Иркутск — город хлебный

На заработки жители ближайших городков и деревень вынуждены каждый день ездить в областной центр, немалая часть жизни этих людей приходится на дорогу, доля зарплаты — на ее оплату

По всей стране сокращаются рабочие места — и это при уже сложившемся до финансового кризиса их остром дефиците. В Иркутской области могут закрыться или закрылись целые предприятия, вспомним хотя бы печально известный Байкальский ЦБК. Комбинат остановился — и на улице, без средств к существованию оказалось более двух тысяч человек. А людям надо есть-пить, кормить и учить детей, платить за жилье, лечиться — без зарплаты обычный человек не может позволить себе даже самое необходимое, не говоря об излишках. В поисках заработка народ устремляется в крупные города. Областной центр для многих страждущих является последней надеждой на получение вакансии. И вроде бы Иркутск дает такую возможность: работы здесь все равно больше, чем в маленькой деревушке, где не осталось ни одной фермы, или в небольшом городке, где рабочие места можно по пальцам пересчитать — производство давно свернуто либо на ладан дышит. Практика ездить на работу в областной центр для людей не нова. Она сложилась еще во времена перестройки, когда бывшие советские граждане стали стремительно терять право на труд. Сейчас, чтобы заработать себе на хлеб, жители пригородных населенных пунктов готовы идти на всевозможные жертвы: проводить по нескольку часов в день в дороге (в электричке или автобусе) туда и обратно, недосыпать, рисковать домом, личным хозяйством.

Мегет

Жительница Мегета Нина Алексеевна каждый день встает до зари, в пять утра. На дворе зябко — холод за двадцать. Правда, по зимним меркам, когда доходило до минус сорока, это немного. В доме плюс, но со сна все равно поежишься — не жарко.

Хлопот с утра хватает: накормить собак и кошку, принести дров, оживить колодец. Но первым делом хозяйка топит русскую печь. Надо, чтобы эта могучая красавица, добротно сложенная из кирпича, успела нагреть остывший за ночь дом и перемолоть в золу все дрова, — а потом закрыть вьюшку. Тепло нужно задержать до вечера, до следующей топки. Пока Нина Алексеевна не вернется с работы — из Иркутска. Женщина преподает в вузе. Четыре года назад она переехала в деревню, за 30 км от большого города. Теперь в городскую жизнь возвращается по железной дороге — стук колес электрички ей приходится слушать почти ежедневно.

— Это у нас вроде семейной традиции, — делится Нина Алексеевна. — Моя мама много лет ездила из Мегета в Иркутск, она работала на обувной фабрике «Ангара». Отец — почетный железнодорожник СССР — был составителем поездов, тоже уезжал в областной центр. Электрички тогда еще только появились и назывались передачами. «Куда идешь?» — «На передачу!» — эти слова помню с детства. Теперь вот и я...

Вместе с Ниной Алексеевной затемно на вокзальный перрон ежедневно выходит более пятисот человек. Из Мегета разными видами транспорта на работу и учебу в город отправляется около трех тысяч человек — примерно треть поселка. Люди говорят: работали бы в Мегете, да негде: разве что на местной птицефабрике или заводе металлоконструкций. Завод этот, кстати, еще недавно довольно крепко стоял на ногах — в хорошие времена перед сменой он посылал за рабочими шесть больших автобусов. Сейчас в связи с кризисом на предприятии сокращают рабочую неделю, задерживают зарплату. За ноябрь прошлого года, передает сарафанное радио, получку заводчанам выдали 31 декабря в шесть часов вечера. А это значит, что часть жителей Мегета скоро займется поисками работы в областном центре. Что неудивительно, многие их земляки уже давно считают себя наполовину городскими: живут в деревне, а трудятся в Иркутске. Мужчины — на железной дороге и авиационном заводе, на стройке и погрузке леса, женщины — в образовании и торговле: воспитателями, продавцами, завскладами на оптовых рынках и в бакалее.

...Закрыв калитку, Нина Алексеевна выходит на улицу — до вокзала ей пешком 20 минут. На часах 6.57. Люди поджидают электричку.

— Хорошо, если не задерживается, — говорит женщина. — А то, бывает, по двадцать минут ее ждем. Нам-то еще по радио сообщают о задержке — в Мегете есть вокзал. А кто на небольших полустанках, вынужден стоять в неведении в мороз и ветер на улице... Случается, что электричка вообще не приходит по расписанию, тогда следующая переполнена. Много народу по понедельникам, когда студенты возвращаются в Иркутск. Еще в последнее время появилась такая тенденция: подходит состав, а в нем вместо 10 вагонов — восемь, а иногда даже и шесть. Кризис железную дорогу тоже заставляет экономить.

