Сильнее рака

Несмотря на прогнозы врачей, братчанка Ольга Домникова, парализованная после тяжелой онкооперации на позвоночнике, победила опухоль и стала ходить

Окончание. Начало в № 26.

После автомобильной аварии у Ольги Домниковой на месте ушиба стала расти опухоль: больно было не то что двигаться, даже лежать. Операция, которую нейрохирурги сделали, чтобы остановить рак, принесла мало облегчения несчастной — из больницы женщину привезли парализованную: полгода ее просто переворачивали на клеенке, сама она была не в силах. Врачи не верили, что Ольга Ильинична когда-нибудь встанет на ноги. Но братчанка сумела сотворить чудо: благодаря упорному труду над собой и помощи специалистов иркутского центра Дикуля через четыре года она заново начала ходить.

А судьба продолжала испытывать: во время занятий в спортзале женщина упала с тренажера — головой на бетонный пол, перенесла вторую операцию. А потом опять потрясла врачей: спустя три года после падения у нее исчезла ожившая было в позвоночнике опухоль.

На берегу Эгейского моря

Ольга Домникова ровным голосом рассказывает, как врачи сняли с нее смертельный диагноз, а на нас смотрят лики святых — мы беседуем в тишине часовни Преподобного Ильи Муромца в иркутском Центре Дикуля. Опухоли больше нет — услышав невероятную новость, Ольга Ильинична как бы родилась заново! Воскресла в который раз — если вспомнить, сколько женщине пришлось вынести раньше! С этой минуты дальнейшая жизнь братчанки, и без того до краев наполненная драматическими событиями, все больше стала походить на достойный экранизации роман — впору снимать кино...

— Я занялась сетевым маркетингом, — продолжает свою тихую исповедь Ольга Ильинична. — Распространяла биодобавки известной международной компании, которые помогли мне встать на ноги. Поехала по России — работала в Кемеровской, Новосибирской областях, в Москве. Потом махнула в Турцию — там прожила четыре с половиной года.

Сначала занималась торговлей. Затем помогала одному турецкому актеру, который исполнял популярные песни на эстраде. Сам он жил в Стамбуле, а его оркестр — в Анталии, в пятизвездочном отеле. Актер приезжал в четверг, в пятницу и выходные активно репетировал и по вечерам выступал с музыкантами, а в понедельник уезжал обратно, в Стамбул. Я его встречала, сопровождала, а бывало, тоже ездила с ним в столицу.

Как меня принимали на работу — отдельная история. Там ведь стараются взять человека до 45 лет и без золотых зубов, — слава Богу, у меня их нет. Когда я устраивалась, то честно предупреждала: «Мне уже 60!» Глядя на меня, все улыбались — не верили. А когда я добавляла, что была парализованная, — улыбались еще шире. Это понятно: я тогда бегала на шпильках. Правда, ножка у меня все равно приволакивалась, но обычному человеку это было незаметно — только специалист-ортопед догадался бы по походке о моих проблемах.

Носочек зацепился...

— Последние полтора года я работала в семье. Произошло это случайно. Дело в том, что согласно визовому режиму каждые два месяца нам, русским туристам, надо было выезжать в Россию: я в Одессу плавала на пароходе или в Москву летала самолетом. Потом возвращалась. В тот раз я пошла покупать билет, и у меня сдернули сумочку с плеча. А там загранпаспорт, деньги — я осталась ни с чем. Ходить по городу было нельзя — полиция остановит, а я без документов... Осталось уйти в семью — девочку смотреть, няней.

Семья, в которой я работала, была обеспеченная, у них в Бодруме на побережье Эгейского моря — дом, яхта. Мы там весь июль прожили. Жара 40. Я специально не загорала, понимала: моему здоровью это не на пользу, но плавала в море — по часу, не меньше, а через воду-то ультрафиолетовые лучи проходят. Потом, овощи и фрукты там с гормоном роста. А я же травоядная: утром обязательно салат — помидорчик-огурчик, с укропчиком-лучком, после обеда фруктовое ассорти, йогуртом заливаю. Конечно, солнце и гормон роста спровоцировали мою болезнь... В августе мы еще раз летали в Бодрум. Возвращаемся, я по лестнице поднимаюсь и чувствую — носочек раз и зацепился за ступеньку. Сразу говорю хозяйке: «Я сентябрь отрабатываю и в конце месяца уезжаю домой». — «Почему?» — «У меня проблемы со здоровьем». Она, конечно, не поверила: смотрит, перед ней цветущая женщина — никогда от меня ни одной жалобы не слышала. А я по ноге чувствую: раз стала приволакиваться, нужно торопиться.

6 октября я уже была в Братске. Квартира, конечно, за эти шесть лет, что я не жила дома, пришла в ужасное состояние. Договорилась с ремонтом, купила краски, обои, таскала их на своих руках. А 26 октября у меня отнялись ноги.

Успела бы...

Ольга Ильинична сразу отправилась по знакомому адресу: в областную больницу, в Иркутск, к своему нейрохирургу. На вопрос, что делать, ей сразу предложили операцию. Женщина отказалась, решив, что будет лечиться сама. Благодаря своей многолетней методике и силе воле протянула еще год. А в 2007 году все-таки легла на операционный стол — опухоль набрала силу.

— Вернись я из Турции пораньше, успела бы, — уверена Ольга Ильинична. — Поднялась бы без операции.

Врачи принесли женщине немного облегчения, боли чуть утихли, но ненадолго. Совсем скоро Ольге Ильиничне пришлось вновь спасать себя самой — медики оказались бессильны.

