Шукшина. «Дорогая Мария Сергеевна! В Москве сходил в Совет, оттуда послали бумаги в крайисполком насчет музея, дело должно сдвинуться. Скажи Саше Лукиных, чтобы еще раз сходил в райисполком, поговорил с секретарем, да и председателем насчет дома, потому что нужен именно этот дом». Рассказывает руководитель школьного музея Надежда Алексеевна Ядыкина:

— Примерно через две недели после похорон мне позвонили из районо и сказали, что школе присвоили имя Василия Шукшина. А еще через два дня сообщили, что приезжает комиссия ЦК ВЛКСМ. Мы тут же поехали к Марии Сергеевне, она дала фотографии, кое-какие документы, что смогла, рассказала. За две ночи и один день до приезда комиссии мы смонтировали экспозицию, которая работает и пополняется до сих пор. Решили развивать тему, написали письма на «Мосфильм», другие киностудии с просьбой оказать помощь. Вскоре оттуда пришли шикарные фотографии со съемок фильмов.

— Официально музей в доме Марии Сергеевны открылся первого сентября 1977 года, — говорит Лидия Чуднова, директор всероссийского мемориального музея-заповедника В.М.Шукшина, — Сама она к этому времени жила в Бийске, в квартире купленной еще Василием Макаровичем.

— Она первой вошла в музей, — продолжает Чуднова, — ей было очень тяжело. Вроде как все родное, но уже не ее. Все сокрушалась, что люди едут со всех концов страны, а тут вроде как и смотреть нечего. Богатств никаких не нажили, все по-простому.

 В 1981 году Леонид и Юрий Герасимовы, режиссеры киностудии имени Горького, взялись за фильм «Праздники моего детства» по рассказам Шукшина. Некоторые эпизоды снимались в Сросткинской школе, здание которой к тому времени было запущенным, фактически бесхозным. После того как киношники уехали, у односельчан возникла неожиданная мысль восстановить школу и отдать ее под музей. Перед этим состоялась череда совещаний, на которых решали организационные вопросы. Мастера совхоза «Сросткинский» отбили полностью штукатурку с внешней стороны, после чего предстояло вытащить из стен десятки тысяч гвоздей, здесь работали даже школьники. В день рождения знаменитого земляка, 25 июля 1989 года, музей, где размещены несколько постоянно действующих экспозиций, открылся для посетителей.

Экспонаты на стенды попадают самыми различными путями: их привозят, присылают. Были и такие случаи. В январе 2002 года местные школьники Рома и Сережа, сами того не ожидая, преподнесли музею просто шикарный подарок. Играя возле дома Марии Сергеевны, мальчишки забросили на крышу старый ботинок, потом за ним полезли и обнаружили на крошечном чердаке тетради, блокноты Василия Макаровича, в том числе статью «Больше внимания уделяйте учащимся вечерней школы», которую впоследствии опубликовали в газете. По информации работников музея-заповедника, в год Сростки посещают до сорока тысяч человек.

Чему нам следует поучиться

 Наверное, нам стоит занять у алтайцев памяти и вспомнить, что и наш край богат настоящими талантами, чье творчество давно причислено к классике. Потомки великого комедиографа Леонида Гайдая, а также драматурга Александра Вампилова оказались людьми неблагодарными. Я имею в виду даже не родственников, а всех жителей Иркутска. Кто-нибудь может внятно объяснить, почему в областном центре до сих пор не открыты их музейные комплексы? Ведь поклонникам творчества Леонида Иовича даже некуда по большому счету положить цветы. Да, у нас работает Центр Российской кинематографии имени Гайдая, но там кроме небольшой подборки фотографий ничего нет.

Работают небольшие экспозиции, посвященные жизни и творчеству Леонида Гайдая, в железнодорожном лицее, драмтеатре — пожалуй, и все. Отличным музеем мог стать дом на улице Касьянова, но увы... Несколько лет назад обсуждался вопрос о скульптурной композиции, посвященной знаменитой троице гайдаевских лент Балбесу, Трусу и Бывалому. Идея умерла в зачаточном состоянии. А вот в небольшом и не самом богатом городе Свободном в 2006 году установили памятник великому комедиографу.

 Немногим больше повезло Александру Вампилову. На родине драматурга, в Кутулике, работает музей, а в Иркутске, где Александр Валентинович провел большую часть жизни, установлен памятник и мемориальная доска на ТЮЗе, носящем имя писателя. Но не может полноценно заработать музей. Здание на улице Богдана Хмельницкого требует серьезных вложений. Торжественное открытие состоялось 19 августа 2007 года, но к этому моменту смогли привести в порядок лишь небольшую часть помещения. После торжественных речей, посвященных 70-летию драматурга, все затихло. Строители ушли, реконструкция почти замерла. Об этом в июне на заседании комитета по социально-культурному законодательству областного парламента в очередной раз рассказала Галина Солуянова, зампредседателя правления фонда имени Вампилова. Позже на объект выезжала представительная комиссия. Как впоследствии писали информагентства, «вопрос вызвал живой интерес». Так хочется, чтобы этот самый интерес дожил хотя бы до 350-летия Иркутска.

А может, нам стоит почерпнуть рецепт у самого Шукшина? В одном из своих интервью Василий Макарович сказал следующее: «Я хочу, чтобы для решения тех или иных ситуаций люди чаще привлекали совесть и силу сердца своего. Совесть, совесть и совесть...»

Загрузка...