Иркутские стиляги

В столице Приангарья Бродвеем служила улица Карла Маркса, а первый павильон звукозаписи с «бугами на костях» стоял у входа в ЦПКиО

Недавний выход на экраны музыкального фильма Валерия Тодоровского «Стиляги» подогрел интерес людей к этому явлению. У нашего внештатного корреспондента возникло желание узнать, а как это было в Иркутске — носили ли в нашем городе яркие пиджаки и узкие брюки? Помогли, как водится, разговоры с молодежью тех лет, а также замечательные иркутские и районные газеты конца 50-х.

Герои «несветской» хроники

Несомненно, Иркутск можно с полной уверенностью назвать столицей стиляг Приангарья. История сохранила для нас имена многих иркутских стиляг. Среди них студенты, рабочие, воспитательницы детских садов — увлечение новой модой не имело социальных границ.

Первым иркутянином, чьи узкие брюки привлекли пристальное внимание общественности, был некто Юрий Яцевич. Человек с деловой хваткой и коммерческим чутьем, он всегда искал возможности заработать, так как для образа жизни настоящего стиляги требовались немалые средства. В те годы у входа в ЦПКиО (Центральный парк культуры и отдыха) стоял павильон с броским названием «Первый в Сибири павильон звукозаписи». Вот в нем-то Юрий и его приятель поставили на поток копирование пластинок с записями джаза и рок-н-ролла. Причем и с рекламой дела обстояли весьма креативно: они регулярно вывешивали зазывные анонсы вроде «Скоро будут записи концерта Эдди Рознера!»

Юрий Яцевич, рентгенотехник из Кировской поликлиники, имел доступ к рентгеновской пленке, которую впоследствии успешно превращал в знаменитые «буги на костях», которые, в свою очередь, с выгодой обменивал на, увы, пока рубли. «Законненько! Потрясающе! Посмотришь на свет — ребра грудной клетки. Послушаешь — буги-вуги! Шик-модерн!» — восторгались потребители этой довольно дефицитной продукции.

Немудрено, что Яцевич стал героем сразу нескольких критических статей и фельетонов в иркутской прессе. Отметим, что, начиная с 1957 года, количество подобных публикаций стало увеличиваться. Причем имена героев назывались открыто, без всяких скидок на так называемые этические соображения. Фотографировать, правда, стиляг считалось зазорным (чай, не передовики производства), поэтому обходились карикатурами. Официально признанным автором карикатур на стиляг был учащийся Иркутского художественного училища Ю.Суракевич.

«Чувак, пробежимся стилем!»

В нашем городе, вполне естественно, почетную роль Бродвея выполняла улица Карла Маркса. Как только наступали теплые апрельские деньки, на иркутском Бродвее появлялись первые стиляги. Особым шиком считалось «ходить стилем» не по тротуару, а по середине улицы, чтобы привлечь больше внимания. «...Что это? Расталкивая прохожих, по тротуару несется крикливо одетый молодой человек. На его голове модная клетчатая кепка, с затылка свешивается тарзаний чуб. Одет он в небесного цвета стильную куртку и узкие брюки трубочкой. На ногах ботинки «на гусеничном ходу». Лицо его хранит надменное выражение. Вид задиристый, попугайский». Это цитата из фельетона 1959 года. Газетные характеристики всегда были одни и те же: попугайский, обезьяний, клоунский... Конечно, молодые люди, как и во все времена, соревновались между собой в «крутизне»: у кого длиннее шевелюра, у кого короче и уже брюки, чья брошь или серьга ярче блестит. Среди них находились и настоящие супер-пупер-модники, чьи достижения вряд ли кто рискнет превзойти даже сегодня. Например, один из представителей иркутских стиляг, некто Виктор Соколов, носил серьгу длиной до плеча!

На улице Карла Маркса располагались многочисленные магазины, и их обход входил в обязательный ритуал стиляг. Пройдясь по магазинам, они могли с чувством выполненного долга освежиться пивком.

Встречались стиляги, как правило, на чьей-нибудь квартире. Популярным местом встреч был один из старых двухэтажных домов по улице Степана Разина. Окна одной из квартир и днем и ночью для пущей конспирации были закрыты ставнями. Посетители же знали друг друга в основном по кличкам: Дима-студент, Леня-художник, Зита, Кармен, Пантера...

