Овечки и тяжелая доля

Люди с ограниченными возможностями с удовольствием помогают ухаживать за отарой овец

Отца Игоря Бакшеева, дьякона храма Ксении Петербургской и инструктора ЛФК, в Иркутском центре Дикуля не зря называют святым. Своих пациентов он буквально носит на руках. Сила духа и физическая мощь потомка забайкальских казаков позволяют ему делать для людей, потерявших надежду на полноценную жизнь, почти невозможное. За своим батюшкой колясочники, обездвиженные и беспомощные, бесстрашно следуют повсюду: будь то еврейские пустыни близ Иерусалима, святые места древнего Киева или ледовые просторы зимнего Байкала. Он купает их в теплом Баргузинском заливе летом и в ледяной воде Ангары в крещенские морозы. Парит в бане и ныряет с ними в прорубь. Вместе с ними взбирается по горам или тащит их по глубокому снегу, через торосы; взволакивает на высокие лестничные ступени, что в иных городских домах не ниже, чем горные вершины. Месяц назад Игорь Дмитриевич неожиданно приобрел баранов — вышло так, что и себе, и своим пациентам на радость. Живут овечки и барашки пока в одном из дачных поселков, за городом, — добрый человек приютил на своем участке маленькую отару отца Игоря. Теперь батюшка приезжает сюда каждый день — покормить надо, да и тянет. Ему обязательно помогают друзья, люди на колясках. «Это они меня учат», — говорит отец Игорь. В планах — завести курочек, небольшой огород.

Восемь баранов и щенок

— Кушайте, кушайте, — приговаривает отец Игорь, вилами подбрасывая барашкам сухой травы и листьев.

Во дворе, в загоне, шесть кучерявых животин: овцы и бараны — кто побольше, кто поменьше — испуганно сбились в кучу. Звонко блеют, услышав хозяина. Строем пометавшись вдоль ограды из досок, дружно высунули смешные морды и принялись за еду. Рядом крутится щенок Найда, ее слышнее всех — она заливисто лает и визжит, то тыкаясь носом в ворох листьев, что жуют бараны, то облизывая и покусывая того, кто приласкает. А нас, готовых поиграть с щенком, с отцом Игорем еще трое: Олег Мартыненко (хотя и на костылях, но за рулем) и Андрей с диагнозом ДЦП — сущий ребенок. Пока мы улыбаемся милым барашкам, батюшка успевает наводить порядок до дворе, успокаивать собаку, подкармливать овец и рассказывать о своем новом увлечении. А я смотрю и слушаю, от восторга открыв рот.

— Сначала было восемь баранов, а он, этот щенок, — отец Игорь показывает на резвящуюся рядом Найду, — взял и двух сожрал. Он был в два раза меньше, этот щенок, я его привез сюда как сторожа. Не хотел на цепи держать — думаю, маленький пока, пусть привыкает к баранам. Оставил всего на одну ночь, чтобы он бегал, и вот он набегал. В первую же ночь! Чудовище!

— Батюшка, она же не со злости, — защищает Найду Олег Владимирович, — играючи...

— Точно, не со злости... — качает головой отец Игорь и обращается к барашкам: — На корочку, Долли, Амурчик, на, ешьте! А ты, Найда, иди отсюда. Она сытая, вы не думайте, знаете, я ей сколько утром дал...

Но Найда, не чувствуя за собой никакой вины, весело продолжает отбирать у баранов кусок хлеба, который, побаиваясь, просовывает животным Андрюша. Он потихоньку, на непослушных ногах, сам подошел к загону.

— Бараны могут укусить, — объясняет отец Игорь страх Андрея.

Проверяю на себе: кладу в руку яблочную кожуру, протягиваю. Овечка, прихватив лакомство, зубами крепко цепляет ладонь — больно. Пожалуй, надо быть осторожнее.

Олег Мартыненко, отставив костыли, нежно треплет бараньи вихры.

— Ничего, Андрюша, вот заведем курочек — их ты не будешь бояться, — говорит он.

Олег Владимирович с отцом Игорем теперь не разлей вода. Вместе начинали ходить тяжелыми, но счастливыми маршрутами: Москва и Петербург, Иерусалим, пустыни Синая, Киево-Печерская лавра (за мощами святого Ильи Муромца).

