Сильнее рака

Несмотря на прогнозы врачей, братчанка Ольга Домникова, парализованная после тяжелой онкооперации на позвоночнике, победила опухоль и стала ходить

Когда человек здоров, ходит, ему послушно собственное тело, он не замечает вокруг себя людей, живущих по-другому — через боль. Они с трудом передвигаются в колясках, а то и вовсе лежат парализованные, не способные пошевелить даже пальцем. Каждое движение стоит им физических страданий и душевных мук. А как этим людям хочется встать и пойти! Казалось, все отдали бы за это. Братчанка Ольга Домникова долго и мужественно боролась за свою заветную мечту — подняться на ноги. После диагноза «рак спинного мозга» и тяжелейшей операции на позвоночнике женщина была полностью обездвижена: полгода ее просто переворачивали на клеенке — самой повернуться было не под силу. Врачи говорили сыну Андрею: «Не надо строить иллюзий, ваша мама никогда не будет ходить». Но Ольга Ильинична, избегая сочувственных взглядов, не верила: «Как это — не буду ходить? Да я танцевать буду!» И ведь танцевала! И где — в Турции, на берегу Эгейского моря!

Авария

По воле случая уединились мы с Ольгой Домниковой в часовне Преподобного Ильи Муромца, что в Центре Дикуля. Наши приглушенные голоса поднимались к небольшому церковному куполу, и в окружении икон с ликами святых рассказ женщины, сидевшей в коляске, был похож на исповедь. Ольга Ильинична поведала о своей нелегкой судьбе — спокойно и доверительно:

— Это случилось в Усть-Куте. Мы работали на причалах со взрывчаткой, возвращались в город и попали в аварию — на нас наехал лесовоз. Мне удар пришелся в спину и голову. Я вылетела через дверку машины и, когда пришла в себя, увидела: все лежат в неестественных позах. Подумала: погибли... Лесовоз остановился. Водитель дал мне какую-то рубаху, чтобы заткнуть рану в пробитой голове — кровь хлестала и стекала по волосам. Собрали мы всех — люди оказались в шоке, но живы, — отправили в больницу.

Я шоферу лесовоза говорю: «Вези меня обратно на причал, попрошу, чтобы машину забрали и в город позвоню, что случилась авария». Но пока шла — отключилась, упала без сознания, как — не помню. Ведь на самом деле я пострадала больше всех.

Меня увезли в больницу на каком-то автобусе, врачи зашили рану. На то, что меня рвет на столе, что означает сильное сотрясение мозга, даже никто не обратил внимания. Мне забинтовали голову и сразу отправили домой. Сама я дойти не могла — все перед глазами кружилось и плыло... Спасибо, люди помогли. Видимо, в силу моего характера (я не стонала, не ныла, шутила; стригут голову — прошу: «С прической поаккуратнее...») решили, что ничего серьезного. А спустя четыре года на месте ушиба образовалась опухоль спинного мозга. Ольге Домниковой было 48 лет.

Оказалось, не радикулит

— Я всегда любила спорт. А тут дети выросли, внучка взрослая, и по шесть дней в неделю после работы я проводила в спортзале: два дня в тренажерке, два — в теннис играла и два — ходила в бассейн и сауну. Думаю, это мне помогло протянуть четыре года, но опухоль потихонечку росла.

Помню: когда из Усть-Кута я уже переехала в Братск, то выступала там за команду по настольному теннису. Надо в соревнованиях участвовать, а я — ни согнуться, ни разогнуться. Тренер мне: становись к столу, радикулит подождет! А я никак...

Постепенно начала теряться чувствительность в одной ноге. Меня это так раздражало! Хожу, бегаю, но скребу ногу прямо до крови — ничего не чувствую! А потом она стала провисать, но я все еще терпела. Спина болела, я совсем перестала ложиться, спала сидя — с полгода, наверное. А уже когда начались нестерпимые боли в пояснице, я обратилась в больницу. Мне три месяца лечили остеохондроз: массировали, грели, чего нельзя делать при опухоли, и у меня совершенно отказали ноги. Я там же, в больнице, упала — и все, встать не могу! Зав. отделением вздыхала, качая головой: «Мы вас залечили!» Но уверяла: все нормально! «Как же нормально? Я на ноги подняться не могу!» — говорила я. Она отвечала: «Пройдет».

Еле живую подружки привезли меня домой. Участковый врач-невропатолог, увидев мое состояние, тут же распорядилась: срочно в Иркутск! Меня привезли в нейрохирургию — и сразу на операционный стол: отсчет, как оказалось, пошел на часы, опухоль выросла очень большая и уже выкатилась из спинного мозга.

Голова лежит, а тела нет

— Мне сделали операцию, естественно, я была никакая — 6 месяцев только на клеенке переворачивали, сама не могла повернуться. Самое страшное из того, что я пережила (сколько лет уже прошло, до сих пор этот ужас помню), это ощущение: голова лежит, а тела нет! Когда здоровый человек ногами не шевелит, он мысленно может представить, что он их поднимает, опускает, сгибает. У меня — ничего! Кто-нибудь входит в палату, я сразу спрашиваю: «Посмотрите, у меня там, внизу, что-нибудь есть?» — «Есть, ноги лежат...» Я говорю: «Покажите!» Мне приподнимают, вижу, что нога, но в то, что она моя, не верю.