Конечно, стилягам приходилось платить довольно серьезную цену за свое увлечение. Мало того, что оно требовало времени, денег, оно еще предполагало некую четкость и твердость жизненной позиции, каковой может похвастаться далеко не каждый человек, тем более в юном возрасте. Поэтому молодые люди чаще всего «терялись»: бросали учебу, одну работу, другую... Показательный случай произошел в Иркутском институте иностранных языков: одну из групп факультета английского языка просто расформировали, так как большинство студентов (а это были именно носители стиля) не смогли сдать сессию. А имя Леонида Дерякова, студента физмата Иркутского пединститута, едва не стало притчей во языцех, так как «вечный студент» более семи лет числился среди учащихся.

«...Кто лучше всех танцует твист и рок-н-ролл?»

3 апреля 1957 года газета «Восточно-Сибирская правда» напечатала сообщение ТАСС о событиях в Берлине (кто не знает, ТАСС — Телеграфное агентство Советского Союза, официальное и единственное агентство новостей в СССР): «Вчера в одном из крупных танцзалов Западного Берлина произошло событие, характерное для быта и нравов так называемой золотой молодежи в странах западного мира. Как известно, в странах Западной Европы сейчас все более входит в моду вывезенный из США новый танец рок-н-ролл, при исполнении которого джазовая музыка и непристойные движения доводят до исступления молодых бездельников обоего пола. 2500 участников поломали кресла, пол... 30 человек были арестованы».

Уже через два года, в 1959-м, отголоски этой моды докатились до Иркутска. Никто, правда, не собирался ломать кресла и пол, просто на танцплощадках города (на набережной, в парке Первого мая, в парке Парижской коммуны) молодежь с нетерпением ожидала звуков пусть не рок-н-ролла, но хотя бы джаза, фокстрота. Конечно, нужно было перетерпеть немало «идеологически проверенных» мазурок и вальсов, чтобы услышать долгожданные призывные звуки. И вот уж тогда-то на танцплощадке яблоку негде было упасть! Юноши с «тарзаньими» прическами властно дергали своих партнерш, едва не выкручивая им руки и напевая что-то непонятное даже самим себе.

За порядком на танцах, в том числе и за «нравственностью» физических движений, наблюдали дружинники (их называли бригадмильцами). Если жесты становились слишком конвульсивными, то танцующих выводили с танцплощадок. Правда, бывало, что и просто ограничивались замечанием.

— Обычно подходили и предупреждали: «Так танцевать нельзя», — вспоминает иркутянка Римма Семеновна Щербакова.

Видимо, все-таки в душе бригадмильцы понимали своих ровесников и даже, может быть, завидовали их бесстрашию и раскрепощенности. Как правило, танцы сопровождались выяснением отношений, а попросту — драками.

— Мы были студентами медицинского училища и часто ходили на танцы, которые устраивались в корпусе университета на углу К.Маркса и набережной (ныне административный корпус ИГУ), — рассказывает Маргарита Алексеевна Хамаева. — И всегда на танцах появлялись стиляги. Причем не все из них имели возможность одеваться в настоящую модную одежду, поэтому они выкручивались кто как мог. Очень хорошо помню, как парни приходили в белых рубахах, раскрашенных вручную масляными красками (!). От этого украшательства ткань стояла колом, и обладателям такого «эксклюзива» приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы сохранять невозмутимость. Танцевальные вечера заканчивались всегда одним и тем же: кто-нибудь, как говорится, задирался на стиляг. Ребята обязательно выходили драться, а мы, девчонки, бежали из любопытства за ними. Я помню, насколько все это производило странное впечатление: стиляги брели как на заклание. И конечно, почти всегда уходили побитыми. Не знаю, что тому причиной: то ли они не хотели драться, или, что вероятнее всего, просто не умели...

До самых до окраин

Интересно, что мода на стиль добралась и до разных уголков Иркутской области и стала там даже большим раздражителем для обывателей, нежели в Иркутске.