— После второй операции, во-первых, я знала, как правильно себя вести, — делится Ольга Ильинична. — Меня только с реанимации привезли, я сразу наказала: валик мне под колени, под стопы и так далее. Я все время делала дыхательные упражнения. Лежу, тело у меня не шевелится, но мышцы работают. Пока я лежала, все было нормально. А когда стала подниматься и на ходунках покидать палату, у меня, как выяснилось позже, в двух местах порвался ликворный мешок. Знаете, внутри позвоночника натянут как бы жесткий чулок, в нем находится жидкость (ликвор), а в ней спинной мозг. Внутри этого ликворного мешка нейрохирурги во время операции все соскабливают — чтобы опухоли не осталось. По идее, после этого его нужно хорошенько залатать, сделать пластику, а мне этого, вероятно, не сделали. Во-первых, посмотрели на возраст — 65 лет, ну куда это ей в таких годах шевелиться? Во-вторых, после реанимации брали пункцию — кололи 8 раз, а иголка длиннющая. И плюс к тому, что во время операции дыры не закрыли, еще и после насквозь прошили. И когда я стала активно двигаться, все порвалось.

Чувствовала я себя замечательно, и вдруг меня прострелила боль от копчика до головы. Повернуться не могу, поднялась высокая температура. Вызвали нейхирургов, а у меня под кожей шишки. Прокололи их — это ликвор, он уже наружу вытекает. А что такое спинной мозг без ликвора? Это гибель! Сначала в областной нейрохирургии меня смотрели, развели руками, сделать ничего не можем. Как бежит, так и бежать будет. Как болит, так и болеть будет. Температура держится уже три месяца. Меня перевели в факультетскую клинику, снова отвезли на обследование, которое четко показало: в двух местах позвоночника течет ликвор. Мне опять пишут направление в областную: закрыть. Областная в ответ — сделать данную операцию технически не представляется возможным. Я поинтересовалась, что из меня вытекает, оказалось: соединительная ткань.

Тогда Ольга Ильинична стала поднимать старые связи. Позвонила в компанию, где когда-то работала с БАДами. Ее вспомнили — ведь результат был очень хороший. Составили программу — что можно попить, чтобы восстановить соединительную ткань. Обошлось не так дорого — 16 тысяч.

— За полтора месяца у меня все затянулось! — говорит Ольга Ильинична. — Ушла температура, боли, и это я сделала без врачей. Я начала подниматься, села на коляску. Сейчас встать и несколько шагов сделать я в состоянии, у меня проблема в другом. На коляске я не из-за парализации, а из-за того, что колени не держат: молодая была спортом занималась — связок нет, мениски удалены. Поберечь надо колени. Но, слава Богу, что я могу с третьего этажа спуститься хотя бы, в автобус подняться, держась за что-то. Мне намного легче, чем всем остальным.

Спасение в друзьях

В Центр Дикуля Ольга Ильинична приезжает три раза в год — поддержать здоровье. «Что здесь получу, с тем год и живу», — говорит она. Дома, в Братске, из своей квартиры Ольга Домникова почти не выходит — тяжело. Но с домашними делами справляется самостоятельно.

— Единственное, чего не могу, — помыть окна и снять и повесить шторы. Стираю, глажу, мою, готовлю — все сама. Давно не покупаю хлеб — пеку, — делится Ольга Ильинична. — Я всегда нахожу себе работу, постоянно что-то придумываю. Просто незанятым трудно быть человеку в нашем положении, поэтому у меня планов громадье: не то что этот год, уже тот распланирован. Было два дня, когда мне вдруг нечего стало делать, и сразу появились мысли: а смысл-то моей жизни какой? Почему я живу, что сейчас могу? Я поняла, что этого вообще нельзя допускать.

День начинаю с зарядки, телевизор часами не смотрю, много читаю, занимаюсь самообразованием — работаю над собой, над своими мозгами. Мои подружки идут в театр, если есть возможность, я с ними — они меня забирают. Они в ресторан — и я тоже себе позволяю.

К моему дню рождения я делаю близким друзьям подарки — своими руками. Считаю, это единственный день в году, когда я могу их вместе собрать и выразить свою любовь, потому что живу я во многом благодаря им.

Вера

А еще этой не обыкно венно мужественной женщине (не могу назвать ее инвалидом, а даже просто — пенсионеркой) помогает вера. Здесь, в Центре Дикуля, она стала поддерживать себя молитвой, впервые исповедалась батюшке — теперь это уже потребность, без храма Ольга Ильинична скучает.

— У меня дома много домашних иконок, я их собрала, художественно оформила, и получился иконостас. Я подхожу к нему и своими словами прошу: «Господи, помоги, вразуми!» Не знаю, сколько проходит: час, полдня, сутки — и вдруг появляется мысль, я уже нашла решение. Случилось горе-неприятность, найди силы, подойди, поблагодари Бога: спасибо тебе и за это. Почему? Мы не знаем, что было бы, если бы случилось иначе...

Я для себя четко поняла: мы умные все — читали книжки о кармах, чакрах, мантры, и солнцем заряжались, и еще что-то... Теперь я знаю, что все это — наносное, какие-то науки, которые идут где-то рядом. Я пришла к мысли: все просто — надо верить. Я поверила — мне с этим легко.

И не гневи Бога. Не стоит плакаться, ныть и говорить, что у тебя все плохо. Может я, конечно, по жизни была позитивная. Но многое я сейчас пересмотрела. Если я ночь не спала, если у меня что-то болит, а ты ко мне зашла, и я тебе буду полдня про это рассказывать — разве у меня болеть меньше станет? Давай лучше о чем-нибудь другом поговорим! Я в таком душевном разговоре обо всем забываю.

Метки:
baikalpress_id:  35 160