Несмотря на волнение и неудобства, поезда жители Мегета берут вовсе не с боем:

— Ну что вы, в вагоны мы садимся культурно, здороваемся. Мы же в деревне живем, — смеется Нина Алексеевна.

К часу, точнее к 50 минутам, в дороге люди приноравливаются каждый по-своему.

— Кто спит, кто последние политические новости или антикризисные меры обсуждает, — рассказывает Нина Алексеевна. — А вообще, дома у всех столько дел, что многие просто отдыхают в пути. Правда, случается и на ногах постоять — от Черемхово, Усолья, Ангарска вагоны набиваются основательно. Но я уже привыкла — ну и что, что толкают...

— У людей же хозяйство, огород. Когда женщины успевают коров подоить, грядки прополоть, если они с раннего утра на работе в Иркутске? — интересуюсь я.

— Жить захочешь — успеешь. А грядки... Наши женщины все могут — летом день длинный... Мне, конечно, попроще — я работаю в первой половине дня. А у кого полный рабочий день, по восемь часов, те в прямом смысле слова дома света белого не видят. И ничего — на жизнь не жалуются. Лишь бы работа была... Семян закупили, рассаду вырастили, капусту, картошку посадим — не то что в городе, ко всему готовы.

...Электричка доставляет на иркутский вокзал. Оттуда Нине Алексеевне пять минут на автобусе — две остановки до центра. В последнее время пять минут традиционно превращаются в 15—20: на старом Ангарском мосту в часы пик — пробка. После занятий женщина отправится домой уже на маршрутке — хотя и дороже, но быстрее и комфортнее. Мегет, двадцать минут быстрым шагом по деревенской улице — и вот она, родная калитка!.. О дороге и городе можно ненадолго забыть. А завтра утром все сначала.

Арифметика

Время: 20 минут до вокзала в Мегете, плюс 50 минут на электричке до Иркутска, плюс 20 минут до центра — получается 90 минут (полтора часа). Умножаем на два. В среднем в пути 3 часа в день, 15 часов в неделю и 60 часов в месяц. Деньги: билет на электричку 16 рублей плюс 10 рублей на автобусе — 26 рублей в одну сторону. Обратный билет на маршрутку — 35 рублей. Итого: 71 рубль в день, 355 рублей в неделю и 1420 рублей в месяц (в среднем).

Чистые Ключи

Военный городок Чистые Ключи находится примерно в 40 км от Иркутска. В конце 70-х — начале 80-х он считался едва ли не лучшим местом службы и проживания в ЗабВО. Сюда мечтали попасть военные. Приезжая, привозили с собой жен и детей, оставались на годы. Жить здесь было удобно: уединенность в живописном уголке природы (кругом лес) с одной стороны сочеталась с близостью к городам Шелехову и Иркутску с вокзалом и аэропортом с другой.

Старожилы вспоминают, что в городке все было свое — восьмилетная школа, детский сад, клуб с библиотекой и дискотекой, комбинат бытового обслуживания, медкабинет, почта, баня, квартирно-эксплуатационная часть (КЭЧ), филиалы трех швейных фабрик, много магазинов с дефицитными товарами, кафе. Поселок оправдывал свое название — был чистым, уютным, безопасным. Двери в квартирах не запирались, соседи жили дружно, помогая друг другу — кто хлебом, кто солью. Первого сентября и на выпускной бал школьников провожали всем городком — с цветами, улыбками, поздравлениями. Чистые Ключи поддерживал расположенный в Шелехове ИркАЗ — опекал детей военных. Не забывали о подрастающем поколении командования части и округа.

У мужчин хватало работы: армия и военно-промышленный комплекс пользовались особым расположением у государства, женщины тоже в основном были заняты — кто хотел, без дела не сидел. Вышеупомянутые филиалы швейных фабрик давали возможность женам военнослужащих, особенно тем, у кого были маленькие дети, работать на дому. В квартирах ставили промышленные электрические швейные машины, и молодые мамы шили нижнее белье для солдат, платки, рукавицы — в меру сил помогали войскам и сами без копейки не оставались.

Первый удар по городку нанесла перестройка, затем, с начала 2000-х, более ощутимо, — сокращения в армии. Часть начала приходить в запустение, военные — уезжать кто куда. В освободившиеся квартиры стали пускать посторонних, не имеющих к вооруженным силам никакого отношения. Нарушился привычный ход вещей, изменился микроклимат. Большинство жителей городка потеряли работу и потянулись в Шелехов и Иркутск, взвалив на себя все тяготы жизни в дороге.

Жительница Чистых Ключей Светлана Валерьевна ездит в областной центр более 20 лет — с 1988 года. Уже пенсионерка, она до сих работает — на полагающееся ей от государства пособие особо не пошикуешь, с вычетом платы за квартиру хватает лишь на крупу да молоко. Раньше, когда надо было себя кормить и детей поднимать, бралась за любую работу — и письма разносила, и офисы убирала. Сейчас трудится в одной из иркутских организаций — и довольна. Хотя пожаловаться на судьбу есть причины.

Добираться до своего компьютера Светлане Валерьевне приходится ежедневно на перекладных, с пересадкой в Шелехове, по часу-полтора в одну сторону (если учесть, что до места работы нужно еще проехать через весь город, на другой его конец).

За 20 лет, проведенных на колесах, на памяти женщины чего только не было. Она вспоминает времена, когда маршруток как транспорта не существовало вообще, а рейсовые автобусы из Шелехова ходили лишь двух номеров — 120 да 121. Это сейчас средств передвижения очень много, в большинстве своем довольно удобных, с сидячими местами малолитражек, и бегают туда-сюда они часто. А раньше большой ЛАЗ с трудом вмещал в себя пассажиров, рвавшихся по утрам в Иркутск.

Сколько было оторвано пуговиц, поломано каблуков, порвано одежды — не сосчитать! Да и стоять в салоне приходилось зачастую на одной ноге: хоть как — грязными, помятыми, — но лишь бы ехать, вздыхали люди. До Шелехова тоже нужно было еще добраться: из Чистых Ключей до города металлургов — один маршрут, № 104, раз в час. В тяжелый для страны перестроечный период автобусный парк стал почти бесхозным, денег на ремонт не выделяли, поэтому в рейс выпускали давно отслужившие свой срок, еле живые машины.

— Зимой встанем посреди дороги, — рассказывает Светлана Валерьевна, — хоть плачь. Все торопятся, а тут автобус заглох, и неизвестно, наладит его водитель или нет. Сейчас попроще: маршрут Чистые Ключи — Шелехов в частных руках, у хозяина машины старые, но он за ними ухаживает. Хотя цену за проезд поднимать тоже не забывает.

— Теперь, безусловно, легче, — продолжает Светлана Валерьевна. — Хотя народу не стало меньше. В основном это студенты. Среднее и старшее поколение, которое в конце 80-х в массовом порядке выезжало в Иркутск на заводы и фабрики, сегодня встретишь все реже.

— Вы знаете, а я дорогу люблю, — признается женщина. — Мне нравится быть среди людей. Для меня поездки в Иркутск — это новые интересные встречи.

— А пробки? — спрашиваю я.

— Пробки, конечно, изматывают (раньше мы про них не знали). Как и всех иркутян.

Светлана Валерьевна выходит из дома в семь утра. При хорошем раскладе через час — в восемь — она уже на работе. Выбираясь из Иркутска, женщина всегда ориентируется на последний автобус из Шелехова до Чистых Ключей, он идет в 21.30. Опоздать никак нельзя, иначе останешься под открытым небом. Поэтому Светлана Валерьевна, заядлая театралка и любительница концертов, всегда жертвует вторым отделением — убегает загодя. Если с транспортом в Шелехов проблемы (и такое случается), особенно зимой, пенсионерка вместе с шелеховчанами ломает голову над тем, как добраться домой, — с той лишь разницей, что ее путь на этом не заканчивается. Вынуждены вскладчину брать такси — недешевое удовольствие, а что поделаешь?

— Случалось, конечно, опаздывать и ловить попутки на трассе, — говорит Светлана Валерьвна. — Водители берут, не отказывают. Естественно, не бесплатно. Но если вдруг кто-то меня подхватил на дороге и денег не взял — значит, это наш, военный, из Чистых Ключей.

Арифметика

Время: рейсом № 104 от Чистых Ключей до Шелехова 10 минут, от Шелехова до Иркутска — 30 минут, от центра города до места работы — 20 минут. Итого (в среднем) 1 час, в обе стороны 2 часа в день, 10 часов в неделю, 40 часов (почти двое суток) в месяц.

Деньги: Чистые Ключи — Шелехов — 15 рублей, Шелехов — Иркутск — 25 рублей, центр города — место работы — 12 рублей. Итого: 52 рубля в одну сторону и 110 — в день. Это 550 рублей в неделю, 2200 рублей в месяц. Частное такси: от Иркутска до Шелехова примерно 500 рублей.

Усольский район

Своим призванием житель поселка Белореченского Усольского района Андрей Щепин всегда считал педагогику. Восемь лет он преподавал русский язык и литературу в Белореченской средней школе № 27, работу свою любил и о другой не мечтал. Однако жизнь заставила его круто поменять профессию. Андрею, филологу с университетским образованием, пришлось не просто уйти на железную дорогу (шесть лет он проработал проводником), но после переквалификации отвечать за исправность пассажирских составов, за тысячи километров разлетающихся в разные стороны от Иркутска по дорогам страны.

Переучившись на поездного электромеханика, Андрей обслуживал техническую часть поездов — от оборудования под высоким напряжением до холодильных установок в вагонах. Скажите, кому еще из школьных учителей-словесников такое под силу? Сначала Андрей уходил в рейсы вместе с вверенным ему составом, затем готовил поезда на земле — в электроцехе депо. Жилья в областном центре у мужчины не было, поэтому на работу в Иркутск Андрей выезжал со станции Мальта. По два часа утром и вечером трясся на электричке — туда и обратно. И так два года.

...Что ни говори, а жизнь не раз преподносила Андрею Щепину сюрпризы. Когда он решал, кем быть, взвесив свои технические и гуманитарные наклонности, все-таки сделал выбор в пользу последних. Два лета юноша настойчиво штурмовал филологический факультет Иркутского госуниверситета, а не пройдя по конкурсу — работал в Белореченском. Так в его трудовой книжке появилась первая запись: «Слесарь-ремонтник сельскохозяйственного оборудования». С третьей попытки поступив наконец в вуз, Андрей неожиданно понял, что мужчины редко выбирают профессию филолога — на курсе их было всего четыре, включая нашего героя. Впрочем, интереса к учебе это не убавило. В 1990 году на четвертом курсе Андрей перевелся на заочное отделение — и здравствуй, школа, большая по городским масштабам, на 800 учеников, в родном поселке.

— Педагогической практики в университете у нас не было никакой, — рассказывает Андрей. — Единственный раз мы ездили по деревням и собирали народный фольклор — пословицы, поговорки. И все! Выручал педотряд, несколько сезонов в пионерском лагере под Братском.

Смешно вспоминать, но впервые перед 25 парами глаз пятиклассников Андрей встал с твердым убеждением: к детям нельзя поворачиваться спиной, как к тиграм. «И мел сыпался, и рука дрожала», — улыбается сейчас он. Перестройка тем временем набирала обороты, зарплату учителям начали задерживать, а потом перестали выдавать вообще. В июне, после школьных экзаменов, Андрей по старой студенческой привычке запрыгивал в пассажирский вагон — проводники на железной дороге летом были нужны всегда. Это хоть как-то позволяло сводить концы с концами. Когда стало совсем невмоготу материально, Андрей ушел из любимой школы — целого года мучительных раздумий стоило мужчине это решение, расставаться с детьми было жалко до слез.

— Десять лет на дороге, — качает головой Андрей. — Пришлось перешагнуть через себя, никаких эмоций, потому что гуманитарщину железная дорога не приемлет абсолютно, там нужна только строгая техническая часть.

Шесть лет, с 1998-го по 2004-й, месяцы для Андрея делились надвое: одна половина — в купе вагона, а за окном то степи, то горы, то теплое море, то снега, другая — дома, в Белореченском. Ездил он в паре с женой — это помогало. Затем супруга, зная его характер, настояла, чтобы Андрей выучился на поездного электромеханика. Она верила, что ее муж (в прошлом учитель литературы, напоминаю!) и не на такое способен. Андрей не возражал, начальство поддержало.

— Доля романтизма в работе проводника немалая, но я далек от романтиков, живущих только поэзией, — делится мужчина. — Я сразу интересовался, как устранять неполадки в вагонах, наблюдал, как проверяют поезда осмотрщики на станциях, учился у механиков, представляя, какая нагрузка меня ожидает. После четырех месяцев курсов на производстве Андрей ушел в рейс в новом качестве и справился — без нареканий. Выезжать приходилось из Иркутска, поэтому рано утром подъем, на станцию, в вагон — и до областного центра. Но по-настоящему электрички стали для Андреем вторым домом, когда он с колес перешел на землю — устроился в электроцех депо: на зиму — высоковольтником, на лето — слесарем-холодильщиком пассажирских вагонов.

— С 2006 года началась моя другая колесная эпопея, — продолжает Андрей. — Работал я два дня через два. Вставал в четыре утра, выезжал со станции Мальта на электричке в 5.20, без четверти восемь был в цехе. Работа — ни прилечь, ни поспать. Час обеда, и сначала. Без десяти минут восемь вечера, и то с большим напряжением, разрешалось уходить: предприятие такое, что дисциплина прежде всего. Все заканчивали смену ровно в 20, а нам, армии приезжих, делалась маленькая скидочка, и то не всегда. Мы бежали бегом: не то что «Ура! Отработали!», а успеть бы на электричку. Два часа езды, и наконец в половине одиннадцатого я дома. На следующий день в четыре часа подъем — и опять на работу.

Конечно, Андрею помогала многолетняя привычка.

— Человеку, даже сильно уставшему, без привычки уснуть в нашей электричке проблема, ей-Богу, — уверяет мужчина. — Спасали электрички ускоренные, они более комфортабельные. Выручало и то, что в Мальте можно было место занять. Я благодаря небольшим партизанским действиям спокойно садился, а «ледовое побоище» начиналось на следующей остановке, в Усолье. В Иркутске приходилось толкаться по вечерам летом, когда шел наплыв дачников, иной раз в вагон с трудом протискивался.

У Андрея был бесплатный проезд, но льготный билет не защищал его от жары в вагоне, лихих людей, нервотрепки и переживаний. Иногда он добирался до Иркутска и обратно на личной машине. Но там уже не поспишь.

— Себя пожалеть не подмывало?

— Я не задумывался о жалости к себе. Накатывала обычная физическая усталость — из 12 часов работы я 4 часа тратил на дорогу. Однажды после сильнейшей грозы на путях возникли технические неполадки, и электрички шли до Иркутска порядка пяти часов. Мы с женой горько шутили: приехал, можно на работе заночевать и никуда не ездить. Порой случалось оставаться на ночь в вагоне в Иркутске. Тогда я уже чувствовал себя более бодрым, потому что спал до семи часов. Вставал спокойно и шел на работу не торопясь.

Под стук колес я часто думал: почему в Иркутске есть работа, а у нас нет, как когда-то, до 1990 года? Раньше в Белореченском и Мальте можно было устроиться и очень хорошо зарабатывать примерно в девяти местах. Это сельхозтехника, где ремонтировали тракторы, сеялки, веялки. Это птицефабрика, свинокомплекс, ферма, совхоз «Заря», где выращивали огурцы и помидоры (китайцев тогда еще в помине не было). Железная дорога нуждалась в различных специалистах, но в то время она совсем не превалировала. Да мало ли еще куда можно было пойти...

Недавно, с октября 2008 года, бывший проводник и поездной электромеханик вернулся в педагогику. Он мечтал об этом с тех пор, как покинул школу. Сейчас Андрей Щепин — воспитатель Усольского гвардейского кадетского корпуса. — А сколько времени вы добираетесь до работы теперь, Андрей? — Двадцать минут, и я просто счастлив.

Арифметика

Время: Мальта — Иркутск, два часа на электричке в одну сторону, четыре часа в день, 20 часов (почти сутки) в неделю, 80 часов (двое с половиной суток) в месяц, 960 часов (40 дней) в год. За два года — 80 дней (около 3 месяцев).

Это важно

По информации министерства экономического развития, труда, науки и высшей школы Иркутской области, маятниковая миграция по городу Иркутску составляет

7,6 тысячи человек. Это количество людей, которые по утрам приезжают в областной центр на работу, а вечером уезжают обратно.

Еще цифры

По официальным данным, в Иркутской области 794 тысячи человек, занятых в крупном и среднем бизнесе (в том числе на производстве, в бюджетной сфере и пр.), а также 1 млн 100 человек — в малом бизнесе (индивидуальные и частные предприниматели).

По городу Иркутску: число жителей — 580 тысяч, среднесписочное число занятых — 181 тысяча 100 человек, плюс в малом бизнесе — 97 тысяч 442 человека.

Метки:
baikalpress_id:  11 105