Например, в Ангарске напечатали шутливую «Весеннюю энциклопедию», где под буквой «с» значилось: «С» — стиляги. С наступлением весны стали появляться во многих общественных местах. Не пускать!»

Работницы швейной фабрики «Ревтруд» из Усолья-Сибирского написали в газету о том, что «многие люди без стеснения «стиляжат», на что противно смотреть. На танцах на радиоле проигрываются бешеные «фоксы», мало отличающиеся от западных».

А в Нижнеудинске произошло событие и вовсе из ряда вон: там целая семья увлеклась стилем. Старшая дочь неких Лукьяновых училась в Ленинграде и в очередной свой приезд домой рассказала о новом увлечении молодежи. Стильные моды действительно, были столь необычными, что произвели впечатление даже на взрослого человека — маму... С ее согласия у Лукьяновых стали устраиваться стиляжьи вечеринки. Сын Юра прилежно осваивал новые танцы и настолько в этом преуспел, что решил продемонстрировать новое умение в местном клубе. Но, как мы уже знаем, в клубах, т. е. общественных местах, танцевать стилягам было запрещено. А уж тем более в нижнеудинском. Так что Юрина затея потерпела фиаско, а всю семью подвергли публичному осмеянию. Были стиляги и в Качуге, и в Бодайбо...

— В конце 50-х мы были подростками, и нас, по правилам того времени, на танцы не пускали. Однако мы все равно бегали к Дому культуры и подглядывали за танцующими. Очень было интересно! — вспоминает свое качугское детство Рена Алексеевна Тюрюмина. — У девушек были платья с пышными широкими юбками, которые крутились колоколом. Как же мне нравились такие юбки, как хотелось и мне что-нибудь подобное! Платья эти, скорее всего, шили сами, а вот широкие ремни продавались в галантерейном отделе магазина.

Как правило, на танцы являлся милицейский патруль. Стиляг выводили на улицу и тут же, у клуба, безжалостно обрезали юбки. Это мое самое сильное впечатление, так жалко было эту красоту! Иногда милиционеры патрулировали на конях, и тогда зрелище было таким: впереди и сзади ехали конные милиционеры, а посередине плелись «арестованные» стиляги. Мы шли следом и хихикали: «Стиляги! Стиляги!» В пункте доставки — возле здания милиции — вновь устраивалась показательная экзекуция: узкие брюки разрезали. На этом воспитательные процедуры завершались до следующего раза. Очень хорошо помню одного настойчивого парня, который свои коричневые брючки зашивал вновь и вновь — до следующей, так и хочется сказать, облавы.

Вот так мода на стиль добиралась до самых отдаленных уголочков страны, приспосабливаясь к местным возможностям и условиям, обрастая своеобразными подробностями и дополнениями. Интересно, стиляги Москвы и Иркутска, Ленинграда и Ангарска, Нижнеудинска и Качуга признали бы свою принадлежность к одному «племени»?

...Наступает весна, и вот-вот на улицы города выплеснется безудержный поток яркости, модности, эпатажа, самовыражения — каждый снова и снова будет искать свой неповторимый стиль. Совсем как полвека назад.

Елена Тюрюмина, для «Копейки»

Из дневника стиляги

«Вчера познакомился с крошкой.

Профиль — колоссальный, анфас — железный, фигура — изумруд!

Корочки последней моды. Не робочка — шахматная доска!..

Трупы в общежитке переживают из-за степы, а мне доханаря...

Стукну телеграммку домой — папаша всегда расколется бумаг на пять...

Ну все, пузырем на середину!»

Со стиляжьего — на русский

Бумага — сто рублей

Степа — стипендия

Шик-мадера — шик-модерн

Спятачиться — в складчину

Корочки — туфли

Общежитка — и так понятно

Доханаря — мне все равно

Пузырем на середину — спать

Труп — приятель

Робочка — платье

Слово «стиляга» пережило многие десятилетия и теперь приобрело гламурно-романтическую окраску. А начиналось все иначе. Слышали, наверное, как некоторые наши горожане называют небезызвестный микрорайон Новолягой? Вот такой уничижительный оттенок носило и слово «стиляга».

Метки:
baikalpress_id:  35 028