Летчик-испытатель Бидзинашвили

Окончание. Начало в № 23

Вынужденная посадка самолета при испытаниях в ЛИС (летно-испытательная станция) — это очень серьезное происшествие. Приказом директора назначалась аварийная комиссия по расследованию причин, обязательно в ней присутствовали товарищи из военного представительства. Бидзинашвили на правах начальника неоднократно возглавлял такие комиссии. А вот «падать» самому не приходилось. До лета 1943 года...

Четвертого июня летчик-испытатель Бидзинашвили совершал сдаточный полет на дальнем бомбардировщике Ил-4. Это был новый для Иркутского авиазавода самолет, выпускаемый взамен снятых с производства в 1942 году Пе-2. И вдруг — отказ моторов при посадке... Акты расследования причин этого ЧП найти не удалось, но, что бы там ни было, через месяц Шио Бидзинович был уволен с завода и попал в действующую армию, куда рвался почти три года.

Последний бой

И вот Шио (Александр, как называли его все по-русски) Бидзинашвили — полковник, заместитель командира 36-го минно-торпедного авиационного полка (МТАП) ВВС Черноморского флота. Напомним, что в минно-торпедном деле он был настоящий ас и уже командовал МТАП на Балтийском флоте, а за ратные подвиги в войне с белофиннами награжден орденом Боевого Красного Знамени. Командование ВВС получило информацию о том, что на военно-морской базе фашистов в румынском порту Констанца сконцентрировалось большое количество военного морского транспорта. В 1943 году над Черным морем все еще господствовали самолеты люфтваффе, а наши совершали налеты лишь на коммуникационные пути. Операция, задуманная командованием ВВС Черноморского флота, была дерзкой. Ведь поразить цели решили в дневное время низко летящими торпедоносцами, что гораздо эффективнее, чем бомбардировка с большой высоты.

 На смертельно опасное задание отобрали лучших из лучших — опытных боевых летчиков из 36 МТАП ВВС ЧФ. Возглавлял боевую группу из шести торпедоносцев «Бостон» и одного самолета-разведчика полковник Бидзинашвили. Констанца находилась в 800 километрах от базы МТАП, так что из-за небольшого запаса необходимого горючего экипажи могли взять на борт только по одной торпеде. Значит, права на промах не было.

 «28 сентября 1943 г. в 11.00 семь «Бостонов» пошли на взлет. Самолет-разведчик поднялся на высоту, торпедоносцы шли на 500—600 метрах, затем опустились еще ниже. Радиопереговоры были запрещены, пользовались только визуальными условными сигналами. На случай радиолокационного слежения трижды меняли курс... Недалеко от Констанцы «Бостоны» наткнулись на немецкий самолет-разведчик. Внезапность операции была утрачена — теперь группу Бидзинашвили поджидали 15 зенитных батарей различного калибра и около 40 стволов корабельных автоматов, на аэродромах противника была объявлена тревога». (С.Вахрушев «Звезда полковника Бидзинашвили», газета «Иркутский авиастроитель», 2001 год)

 «...Торпедоносцы наносили удар с малой высоты — 30—50 метров. Первыми атаковали Фокин и Рукавицын. Один потопил транспорт, другой торпедировал миноносец. Пара полковника Бидзинашвили заходила с юга в более тяжелых условиях: она шла вблизи береговой зенитной артиллерии... оба экипажа прорвались к намеченным целям и сбросили торпеды.

 — Когда до мола оставалось метров 100—120, я увидел, как мой ведомый Дюков пошел со снижением влево, — вспоминал впоследствии командир звена Рыхлов. — Его самолет не горел, но из правой плоскости выбивался шлейф бензина. Я повернул голову и ужаснулся: самолет Бидзинашвили горел и приближался к земле...

