Командир специального назначения

Бывшего командира СОБРа Восточно-Сибирского РУБОПа иркутянина Виктора Цибульскаса коллеги считают одной из самых ярких личностей в истории регионального милицейского спецназа

О нем мой рассказ. Но сначала информация для любознательных. В Приангарье милицейский спецназ был создан около 16 лет назад. Назывался он тогда СОБР (специальный отдел быстрого реагирования) и входил в состав Восточно-Сибирского управления по борьбе с организованной преступностью (РУБОП), а ныне — ОМСН (отряд милиции специального назначения) ГУВД по Иркутской области.

Нынешний командир ОМСН полковник милиции Сергей Кондобаев вспоминает, как впервые сводный отряд Восточно-Сибирского РУБОПа, полностью состоявший из бойцов спецназа, командировали в Чечню. Обстановка на Северном Кавказе была накалена до предела.

Сергей Кондобаев:

— Новый 1995-й год мы встретили дома, в Иркутске, а уже 2 января получили приказ скомплектовать сводный отряд. Брали в него только добровольцев. Сразу же встал вопрос: кого назначить командиром?.. Выбор пал на Виктора Цибульскаса. Он служил тогда заместителем командира СОБРа, проработал в этой должности небольшой срок, но успел себя проявить как настоящий профессионал. Такой человек и был нужен, чтобы возглавить сводный отряд численностью 150 человек. Ведь бойцов собрали из разных подразделений (Иркутска, Улан-Удэ, Читы, Красноярска), друг друга они не знали и практически познакомились только в Грозном. По прибытии сразу вступали в бой с боевиками. Времени на притирку характеров не было. Так что многое зависело тогда именно от командира. Цибульскас надежды оправдал. Сумел в кратчайший срок объединить отряды в единый мощный кулак. Руководил умело. Командирам среднего звена неизменно говорил: «Береги людей!»

Сергей Кондобаев тоже попал в состав первого сводного отряда. Воевал с Цибульскасом бок о бок, отзывается о Викторе Станиславиче с похвалой. Сожалеет, что порой такие отличные спецы рано уходят в отставку.

Противник был хитрый, изощренный

Разыскать сегодня подполковника милиции Виктора Цибульскаса оказалось делом непростым. Он давно в отставке, но, выйдя на пенсию по выслуге лет и имея за плечами высшее юридическое образование, без дела не сидит. Возглавляет службу безопасности коммерческой компании. Там мы и встретились, познакомились.

 Виктор Цибульскас пришел в региональный СОБР уже в звании майора милиции — спустя 6 месяцев после его создания. А до этого служил оперуполномоченным в Усольском ОБХСС, позднее — его начальником, а затем перешел в Восточно-Сибирский РУБОП, в отдел по борьбе с коррупцией. Отдал внутренним органам в общей сложности более 16 лет. В СОБР его взяли без проблем.

— Проверяли нас и на выносливость, и на умение действовать в любой неординарной ситуации, и на психологическую совместимость. Ну и, разумеется, на способность владеть всеми видами оружия, — говорит Цибульскас.

— Вооружение у бойцов СОБРа было хорошее?

— Да. Мы имели самые последние новинки. В том числе бесшумные винтовки и пистолеты, «стреляющие» ножи и т. д. Это оружие, кстати, очень пригодилось в Чечне.

Прибывшие в Грозный в январе 1995 года иркутские собровцы увидели, что там все горело, все стреляло, все, что двигалось, уничтожалось с обеих сторон.

— Город тогда почти полностью контролировали дудаевцы, — вспоминает Виктор Цибульскас. — И лишь его северная часть, всего процентов двадцать, была в руках федеральных сил — армии, внутренних войск, милиции. Здесь, на территории молокозавода, мы и оборудовали свой пункт временной дислокации.

По южным меркам стояли крепкие морозы — до 9 градусов ниже нуля. Слякоть, разруха... Грозный лежал в руинах — поработали авиация и танки. Иркутян встретили собровцы из Воронежа на дальних подступах к городу, минуя минные заграждения, провели по полям на молокозавод. Наши ребята базировались там со 150 собровцами из Западной Сибири во главе с полковником милиции Юрием Зайцевым из Новосибирска. Зайцев как раз и командовал этим большим объединенным отрядом из трехсот человек. А иркутянин Цибульскас, руливший, как я уже сказал, собровцами из Восточной Сибири, был его заместителем. В первые дни штурма Грозного среди федеральных сил царила полная неразбериха. Там было много ведомств — армейских, милицейских, фээсбэшных, внутренних войск, — и они плохо координировали между собой свои действия. Бывало, отправят иркутских собровцев зачистить подозрительный участок, а на армейском блокпосте в ужасе хватаются за голову. Говорят: «Вы куда едете, ребята?! Там же через 20 минут артподготовка начнется. Поворачивайте назад — иначе под огонь своих попадете».

— Противник был хитрый, изощренный — отходя, все внутри домов минировал, — рассказывает Виктор Цибульскас. — Но и мы были не лыком шиты. Придумали свою контрмеру — железную «кошку» на длинной веревке. «Кошками» наши собровцы пользовались всякий раз, прежде чем открыть дверь в подвал, подъезд, в квартиру, гараж. И даже окна открывали с их помощью. Цепляли это приспособление за ручки и тянули веревкой на себя. Ждали, последует взрыв или нет. Только после этого входили. Протаскивали «кошки» и по полу. Спасли в итоге десятки жизней.

Как собровские тройки утихомирили боевиков

 Виктор Цибульскас разрабатывал операции и сам в них участвовал. На их выполнение выезжали на бэтээрах. В первые дни садились внутрь боевых машин, полагая, что таким образом будут защищены от пуль. Но дудаевцы научились ловко сжигать бэтээры из гранатометов. Объятые пламенем машины вмиг превращались из надежного средства передвижения в смертельные ловушки. Кто пытался выскочить наружу, тех боевики ловили на мушку автомата. Так погиб один милиционер из Кемерово, пятерых тяжело контузило, некоторые получили пулевые ранения. Тогда собровцы-сибиряки тактику быстро поменяли — сели на броню.

— Выжить шансов больше было на броне, — говорит Виктор Цибульскас, — потому что так мы лучше видели противника, могли встретить его упреждающим огнем. У каждого из нас, сидевших на бронемашине, во время передвижения был под прицелом свой сектор — подвал, первый, второй или верхний этаж. Так что боевика-гранатометчика удавалось засечь сразу. Как только мы эту тактику применили, потери и обстрелы резко сократились. Дудаевские снайперы, которые наносили нам в первые дни серьезный урон, тоже попритихли.

— Почему?

— Да просто: наши снайперы уничтожили большую их часть. Выследить и поразить вражеского снайпера дело нелегкое. Это под силу лишь другому снайперу. У иркутских собровцев было их шесть. В том числе Валерий Хмыльнин, парень из Горной Чуи, что на Маме, из большой шахтерской семьи. У него, единственного во всем отряде, была бесшумная винтовка. И Валера использовал ее очень эффективно. Когда он поражал вражеского снайпера, боевики были в состоянии, близком к панике. Они не слышали выстрела, не могли определить, откуда прилетела пуля. К счастью для иркутян, дудаевцы такого суперсовременного оружия в ту пору еще не имели. Они использовали бесшумные винтовки иностранного производства, но назвать их совершенно бесшумными было нельзя. При выстреле «иностранка» все равно издавала своеобразный легкий звук, и собровцы вычисляли по нему местонахождение ее хозяина.

Иркутянам помогала еще и дерзость, лихачество чеченских снайперов. Они не маскировались, не таились, открыто стреляли из окон, а ночью курили в открытую, окна даже не занавешивали. Их было много. Охотились они на федералов с присущей им изощренностью. Солдата или милиционера не убивали сразу, а только подстреливали, чтобы тот оставался жив, но передвигаться не мог. Ждали, когда к раненому подбегал другой боец, чтобы помочь, и тогда убивали двоих. А то и троих сразу. Иркутские собровцы говорили, что война, конечно, грязное дело, но это уже не война, а подлое изуверство. Потому что на любой войне все же существуют какие-то человеческие правила: раненых, то есть выведенных из строя, не добивать, головы не отрезать, животы не вспарывать. Сибиряки решили разобраться с таким неадекватным врагом.

— Мы выставили против чеченских снайперов собровские тройки — летучие мини-группы, в которые входили помимо нашего снайпера еще гранатометчик и пулеметчик, — говорит Цибульскас. — Как только засекали местонахождение снайпера-боевика, сразу же, почти одновременно, открывали по нему огонь все бойцы тройки. Чтобы наверняка. Чтобы это осиное гнездо уничтожить раз и навсегда. Ведь снайпер редко когда воюет один, у него есть помощники, охрана... Утром перехватили по рации приказ Дудаева: всем чеченским снайперам, оставшимся в живых на окраинах города, стянуться в центр для защиты президентского дворца. Но это Дудаеву уже не помогло.

 В той ночной дуэли снайперов особенно отличился Валерий Хмыльнин. Действовал он осторожно, осмотрительно и скрытно. Не питал иллюзий, что винтовка у него бесшумная и его не вычислят. Действовал по всем правилам снайперского искусства, потому и даже ранен не был. Погиб Валерий не от вражеской пули, а при столкновении двух наших бэтээров — милицейского и армейского. Иркутские спецназовцы узнали, что в одном из подвалов жилого дома уже длительное время прячутся от огня и своих, и федералов чеченские старики, женщины, дети. Есть тяжелобольные. Им нечего есть, кончилась питьевая вода.

Виктор Цибульскас:

— Взяли у коменданта продукты, медикаменты и повезли все это им на двух бронетранспортерах. Очень торопились. Ехали на большой скорости. И тут откуда ни возьмись вылетела из проулка армейская бронемашина. Врезалась в один из наших бэтээров. Как раз в тот, где на броне сидел Валера Хмыльнин... Попал он в эту аварию 9 февраля 1995 года. Скончался в Моздокском госпитале от полученной черепно-мозговой травмы. Врачи оказались бессильны спасти ему жизнь. ...10 февраля мы должны были возвращаться домой, в Иркутск. Младший лейтенант милиции Валерий Хмыльнин был совсем молодой, даже не успел обзавестись семьей. Дружил с девушкой, собирался по возвращении из Чечни жениться. На малой родине, в Горной Чуе, собровца похоронили со всеми почестями. Как героя. Родина наградила Валерия посмертно орденом Мужества. В Иркутской области ежегодно проводится теперь среди спецподразделений снайперский турнир его памяти. На соревнования собираются спецподразделения от Урала до Владивостока. Виктор Цибульскас тоже нередко принимает в них участие — в качестве одного из судей.

Он всегда говорил: «Береги людей!»

Федеральным силам удалось отбить у боевиков и взять под свой контроль самое высокое здание в Грозном — бывший нефтехимический институт. С этой «стратегической высоты» центр города был как на ладони. И ее использовали на всю катушку наши снайперы, корректировщики огня артиллерии. Обороняли здание от захвата дудаевцами в том числе и бойцы Иркутского СОБРа. На любой войне известно: кто владеет высотой, тот владеет и ситуацией. Боевики это хорошо понимали и пытались во что бы то ни стало вернуть здание. Их атаки не прекращались ни на один день.

Виктор Цибульскас:

— Однажды ночью они предприняли особенно мощный штурм. Бросили все имевшиеся силы. