Кому в кризис жить хорошо?

Откровенное интервью частной предпринимательницы, которая подрабатывает уборщицей

Кризис изменил наши представления о стабильности. Еще совсем недавно сотрудники банков, офисные работники и предприниматели в сфере торговли считались богатыми людьми по сравнению с госслужащими, а сейчас любая стабильная работа, пусть с не самым высоким заработком, уже счастье. Сегодня гость номера — частный предприниматель Надежда Егорова. Свой бизнес — торговлю детской одеждой — она создала сама, начав заниматься им в 90-х, в эпоху челноков. Надежда одна из немногих, кто пережил все потрясения — дефолты, увеличение налогов и т. д., и почувствовала уверенность в этом бизнесе, причисляя себя к людям со средним доходом. До недавнего времени. Теперь женщина честно признается, что не знает, как жить и работать дальше и на что надеяться. Поэтому она устроилась на работу уборщицей за 5 тысяч рублей в месяц.

Челноки как класс появились в России в первой половине 90-х годов. Иркутяне и гости города хорошо помнят, что в те времена улица Урицкого была похожа на большую барахолку, где продавалось все, от нижнего белья и до самых модных свитеров и юбок.

В магазин как на экскурсию

— В 1990 году я окончила вуз и устроилась на работу в проектный институт, — рассказывает Надежда. — Через год ушла в декрет, родила дочку, а когда захотела вернуться, мне прямо сказали: пожалуйста, но зарплату мы не платим. Муж работал на заводе имени Куйбышева, получал копейки. В то время мы с ним в коммерческие магазины ходили как на экскурсию, даже «Сникерс» не могли себе позволить. Подруга по учебе Лида между тем меня звала за товаром. Она ездила в Прибалтику (въезд тогда был свободный) за джинсовыми юбками, а ее сестра продавала их на Урицкого. Так к ним выстраивалась очередь!

Когда ажиотаж на джинсу спал, Лида первая привезла из Польши разноцветные юбки на широкой резинке. Наверное, тогда у каждой иркутянки, независимо от возраста, была такая — длинная, гофрированная, на пряжке или без, черная, в елочку или с розами, в складку.

Первый ажиотаж

У Надежды подрастала дочурка, денег катастрофически не хватало, но ехать в Польшу женщина боялась, да и начального капитала не было. Лида предложила Наде торговать юбками на Урицкого, работа оказалась прибыльной. Спустя какое-то время Надежда, собрав волю в кулак, все же решилась поехать за границу. Начала с Маньчжурии.

— Возила сначала мелочь — от носков до ручек, но люди все покупали. Потом я решилась на Польшу, там закупала вещи посерьезнее — шелковые костюмы для женщин и рубашки для мужчин, сарафаны, льняные кофточки. Сама торговала на барахолке в Рабочем, что-то отдавала подруге на реализацию — помните, тогда напротив Торгового комплекса ряд железных киосков стоял.

Так Надежда и втянулась в бизнес. Определилась — будет продавать детскую одежду. Когда торговлю на Урицкого разогнали, коричневые киоски около комплекса снесли и началось «время павильонов», челноки тоже перестроились и стали подыскивать себе место для торговли в «проходных» местах. Ведь мало товар привезти, его и реализовать надо. А к тому времени люди уже перестали хватать все, что попало.

Кризис и дефолт: что больнее?

В 1996 году золотое время челноков закончилось. Постановление правительства разрешило беспошлинно ввозить в страну товары лишь на сумму 1000 долларов США (с 2003 года — на 2000 долларов), если их вес не превышает 50 килограммов. 1998-й нанес еще более серьезный удар по бизнесу: стоимость зарубежных поездок увеличилась в разы.

— В 98-м было тяжело, — вспоминает Надежда, — но все же не так, как сейчас. Тогда я уже арендовала место в торговом центре. Доллар подскочил, и примерно полгода у нас стояло затишье — люди просто перестали покупать одежду. Потом покупатели пришли. В 98-м я спокойно заняла у подруги 6 тысяч долларов, потому что знала — отдам. Сейчас у меня такой уверенности нет, хоть и павильон теперь в лучшем месте. Нынешний кризис бьет больнее, потому что расходы выросли. Аренда огромная — раз, места выкупать заставляют — два, налоги немаленькие — три, кредиты с большими ставками — четыре.

До 1998 года у большинства людей запросы были попроще. Сначала, изголодавшись по разнообразию товаров, на ура разбирали китайский ширпотреб, потом от количества перешли к качеству: покупали хорошую одежду, импортную посуду.

— Когда почувствовали вкус к кредитам и возможностям больших покупок, начали строить дома, покупать квартиры, авто, технику, — рассказывает Надя. — Все мои знакомые в кредитах, я сама ипотеку выплачиваю — мы жилплощадь расширили. Но вот эти самые кредиты образовали самую большую дыру в нашем бюджете.

 Откуда такие цены?

— К закупочной цене прибавляется очень многое: транспортные расходы (билеты, проживание), растаможка, аренда торговой площади, зарплата продавца, налоги, обслуживание кассы, — подсчитывает Надежда. — За килограмм груза, доставленного в Иркутск из-за границы, плачу 13 с половиной долларов — а это всего две пары джинсов или пять кофточек. Брюки турецкие стоили 1000 рублей, а сейчас — 1500, и родитель, прежде чем их купить, хорошо подумает: а может быть, старые еще послужат?

До кризиса у предпринимателей была возможность брать кредиты в банке на закупку товара. Давали 70 тысяч рублей и выше, быстро и без поручителей. Надежда знала, сколько времени ей потребуется на возвращение кредита — торговля была предсказуемой. Сейчас так рисковать женщина уже не может и кредиты не берет. Да и банк теперь дает минимум 300 тысяч рублей под 30%. Отдать такую сумму сегодня просто нереально.

Из предпринимателей — в уборщицы

— В последние два года чистой прибыли у меня выходило примерно 25—40 тысяч рублей в месяц, — делится расчетами Надежда. — Не скажу, что чувствовала себя богатой, но мы деньги в квартиру, в ремонт вкладывали, могли в отпуск куда-нибудь семьей съездить и на Новый год деликатесов накупить. И подарки я обязательно всем родственникам и друзьям делала. В гости шла — брала бутылку хорошего вина и палку сухой колбасы, знала, что завтра обязательно в павильоне выручка будет. Теперь такая роскошь не по карману, я не знаю — продам ли хоть одну вещь.

Именно поэтому Надежда — впервые за все время — устроилась уборщицей в госучреждение. Встает в шесть утра (что раньше для нее было смерти подобно), едет на работу, моет четыре кабинета, коридор и лестницу. Зарплата — 5 тысяч, но и они выручают. У Надежды в этом году дочь заканчивает школу, и еще не известно, сможет ли она поступить на бюджетное место в вузе. О компьютере семья Егоровых пока только мечтает.

— Ни я, ни мои коллеги не делали накоплений, — говорит Надежда. — Все деньги в дело пускали, привыкли жить нормально и решили, что так всегда будет. Но пришел кризис, и я не знаю, как жить дальше. Среди моих коллег и паника, и истерики были, но русский человек ко всему привыкает, и мы друг друга поддерживаем. Олигархов-то среди нас нет. Надеемся, что аренду снизят, может, я сама меньшую площадь арендую, а этот павильон отдам. Будем как-нибудь выкарабкиваться.

Метки:
baikalpress_id:  35 082
Загрузка...