Летчик-испытатель Бидзинашвили

Уроженец Грузии, летчик-испытатель Шио Бидзинович Бидзинашвили был иркутянином совсем недолго: два с половиной года, с января 1941-го по июль 1943-го. Но и за это время он стал своим и незаменимым на иркутском заводе № 125 имени Сталина (такое название носил в то время авиазавод). Тем не менее именно этот период жизни военного летчика до сих пор остается малоизвестным. Это не удивительно, ведь работал Бидзинашвили на секретном производстве и пост занимал очень ответственный — начальник летно-испытательной станции. То есть все самолеты, которые с Иркутского авиазавода отправлялись на фронт, проходили через руки боевого в прошлом летчика.

Образцово-показательная биография

 Шио Бидзинашвили родился в 1904 году в Грузии, в городке Гори. Осмелюсь предположить, что этот факт биографии однажды спас жизнь нашему герою. Но об этом позже. Семья перебралась в Тбилиси, и уже в 13 лет парень пошел работать. И сразу учиться: индустриальный техникум, два курса университета. «Больше не получилось из-за плохих материальных условий», — писал Шио в анкетах. Нужно было работать: ученик, помощник машиниста электростанции, старший механик электростанции, слесарь по ремонту на нефтеперегонном заводе.

Везде год-два, не больше: способный парень схватывал технические навыки на лету. И наконец, в 1927 году он поступает в военную теоретическую школу ВВС РККА. А дальше уже череда военных учебных заведений — окончил Военно-воздушную академию имени Жуковского, далее командирские посты в РКК, участие в боях с белофиннами и представление к ордену Красного Знамени... Мощный карьерный взлет — он уже командир 1-го авиаполка дальних бомбардировщиков ВВС Краснознаменного Балтийского флота, и вдруг... В 1940 году 36-летний талантливый красный командир Шио Бидзинович Бидзинашвили приказом наркома Военно-морского флота уволен в запас.

Нелегкая занесла

 Именно так можно назвать причину, по которой оказался южанин, командир полка в отставке, в далекой Сибири. Скупые, но правдивые строки анкеты, которую заполняли все поступавшие работать на секретное производство, приоткрывают загадку стремительного крушения военной карьеры. На вопрос «Подвергались ли партийным взысканиям?» Шио Бидзинович, член ВКП(б) с 1929 года, ответил с партийной прямотой: «Да. В 1939 году получил строгий выговор за партийную невыдержанность, выразившуюся в отдаче партбилета парткомиссии...»

Вы можете себе представить, чтобы в 1939 году кто-нибудь безнаказанно швырялся партийным билетом? Вот в этой ситуации, видимо, и помогло землячество с вождем — Сталин тоже, как все мы помним, родился в Гори... В общем, не расстреляли и не посадили горячего Бидзинашвили за «партийную не выдержанность», а вот из РККА уволили. Наверное, после этого добрые люди посоветовали от греха подальше ехать в Сибирь. Кстати, есть одно совпадение: тогдашний директор завода № 125 имени Сталина И.Б.Иосилович тоже оказался в Иркутске не просто так.

Знаменитый конструктор А.Н.Туполев был репрессирован в 1936 году. Его коллега Исаак Борисович, возможно с помощью влиятельных лиц, репрессий избежал, но был вынужден уехать «с глаз долой» — в Иркутск. А как только Туполева оправдали и освободили, Иосилович вернулся к нему в конструкторское бюро. Так, может, и не случайно оказался мятежный грузин в Сибири и этот путь спасения был отработан задолго до него?

... Итак, полковник ВВС Шио Бидзинашвили устроился работать на завод имени Сталина летчиком-испытателем. Впрочем, уже через месяц он был назначен начальником цеха № 16, или ЛИС (летно-испытательной станции).

Иркутские хроники

Засекреченный завод, столь же засекреченные сотрудники. Поэтому о жизни Бидзинашвили в Иркутске известно не так много. А о личной жизни вообще ничего... В этом году накануне Дня Победы сотрудники Музея истории ИАЗ обнаружили в архиве две папки приказов по заводу и Наркомату авиапромышленности за 1941 год. Среди пожухших листков военного времени довольно часто встречается фамилия нашего героя. И вот в каком контексте: «Начальнику ЛИС тов. Бидзинашвили приказываю: при заправке машин горючим проверку количества заправленного вести и по бензочасам, и с помощью зондов; отпуск горючего на самолет производить под расписку бортмехаников...».

