Страсти по соболям: правда пушного промысла

Иркутская область теряет былую славу одного из главных добытчиков пушнины

Продолжение. Начало в номере № 27

Беззащитные... охотники

Община коренных малочисленных народов «Гиркил» была организована в 1999 году, а уже в 2000-м, как рассказал Виктор Романов, ООО «Тайга-тур» приобрела и отправила ей оружие, боеприпасы, продукты, сукно и т. д. — всего на 1,5 млн рублей. По договору община обязалась на эту же сумму поставить соболя. Но не поставила. Женщина, стоявшая во главе «Гиркила», иркутского купца, давшего местным охотникам возможность работать, как говорится, кинула. Увезла соболей в другое место и там продала. А вскоре община распалась. Так что бывают у нас теперь не только фирмы-однодневки, но и национальные общины-однодневки. Создались, аванс взяли, а потом самоликвидировались.

В общем, коренные малочисленные народы нашего Севера теперь далеко не те, что в старые времена, когда купцы за ящик водки, за дешевые стеклянные бусы, простой железный чайник могли забрать у пьяных аборигенов-охотников чуть ли не все их пушные богатства. Хотя, говорит Романов, в данном конкретном случае сами охотники пострадали не меньше, чем он. Есть и их вина: надо смотреть, думать, кого выбираешь руководителем общины. А выбрав, следить за его деятельностью, контролировать, требовать, проверять финансовую отчетность. Чего сделано не было.

Года три назад, продолжил свой рассказ Виктор Романов, произошел еще один некрасивый случай. ООО «Тайга-тур» работала тогда с общиной коренных малочисленных народов «Илэл», руководит которой Андрей Крапивин. Проавансировали охотников в начале промыслового сезона. Крапивин поставил иркутянам партию соболя, ее продали на аукционе за достойную цену. ООО «Тайга-тур» выплатило Крапивину для расчета с добытчиками пушнины тоже достойную цену — по 2850 рублей за шкурку. Каково же было изумление Романова, когда он узнал, что председатель общины «Илэл» заплатил своим охотникам всего по одной тысяче рублей. То есть внаглую обманул их. Более того, на возмущение рабочих ответил: Романов с ним якобы полностью не рассчитался.

 — Сколько Крапивин должен был заплатить каждому промысловику? Вы эту сумму заранее оговаривали?

 — Разумеется. Договорились, что на нужды общины пойдет 10—20%, а остальные деньги — охотникам лично. Это более 2 тыс. рублей за соболя. 15 мая 2008 года Иркутский областной арбитражный суд обязал Крапивина выплатить в срок не позднее 15 февраля 2009 года 1,2 млн рублей долга. Сегодня уже июнь, но денег нет. За дело принялись судебные приставы. Однако Крапивин бегает и от них, и от долгов, и от членов своей общины.

 — Где же выход, Виктор Иванович?

 — Надо переболеть этот тяжелый период становления цивилизованного пушного бизнеса. Надо помогать добытчикам пушных зверьков встать на ноги. Добиваться, если уж говорить по конкретной ситуации, чтобы во главе общин коренных малочисленных народов стояли люди ответственные, а не проходимцы. Чтобы они несли персональную ответственность перед охотниками за организацию промысла. Ну и вести следует столь непростой бизнес, в котором задействовано так много разных людей со своими разными интересами, в рамках закона. Постепенно, не сразу, но мы, думаю, к этому придем. Другого пути в современных условиях просто нет. Число фирм, заготавливающих пушнину, увеличилось. Их по Иркутской области, если верна моя информация, уже семь. Они конкурируют между собой, не дают слишком занижать закупочные цены. Таков закон конкуренции. Так что у охотников при сдаче шкурок пушных зверьков есть выбор. Что же касается численности этих диких животных, то ваши собеседники правы: она растет.