— Помню, в Подмосковье, — улыбается Олег Владимирович, — батюшка посадил меня на спину и понес через весь Сергиев Посад. Я с костылями, с сумкой — и у него на спине, представляете?

— А я в рясе, — смеется Игорь Дмитриевич, — и он у меня на плечах. Верхом. Познакомились они в Центре Дикуля. Олег Мартыненко попал туда после травмы позвоночника — упал с четвертого этажа и лишился возможности ходить. Казалось, что в жизни успешного геолога, который в 22 года разведал и нашел в бодайбинской тайге 250 кг золота, можно было поставить точку. Но Олег оказался не таков — не смирился. Выбрался из инвалидной коляски, встал на костыли. Окончил психологический факультет Иркутского госуниверситета, готовит диссертацию, читает лекции студентам. Сам водит машину. Во всем помогает отцу Игорю, а у нашего батюшки мысли известно какие: что еще он может сделать для инвалидов, чем помочь? Жизнь для себя, без служения людям, лишена смысла, верит он. Сейчас вот организует подсобное хозяйство — пусть небольшое, но для колясочников необходимое.

Обетованный уголок

А с чего все началось? Как обычно, дело случая.

— Сам я не деревенский, — отец Игорь продолжает рассказ. — Но мы Олегом Владимировичем давно мечтали: хорошо бы жить на свежем воздухе, заниматься землей, это годы шли. А потом один мой пациент из Усть-Орды поделился: мать-бурятка осталась с огромным хозяйством одна, тяжело ей. «Куда этих баранов девать, уже не знаю,— переживал он, — может, на мясо сдать?» Я говорю: «Давайте я их у вас куплю». Взял и купил, и знаете сколько? Страшное дело, 36 баранов! Я их планировал поселить в Нижнем Кочергате — есть такое хорошее место в тайге, там пастбище большое, раньше это была база травника Телятьева. Телятьев завещал ее церкви, но вопрос оказался спорным и это еще не наша, не церковная территория. Поэтому пришлось остальных баранов обратно увезти — 36 душ, не справиться нам с ними.

Как водится, домашним животным дали имена. Но не всем.

— Люди называют, не я — мне подсказывают. Говорю: хорошо, пусть так будет, — делится Игорь Дмитриевич. — Самая большая — Долли. Просто Долли. Это Пентагон (показывает на самого черного) — потому что он такой весь худой и ужасненький. Был еще один черненький, ручной — Яр. Все убегали от меня, а тот прямо все время к людям. Собака его-то и съела, самого ручного. Маленького мы зовем Амурчик — видите же, ангел совсем. А вот общипанный барашек весь, его стричь не надо, видимо, какая-то у него вкусная шерсть, собратья его щиплют.

Кстати, стричь баранов дело непростое. Отец Игорь уже сейчас переживает, как бы не испортить баранью красоту.

— Одного барана хорошими ножницами один специалист подстригает час, — говорит он. — Не знаю, смогу ли. Ладно, попытаемся, подстрижем — а там видно будет. Шерсть можно пациентам отдать, которые очень хорошо вяжут. Пациенты о барашках отца Игоря заботятся. Собирают еду, варят кашу, приезжают помочь — постеречь, присмотреть за хозяйством.

— «Люди, это ваше, занимайтесь», — говорю я им. Они мне подсказывают, они все знают, — продолжает отец Игорь. — Конечно, пока на нашем участке не создано условий для колясочников. Создадим — будет по-другому. Их душа тоже сюда, к живому, тянется, как у меня. Хочу огородик соорудить, пару грядок раскопать, посадить что-нибудь — пусть люди к земле будут ближе. В деревне всегда легче дышится.

На праздник 9 Мая в этот обетованный уголок отец Игорь приезжал с целой группой инвалидов. Жарили шашлыки, пели военные песни, дышали воздухом, любовались на отару. Батюшка к своим барашкам всем сердцем прикипел — каждый вечер он торопится сюда из города. И помощникам рад.

Очерк об отце Игоре — как бывший комсомолец и профессиональный спортсмен стал священнослужителем, пришел в Центр Дикуля и начал возить инвалидов на колясках по всему миру — читайте в следующем номере.

Метки:
baikalpress_id:  35 105