Битва на Халхин-Голе

28 мая 1939 года в районе реки Халхин-Гол произошла первая крупномасштабная вылазка японских войск через границу Монголии. Через 70 лет участники готовящейся в Иркутске 3-й международной молодежной экспедиции «Молодежь Прибайкалья — героям Халхин-Гола» провели очередную акцию: в отделении переливания крови областной клинической больницы безвозмездно сдавали кровь.

Задолго до той битвы (в 1932 году), длившейся четыре месяца, японцы оккупировали Маньчжурию, вовсю хозяйничали в северо-восточном Китае и с кровопролитными боями продвигались дальше — на юг страны. В эти годы империя Страны восходящего солнца чувствовала себя в Восточно-Азиатском регионе весьма уверенно.

Эта уверенность и соответствующая военная мощь позволяли имперским генералам, как это уже было в истории не раз, поглядывать с определенным умыслом и в сторону северного соседа — Советского Союза. Почему ареной боевых действий стала территория в 70 километров вдоль реки Халхин-Гол? Существует несколько мнений и интерпретаций фактов.

Живописная арена боев

К примеру, в японской истории то сражение до сих пор называют пограничным инцидентом: так, немного границу не поделили... Хотя и унес он только с японской стороны более восьми с половиной тысяч убитыми, не говоря уж о раненых (по данным захваченных армией США японских военных архивов). На самом же деле живописная, по личным наблюдениям автора этих строк, долина — холмы, бескрайний горизонт и кони на водопое — из забытой Богом и Буддой безлюдной степи превратилась в арену боевых действий по более весомой причине.

По ту сторону границы между Монголией и прояпонской Маньчжоу-Го шло строительство железной дороги — с юга на север, в направлении нашей страны. Что собирались подвозить в сторону советского Забайкалья японские милитаристы в условиях зреющей Второй мировой войны — в общем-то, понятно. И сей факт не был секретом для советской разведки.

Когда строительство подошло к Номонганской возвышенности, эти места приобрели важное оперативное значение. Оказалось, что дорога здесь будет проходить всего в паре километров от границы, а холмы с монгольской стороны — прекрасная позиция для артиллерии противника.

Игра в карты

Исправить ситуацию японцы решили просто — отодвинуть границу в одностороннем порядке на 20 километров вглубь монгольской территории. Этому предшествовала информационная подготовка: все старые карты с «неправильной» восточной границей Монголии были уничтожены. Взамен японские картографы выпустили новые справочники, где граница шла уже по Халхин-Голу. Свершившийся подлог сопровождался широкой кампанией в прессе об исправленной «ошибке».

После этого в районе Халхин-Гола начались вооруженные провокации, которые усилились с началом 1939 года. Японцы явно прощупывали боеспособность монгольской армии, прекрасно зная и о том, что, по договору от 12 марта 1936 года, Советский Союз обязался защищать территорию МНР «как свою собственную».

И в мае началось...

11 мая отрядом японской кавалерии численностью до 300 человек была атакована монгольская пограничная застава на высоте Номон-Хан-Бурд-Обо. 14 мая в результате аналогичной атаки при поддержке авиации была занята высота Дунгур-Обо.

17 мая на Халхин-Гол выдвинулись подразделения базировавшегося в Монголии 57-го особого стрелкового корпуса Красной армии, которые отбросили японцев за границу.

Однако к 28 мая японцы сосредоточили в районе значительные силы — около двух тысяч человек, бронемашины, авиацию — и перешли в наступление.

«Дальнобойщик» Лощенков

Чем дальше мы от тех событий, тем меньше остается в живых их свидетелей и участников. Когда в 2004 году в Иркутске готовилась первая молодежная экспедиция на Халхин-Гол, ее устроители — региональная организация ветеранов боевых действий в Чеченской республике «Патриот» и тогда еще комитет по делам молодежи администрации Иркутской области — разыскали сведения о 17 живущих в регионе ветеранах боев на Халхин-Голе. К настоящему времени их осталось всего шестеро. Все — из Шелехова. Василий Алексадрович Лощенков был призван в Монголию из Кяхты. Служил в особой автороте на грузовике ЗИС-5.