В самом деле, слухи о том, что за последние годы чуть ли не всех соболей истребили, мягко говоря, сильно преувеличены. Дело обстоит как раз наоборот. Численность этого пушного зверя по данным ученых Иркутской государственной сельхозакадемии выросла с начала 90-х годов в два раза. В службе по охране и использованию животного мира Иркутской области мне предоставили более конкретную динамику цифр, начиная с 2000 года. Так, если послепромысловая численность соболя в 2000-м составила 105,6 тыс. особей, то в 2009-м — уже 169,8 тыс. Добывают у нас и зайца-беляка, численность которого выросла с 168,6 тыс. в 2000 г. до 184,8 тыс. в 2009-м. Больше стало по сравнению с 2000 годом лисицы, ее численность выросла с 5,6 до 13 тыс. особей. Ничем другим, кроме как снижением масштабов промысла, увеличение этих цифр специалисты объяснить не могут. Связь тут прямая, говорят они. Охотиться стали меньше на всех пушных зверей, не только на соболя.

Мечты о Сибирском пушном аукционе

Все, с кем мне удалось поговорить на тему, рассматриваемую в этой статье, сетовали, что в целом организация охотничьего промысла в Иркутской области значительно проигрывает существовавшей в советские годы. Это не ностальгия, это реальность. Особенно удручает отсутствие единого координирующего центра, который бы грамотно и мощно представлял хозяйства пушно-меховой отрасли на международном аукционе, в стенах правительства страны и региона, защищал интересы промысловиков. Это именно их ряды, напомню, сокращаются, тогда как охотников-любителей становится все больше. Целый ряд специалистов, в том числе руководитель службы по охране и использованию животного мира Иркутской области Валентин Бороденко, считает: надо приблизить пушные торги к охотнику и заготовителю, открыть в Иркутске Сибирскую пушно-меховую биржу. Чтобы из той же Катанги везти соболя не в Санкт-Петербург, а в столицу Восточной Сибири. Ко всему прочему, тогда и налоги оставались бы дома, на нашей территории. Идея, между прочим, не такая уж и утопичная. Ее упорно отстаивал еще лет 5—7 назад тогдашний (ныне покойный) председатель Иркутской областной организации охотников и рыболовов Михаил Каверзин.

Почему говорят именно об Иркутске, как втором (после Санкт-Петербурга) возможном международном пушном аукционе на территории России? Да потому, что таковы объективные обстоятельства. Если раньше очень значительную часть меха выдавали Урал, Зауралье, северные регионы европейской части страны, Западная Сибирь, то в течение последних лет ресурсы там серьезно поистощились. Где-то из-за слишком интенсивной охоты, где-то, как в Западной Сибири, из-за резкого уменьшения среды обитания пушных зверьков ввиду заполонившей все и вся газо- нефтеразведки и добычи. В результате центр пушного промысла окончательно переместился в Восточную Сибирь. А поскольку именно соболь востребован сегодня в мировой торговле больше всего, его заготовка вышла по объемам на первое место, то и об открытии нового аукциона в Иркутске ставить вопрос вполне корректно и своевременно. Соболь-то нашенский, водится у нас, поэтому нам и карты в руки.

На Сибирском аукционе можно было бы организовать продажу и так называемой цветной пушнины (лисица, колонок, горностай, ондатра и т. д.), которая на Санкт-Петербургском аукционе практически не востребована. Тем же китайцам, японцам, корейцам ездить туда далековато. А вот до Иркутска им — рукой подать. Транспортные расходы — они ведь тоже играют в наши дни немаловажное значение. Да и время в пути экономится. Сибэкспоцентр проводит в Иркутске ежегодно охотничью выставку-ярмарку, где можно много чего приобрести. В том числе охотничью продукцию, охотничьи трофеи. Но вот реализацией пушнины она не занимается. Не положено. Мягким золотом принято торговать на биржах, поскольку дело это тонкое, специфичное, требующее большого числа знатоков и специалистов очень узкого профиля. Так что остается только один путь — открывать аукцион.

Стремление географически приблизить международные биржевые торги к тем местам, где сырье добывают, становится в новой России тенденцией. Особенно в последние 2—3 года. Вот хотят торговать нашей нефтью не в Лондоне, а в Санкт-Петербурге. Да еще не за американские доллары, а за российские рубли. Почему бы и нет? Товар ведь наш. А чей товар, тому положено и музыку торгов определять. Мы ведь когда-то, не так уж и давно, торговали российской пушниной на международном аукционе в Копенгагене. Теперь вот — в Санкт-Петербурге.

Продолжение в следующем номере

Метки:
baikalpress_id:  35 171
Загрузка...