 ...Сбросив торпеду, Бидзинашвили направил свой самолет на нефтегородок. Поднялся огромный столб дыма и пламени, огонь перебросился на другие емкости». (П.Шулин, «Вошедшие в историю», газета Ярославского обкома партии «Северный рабочий», 1884 год)

«Был ли это огненный таран? Есть немало свидетельств, подтверждающих тот факт, что экипаж полковника Бидзинашвили направил свой горящий торпедоносец на вражеское нефтехранилище сознательно.

 Из письма участника налета подполковника в отставке Н.Пояркова сыну Ш.Бидзинашвили — Е.Бидзинашвили: «Первым пошел в атаку на цель твой отец... Перескочив через мол, экипаж сбросил торпеду, и в этот момент в самолет попал снаряд. На горящем самолете твой отец стал отворачивать влево и направил его на емкости с горючим... Произошел большой силы взрыв... Думается, что экипаж повторил подвиг капитана Н.Гастелло». (А.Контиевский «Торпедоносцы», газета «Флаг Родины» 1986 год)

 «Интересны свидетельства румынских граждан, приводимые ниже. Бывший командир малокалиберной батареи: «Их было шесть, а седьмой, по-видимому, разведчик, прошел на большой высоте. Три самолета были подбиты над базой. Они попадали поблизости. Их летчики направляли свои машины туда, где можно было нанести максимальный урон. Один самолет взорвался на территории нефтегородка, второй пытался горящим врезаться в корабль, но почему-то не долетел и врезался в платформу с танками в северной части города». (Г.Лючин «Подвиг торпедоносцев», газета «Флаг Родины», 1986 год) Этот бой описан очень подробно со слов его участников и даже свидетелей. Множество публикаций в газетах и журналах советского времени, долгие поиски истины и опять не точка, а вопрос в конце повествования. Почему полковник Бидзинашвили не был представлен за несомненно совершенный подвиг к Золотой Звезде Героя Советского Союза, посмертно?.. Из 20 человек, участвовавших в налете на Констанцу, четверым все же было присвоено это высокое звание.

Бензиныч был!

 Но вернемся на Иркутский авиазавод. Спустя три месяца после гибели Ш.Б.Бидзинашвили, 3 января 1944 года в заводской газете «Сталинец» был напечатан некролог. А в 1975 году на обелиске, воздвигнутом в Комсомольском парке в память о погибших на фронтах заводчанах, появилась его фамилия в варианте БензинОшвили. Значит, был, был Бензиныч, не только в легендах! Непорядок в надписи заметили его бывшие коллеги по ЛИС и как могли исправили ошибку, написав заявление на имя секретаря парткома завода: «На обелиске погибшим работникам завода имеется фамилия БензинОшвили Ш.Б. Так мы, его товарищи по работе, в порядке шутки искажали его фамилию. Иногда даже называли просто Бензин, на что он вначале сердился, а потом тоже с нами смеялся. На самом деле его фамилия была Бедзинашвилли. Прошу при очередных мероприятиях по обелиску поручить устранить эту досадную ошибку. 29.05.75». Подпись неразборчива.

Ошибку устранили, но спустя 5 лет еще раз исправляли фамилию летчика-испытателя, теперь уже по просьбе его сына, Евгения Александровича, которому сотрудники Музея истории ИАЗ отправляли фото мемориала. Ну хотя бы в этом вопросе справедливость восторжествовала. Бидзинашвили Ш.Б. — так теперь увековечено имя этого человека на гранитной плите. И это правильно! P. S. В 1944 году Указом Президиума Верховного Совета СССР, Ш.Б.Бидзинашвили был награжден вторым орденом Красного Знамени — за образцовое выполнение заданий правительства по испытанию боевых самолетов. Стало быть, за работу на Иркутском авиазаводе.

При написании текста использованы документы и фотографии из архива Музея истории Иркутского авиационного завода и личного архива Евгения Александровича Бидзинашвили. Автор благодарит научного сотрудника Музея истории ИАЗ Г.И.Хвощевского за помощь в поиске необходимых источников информации.

Метки:
baikalpress_id:  35 143