Улыбка Королева

Много лет цензоры запрещали публиковать материалы о встрече с легендарным конструктором, произошедшей на Байконуре

...Да, давно это было: в начале 60-х годов, когда меня и друзей-товарищей после окончания десятилетки, все чаще стали вызывать на различные комиссии в военкомат. Приближалась служба. Не помню случая, чтобы в то время кто-либо из нас косил от армии, ища самые несусветные причины, как это делается сегодня. Не думаю, что только пресловутая дедовщина тому виной. Впрочем, я не об этом...

Я о том, что армия, где пришлось тянуть лямку целых 3 года (а не год, как сегодня), — так вот армия мне много дала, многое удалось увидеть своими глазами, изучать и работать на такой технике, которую не каждому довелось видеть, осваивать.

Итак, служил я на ракетном комплексе в Плесецке, что в Архангельской губернии, и был тот комплекс страшно засекречен. Пришлось побывать и на Байконуре, откуда и велись запуски межконтинентальных стратегических ракет. Многих удалось повидать в Плесецке именитых гостей: сюда приезжали наши командующие — Неделин, Бирюзов, политруководители Хрущев, Брежнев, Устинов...

Но с нами, солдатами срочной службы, они не встречались: денек побудут на комплексе, посмотрят на нашу красавицу ракету, ловко опутанную проволокой с нанизанными на нее хлорвиниловыми маскировочными листьями, и, половив рыбки в протекавшей неподалеку от ракетной площадки речки, уезжали восвояси.

А вот кого пришлось увидеть и чей облик запал в душу на всю жизнь, так это Сергей Павлович Королев, генеральный и гениальный (!) конструктор ракет. Имя его многие годы было под строжайшим запретом, но когда мне однажды удалось тиснуть очерк к Дню ракетных войск и артиллерии, то цензура спокойно пропустила его имя в газете: иркутским цензорам было неведомо, кто и что оно такое — Королев. Ниже я расскажу, как мы увидели и услышали его самого.

Там, где не нужен автомат

Только несмышленому надо объяснять, что в первую очередь (или, если хотите, одновременно) ракеты строились не только и не столько для ученых целей, сколько для самообороны. И работали, запуская ракеты, именно военные. Большие военные чины руководили запусками, а вот обслуживали ракеты мы — военнослужащие срочной службы, среди которых был и ваш покорный слуга.

— Но ведь у меня, — сказал я перед отправкой военкому, — зрение... не того... слабое.

— Ты будешь служить там, где автомат не понадобится.

Лукавил военком: первые три месяца нас, салажат, обучая курсу молодого бойца, еще как гоняли по полигонам (учили стрелять именно из автоматов), нажимали на строевую и физическую подготовку. И, конечно, политическую — а как же без этого в те годы!

Короче, шла служба как служба — не хуже и не лучше, чем у других. Если бы не то самое, что называем мы безликим общим словом «техника». Если бы не техника на грани фантастики. Если бы не безудержно рвущийся наружу почти нечеловеческий восторг перед гением, сотворившим это чудо — ракету.

...Стоит она на стартовой площадке — стройная, как девушка, и величественная одновременно (куда твоей Эйфелевой башне!), под сверкающей на солнце серо-голубой обшивкой, с начинкой, вобравшей в себя все самое-самое, чего достигла к этому времени человеческая мысль. Задрав голову и раскрыв по-детски рот, любуешься этим совершенством — и в голову приходит, что ведь это чудовищный по силе и страшный своей непредсказуемостью монстр, с 10-этажный дом высотой. Не приведи Господь испытать на себе сокрытые в нем достоинства. Монстр, приготовленный для войны (то бишь для обороны страны). В Плесецке запусков не предполагалось: стоило поднять хотя бы одну ракету — сей факт противостоявшие нам американцы мгновенно зафиксировали бы на своих радарах. И потому запуски делать мы ездили далеконько, в апробированное местечко — на Байконур, в Казахстан.

Вот так однажды пришел приказ: хватит тренировок, пора показать себя в деле. На Байконур! Нас рассаживают по вагонам, суют каждому по большому пакету сухого пайка. Едем, останавливаясь только на захолустных полустанках: чтобы комар носа не подточил, чтобы не высмотрел кому не надо в мальчишках с артиллерийскими шпалами на погонах — кто они есть на самом деле. Где-то впереди бежит еще один состав — с зашторенными окнами, закамуфлированный под спальные вагоны. Нам везде дают зеленый — только зеленый. И невдомек никому, что за плотными шторками на специальных лонжеронах покоится разобранная по частям наша голубушка, наша ракета, коей предназначение одно — взлетев над горячими песками Средней Азии, упасть в далеких водах Тихого океана. Это и было нашей задачей, нашей «практикой».

Жаркие объятья космодрома

...Байконур встречает страшной, невыносимой жарой. Тамошние «старики» советуют обернуть сапоги двумя вафельными полотенцами — иначе сгорят ноги. Вокруг, насколько хватает глаз, — пустыня, огороженная колючей проволокой, рядами сверхсекретных КПП, кишащая скорпионами, тарантулами, варанами. Бегаем за этой фауной как дети, любопытные, как дикари. Поймав скорпиона, стравливаем его с фалангой — чья возьмет. Припав к крану с водой, пьем ее, теплую, желтую, до изнеможения, отрываясь от крана только тогда, когда мешком набухнет живот. Потом научились: выпивали утром по трехлитровому чайнику подсоленного чая — и хватало на целый день. И вот день старта.

Вернее, ночь. Тихая, чернющая как сажа. Наша стартовая команда делает свое дело, заправщики — свое, электронщики, прозванивая цепи, ищут вечно исчезающую искру. Горят прожекторы — в их свете отливают золотом корпуса повисшей на своих «скулах» ракеты. Идут последние приготовления к пуску. Метроном начинает громко, на всю площадку, отсчитывать секунды готовности. Наконец в динамике слышатся разные голоса офицеров: «Команда А готова!», «Команда Б готова!» Раздается долгожданное: «Всем оставить стартовую площадку!» По правилам мы должны, сделав свое дело, уехать от старта на 10 километров в специальном мотовозе — от греха подальше. (Неделин погиб именно на старте, пренебрегши этим правилом, тогда ракета, едва поднявшись, упала прямо на КП...)

— Ты как хочешь, а я не уеду! — мой приятель стартовик Сережка возбужденно блестит глазами. — Спрячемся вон в те чехлы у монтажно-испытательного корпуса — никто не увидит. Как можно упустить старт ракеты?! Век себе не простим. По телеку смотреть — это же совсем не то! Ну, решайся!

Уговорил. Мы, увильнув от посадки на мотовоз, скрывшись от начальства, остаемся за несколько десятков метров от стартового комплекса, укрывшись серебряным капюшоном, которым обычно закрывают головку ракеты. Прознай кто-нибудь о нашей выходке — быть бы нам с Сергеем на губе, а мне, как старшине, врезали бы и почище. И вот — остались. Остались, даже не подумав, что было бы с нами, если бы ракета упала на старте. Невидимый голос отсчитывает в тишине последние секунды: 9, 8, 7... 3, 2, 1. Ключ на старт! И в ту же секунду мощный сполох выхватил из темноты всю пустыню вокруг, ослепил глаза. По ушам больно ударил чудовищный рев. Казалось, рвутся одна за другой сразу тысячи бомб. Нас прижало воздушной волной к стене; плотный воздух, который бил от старта, не давал вдохнуть. Ракета будто в раздумье на долю секунды задержалась на месте. Но рев двигателей нарастает, и вот, с трудом преодолевая земное притяжение, она подалась медленно-медленно вверх. Секунды — и оранжевый хвост, бьющий из сопел, пожелтел, стал короче: ракета стремительно ушла в космос. Пошла, пошла! Мы с Сергеем били друг друга по плечам, размахивали руками, будто подгоняя покинувшую нас серебряную птицу. А она уже где-то далеко-далеко в небе. Вот она плавно повернула свой острый клюв» на восток — к Тихому океану.

— Ну, — кричит, бьет меня в грудь Серега, — ради такого стоило остаться! А теперь — тихонько смываемся со стартовой площадки.

Встреча с генеральным

И вот снова родной Плесецк.

...Сергей Павлович Королев прибыл к нам в Плесецк с большой группой офицеров, генералов и специалистов в гражданской и военной форме. Сам был в легком чесучовом костюме. Утром нас построили прямо на бетонке, у старта. Королев подошел поближе, вглядываясь в наши лица.

— Мне доложили, — сказал он, — что ваша часть сократила время установки изделия на старт. Не нужно доказывать, как это важно — выиграть эти несколько десятков минут. Сейчас вы покажете, где найдены эти ваши минуты приехавшим со мной специалистам. Не обращайте внимания на звания и погоны. Работайте спокойно и ответственно...

 Сигнал тревоги был дан ночью (хотя мы уже прослышали о ней и спали одетыми в гимнастерки и брюки). В два ночи мощно загудела сирена, и, прихватив в ружейной комнате автоматы (зачем они на старте?! Не у одного меня на лице отражалось недоумение), помчались на ракетную площадку (совсем недалеко от казарм). Под командой своих офицеров быстро занимаем каждый свой боевой пост. Ловко и спокойно мой друг сержант Серега Серебряков вбегает по лесенке в кабину установщика. На лонжеронах установки лежит, блестя боками, наша голубушка. Раздается команда: «К работе!» Серега жмет на кнопки. Ракета медленно носом вверх поднимается к площадке. Отлично знает свое дело Серебряков.

Простой крестьянский парень, раньше державший в руках разве что вожжи колхозных лошадей, точно заправский капитан, устремляет огромную махину к несущим мачтам. Всюду копошатся стартовики. Страшно работать там, на площадках, на огромной высоте — и не каждому это по силам. Внизу, на рельсах, стоят огромные железнодорожные цистерны с горючим, жидким азотом, кислородом. При старте сопла ракеты дают такую температуру, что обгорает техника, кабели, оборудование. Вот почему нужен азот — он одновременно с командой «пуск» мощной волной окутывает, остужая, оборудование. Сейчас азот не нужен: наша задача — поставить ракету, заправить ее баки, обслужить все ее площадки и... доложить о готовности. Старт сейчас не нужен: мы должны сработать до условной команды «пуск». Нужно выиграть время, чтобы не опозориться перед генеральным, чтобы не подвести своего командира. Разбор полетов начался утром на плацу. Королев в окружении маршалов, генералов чему-то слегка улыбается. Запросто здоровается с нами. Как ему отвечать — не знаем, наше «Здравия желаем, товарищ...» замолкает на полуслове; откуда нам знать звание Королева? А у Королева, похоже, хорошее настроение. Он улыбается в ответ на наши настороженные улыбки, подставляет лицо мягким осенним лучам солнца.

— Ну что ж, — говорит он, — в общем и целом вы молодцы. Часть у вас только-только сформировалась, а вы уже неплохо справились с общей задачей. Но с экономией времени некоторая неувязочка.

Он улыбнулся совсем уж открыто:

 — Экономили-то вы на чем? Ну, например, где надо задействовать 12 домкратов, вы обходились десятью: дескать, и так сойдет. Конечно, сошло и так — ведь конструкторы строили наше изделие с большим запасом прочности. А вот вы на этих запасах-то и экономили. Но — хорошо, что хорошо кончается: время установки, хоть и немного, вы все-таки подсократили. В дальнейшем давайте так: сокращать его не в ущерб безопасности, а за счет мастерства. И, повернувшись к Михееву (нашему командиру части), сказал:

— Ну что ж, товарищ полковник, обещанных отпусков кое-кто вполне заслужил. Начало у вас доброе. Так и держите марку одной из лучших частей ракетных войск.

Прошло немало лет, но все это — и плац, и огромное изделие (ракету, кстати, между собой мы никогда не называли ракетой), высившееся невдалеке за соснами, и наш солдатский серый шинельный строй, и улыбка Королева — все это как сейчас перед глазами.

О Королеве ни-ни...

Отслужив и приехав в Иркутск, окончив университет, поступив в молодежную газету, я пытался хоть что-то рассказать из давно пережитого. Вначале в «Молодежке» кое-что мне удалось напечатать. Но как-то мое творчество попалось на глаза кому-то в Москве. И все — лавочку прикрыли!

— Поезжайте в Москву, — говорили теперь цензоры, — получайте разрешение у командования и печатайтесь на здоровье. Иначе — ни-ни.

(В это время американцы, кстати, всего за 4 доллара могли наблюдать за стартом своих космических кораблей на мысе Канаверал: плати — и смотри.) Сейчас этих запретов нет, как нет и цензоров.

...Новые песни придумала жизнь. Остался за границей замечательный космический центр «Байконур». Говорят, непросто живется нашим семьям в столице этого района — городе Ленинске. Слышу, читаю об этом — обидно становится.

А Плесецк... он в моей душе на всю оставшуюся жизнь.

Метки:
baikalpress_id:  35 166
Загрузка...