Или: «За необеспечение должной организации и порядка при производстве работ по пристрелке машин начальнику ЛИС тов. Бидзинашвили объявить выговор». А еще прилагается объемная инструкция по учету авиационного горючего, каждый грамм которого был на вес золота. В общем, обычная жизнь оборонного завода тех времен. Есть даже легенда о том, что Шио Бидзиновичу за строгость и скрупулезный учет топлива летчики-испытатели дали «партийную» кличку — Бензиныч. Впрочем, темперамент горца и в холодной Сибири давал себя знать.

 К примеру, на одном из приказов о вынесении тов. Бидзинашвили строгого выговора аж с предупреждением об увольнении с завода «за проявление халатности к обеспечению выполнения мероприятий, проводимых военным представительством...», стоит виза наказанного. Твердым размашистым почерком на полстраницы: «Приказ неверный. Читал. Бидзинашвили...»

Странным образом между листками с приказами вдруг оказалась докладная записка одного из заместителей директоров завода. Обычно такие бумаги поступали в другое ведомство: «О перерасходе 16-м цехом боевых патронов для ШКАС и Березина... перерасход в количестве ШКАС 228 шт. и Березина 33 шт. явился в результате произвольных действий нач. 16-го цеха т. Бидзинашвили. Сообщая об изложенном, прошу ваших распоряжений о привлечении ответственных к судебной ответственности». «Мне известно, что отец имел стычки с военпредом» (из переписки с сотрудниками Музея истории ИАЗ), — пишет сын Шио Бидзиновича, Евгений Александрович Бидзинашвили. Видимо, эти самые стычки имели продолжение: спустя 10 месяцев после назначения начальник ЛИС был снят с должности согласно приказу уполномоченного Госкомитета обороны по заводу имени Сталина... Возможно, бывший начальник был рад такому повороту событий, ведь он так рвался на фронт. Но его зачислили в штат летчиком-испытателем.

Погиб по собственному желанию

 Как чувствовал себя боевой летчик в глубоком тылу, представить несложно. Поэтому он постоянно и настойчиво писал рапорты с просьбой отправить его в действующую армию. Писал, говорят, и Сталину, и Ворошилову. Безрезультатно. Но все же Бидзинашвили стал, пожалуй, одним из немногих летчиков-испытателей времен Великой Отечественной войны, которые все же попали на фронт. И здесь тоже не обошлось без загадок. Никаких документов, проясняющих тайну, не осталось. Сын Шио Бидзиновича, Евгений Александрович Бидзинашвили, проживающий ныне в Донецке, в течение многих лет пытается восстановить этот пробел в истории своего отца, но и он в недоумении.

 «...Мне уже 75, но продолжаю с оптимизмом смотреть на жизнь. Имею четверых взрослых внуков. Младший из них, Михаил, помогает мне в главном вопросе моей жизни — восстановлении честного имени отца и прадеда... Единственное, что я не могу до сих пор получить — это документ, на основании которого отец был уволен с завода и направлен в действующую армию, чего он так долго добивался и писал письма Ворошилову и Сталину. Ведь в то время был приказ Сталина — летчиков-испытателей на фронт не посылать. И если не изменяет мне память, Бидзинашвили единственный, кто нарушил этот запрет... Не мог же директор завода взять на себя такую ответственность!» (Из переписки с сотрудниками Музея истории ИАЗ). Евгений Бидзинашвили писал в запросы в архивы всех силовых ведомств — ответа на этот вопрос не получил и по сей день. В 1943 году летчик-испытатель оказался на фронте. Только повоевать ему пришлось очень мало... В июле он уволился с завода, а в конце сентября геройски погиб. Это была всего лишь шестая боевая операция на его военном счету. Но зато какая — хрестоматийно известный налет советских торпедоносцев на фашистскую военно-морскую базу в румынском порту Констанца. Правда, перед увольнением с ним произошел еще один инцидент на заводе...

Окончание в следующем номере.

Загрузка...