— Мы были, как сейчас говорят, дальнобойщиками, — вспоминает ветеран, — возили в Монголию медикаменты. Колонной по три-пять машин до Улан-Батора или Чойбалсана — его тогда называли Баян-Тумен.

Те, кто бывал в монгольской степи, могут представить, каким был быт наших солдат: жара, ветер, песок... К тому же идут боевые действия. Боеприпасы, продовольствие, медикаменты, топливо, воду и даже дрова — все это нужно было завозить. А до ближайших баз на территории Советского Союза — 700 и более километров в одну сторону.

В этой пустыне тот, кто сумел грамотно выстроить тылы, многократно увеличивал свои шансы на победу. И нашему командованию не сразу, но удалось обеспечить подвоз всего необходимого. Более четырех тысяч грузовиков и автоцистерн безостановочно колесили по одному маршруту — туда-обратно. Грузы, по словам ветерана, везли из Кяхты через Улан-Батор в Баян-Тумен, где и находилось основное тыловое обеспечение нашей группировки. В степи стояли палатки, здесь же машины разгружались. Груз принимали офицеры — советские и монгольские.

— Дорог и мостов вообще не было, — продолжает Василий Алексадрович. — Ехали там, где караваны верблюдов ходили и яки, запряженные в телеги. Пять дней пути в обе стороны. По одному в машине, без сменщиков. В Улан-Баторе день-два отдохнем — и в дорогу. Если что в машине сломается, тут же, в степи, и ремонтировали.

Но в тяжелых природных условиях, в режиме ограниченного времени, на допотопных по современным меркам автомобилях военные дальнобойщики сделали свое дело. Не зря маршал Жуков в мемуарах помянул шоферов добрым словом: «Чудо-богатыри шоферы делали практически невозможное. В условиях изнуряющей жары, иссушающих ветров кругооборот транспорта в 1300—1400 километров длился пять дней!»

А вот у японцев с тылами обстояло намного хуже, к тому же использовали они конную тягу. После войны отставной генерал Мишима, бывший на Халхин-Голе командиром полка тяжелой артиллерии, оценивая недостатки своей армии, абсолютно точно отразил реальное положение вещей.

«Например, в дивизии генерала Камацубары к началу боев было 2705 лошадей, из которых погибло или было ранено 2005, а еще 325 вышли из строя вследствие болезней. Таким образом, к концу боевых действий японцы почти не имели средств для доставки снабжения своим сражавшимся в Номонгане войскам (цитата из книги Бориса Соколова «Неизвестный Жуков: портрет без ретуши в зеркале эпохи»)».

Неудавшееся бомбометание

Однажды Василий Лощенков увидел над головой японские самолеты.

— В Баян-Тумене было много засекреченных, вкопанных в землю, огромных резервуаров с топливом. Только люки и трубки для вентиляции торчали. Так вот, как-то я туда заехал на заправку, и японские самолеты прорвались. Если бы им удалось отбомбиться, можно представить, что бы со всеми нами было. Но наши истребители не дали этого сделать: развернули японцев обратно.

Халхин-Гол стал началом боевого пути для 20-летнего парня из Кяхты. Затем была Великая Отечественная, в которую Василий Лощенков дошел, а вернее, доехал до Кенигсберга. Военный шофер награжден медалями «За отвагу», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией», «За победу над Японией» и орденом Отечественной войны II степени.

— А первой моей наградой стала вот эта книжка, — Василий Александрович раскрывает красные корочки с монгольской вязью и подписью маршала Чойбалсана. — Мне ее в 39-м вручил монгольский руководитель, по должности как наш Калинин Михаил Иванович. По этой книжке у меня все льготы были. А какие раньше льготы были? К парикмахеру попасть — очередь, радио поставить, в магазин — очередь. С питанием тогда было очень трудно...

Константин Куликов. Фото автора, Натальи Волиной, а также из книги «Бои у реки Халхин-Гол»

Метки:
baikalpress_id:  35 126