Из больницы сын привез меня домой мешком, побыл 15 минут, и все. Живет он в другом городе, человек бизнеса, понятно, что ему некогда. А я не вставала. Но у меня хорошее окружение, много друзей. Каждый день ко мне кто-то приходил. Подружки брали ключи, открывали квартиру, готовили — меня покормят, перевернут, оботрут, какие-то горшки за мной вынесут. На ужин что-то завернут, завтрак оставят. Знаете, мне всегда везет с людьми, не понимаю почему: у меня у самой характер резковатый, категоричный, но друзья очень душевные. Врачи пробовали меня поднять — бросили. Детям моим сказали: не стройте иллюзий, ваша мама никогда не встанет... Но у меня даже мысли такой не было! Я почему-то верила и не могла видеть лица друзей, которые со слезами на глазах, желая утешить, но без всякой надежды говорили: «Ты встанешь, будешь ходить...» Меня это бесило — я не могла выносить эту жалость к себе, возмущалась: «Почему ходить? Я танцевать буду!»

Я поняла, что стала не такой, как все, и хотела уйти в мир, где буду чувствовать себя равной, мечтала попасть к людям таким же, как и я. Мой доктор-нейрохирург, к которому я обратилась за помощью, подсказал: есть такое место в Иркутске — Центр Дикуля, тебя не сразу, но возьмут...

Ходить заново

— В 1992 году я впервые приехала в Центр Дикуля. Взяв отпуск, меня увезла подруга, тренер по плаванию в Братске. Попала я к удивительному инструктору Алексею — из тех, кто учился непосредственно у Дикуля.

Хочу сказать, что центры Дикуля по России есть, но, наверное, иркутский один из немногих, где поднимают даже безнадежных. Москва, Санкт-Петербург — чтобы инвалиду туда попасть, ему уже надо ходить. В нашем центре начинают с того, что учат всему заново — вставать, стоять, шагать.

Тогда условия в центре были, конечно, ужасные. Он располагался на пятом этаже неприспособленного для инвалидов здания, спортзал — на шестом. Ни лифта, ничего — инструкторы нас на руках носили. Я приезжала часто, и Алексей буквально сотворил чудо — за четыре с половиной года, что я с ним работала, поднял меня. Благодаря ему, массажистам — всем, кто со мною занимался, я потихоньку встала на ноги.

Храню дневник наблюдений тех лет — в него я записывала, какие упражнения делала, каких успехов добивалась, что чувствовала. Я его сейчас перелистываю и понимаю: работала я не 24, а 48 часов в сутки. Когда мои ножки уже шевелились, я, например, замечала за собой: сижу читаю, а стопой непроизвольно двигаю — настолько я вся была в работе. Я поставила питание, перечитав по этому вопросу всю доступную литературу. Отказалась от мяса: ведь раз опухоль — кишечник полностью парализован и не перерабатывает мясо. Получается очень хорошее удобрение для раковых клеток: как навоз для огорода. Я в корне изменила свое меню. Строго соблюдала режим дня. Все травы, какие знала, заваривала, принимала. Мне очень помогли БАДы одной известной международной компании. В общем, начиная мыслями и заканчивая телом — мне пришлось изменить в себе буквально все.

Ольга Ильинична очень много работала, и результат был такой: уже в 1996 году она ходила, немного, правда, приволакивая ногу, но обходилась даже без палочки...

Вниз на бетон

Казалось бы, с этой поры все страдания женщины должны были закончиться, но, в очередной раз проходя курс лечебной физкультуры в Центре Дикуля, Ольга Ильинична неожиданно упала с тренажера.

— Когда я в спортивном зале делала упражнение — вверх ногами тянула позвоночник, на тренажере открылись замки, и я ушла на бетон головой. В итоге — переломы и разрыв мочевого пузыря. Сразу вызвали скорую, увезли в нейрохирургию, срочно прооперировали.

Тут же дал о себе знать рак. Ведь опухоль в спинном мозге была жива — она опять появилась и стала увеличиваться вскоре после первой онкооперации.

— Врачи прогнозировали: вырастет за четыре месяца. Но я держала ее четыре года — она росла, но очень медленно. А тут пошло ухудшение. Но даже не это меня волновало. Самое главное, что мучило: буду ли я ходить? По моей просьбе в больничную палату привезли нейрохирурга. Гляжу я на него с надеждой. Осмотрел он меня и говорит: «Ходить будешь».

Больше Ольге Ильиничне ничего не надо было. Она уехала домой, в Братск, но руки не опускала: продолжала бороться со смертельной болезнью. Суровая диета, строгий режим, травы и БАДы, физическая гимнастика и умственные упражнения — и такая работа над собой изо дня в день... А через три года — именно столько времени женщина не появлялась в областной больнице — обследование показало: опухоль размером в 32 мм исчезла! Врачи не поверили своим глазам.

Кстати

По данным Всемирной организации здравоохранения, инвалиды составляют около 10% населения земного шара. По официальной статистике, в России сейчас около 10 млн инвалидов, а по оценке Агентства социальной информации, — не меньше 15 млн. Несмотря на успехи медицины, их число медленно, но неуклонно растет. Каждый год вновь признаются инвалидами более 700 тыс. человек.

Согласно приведенным специалистами цифрам, после реабилитации только 5% инвалидов полностью восстанавливают свою работоспособность и возвращаются к нормальной жизни.

Окончание в следующем номере.

Загрузка...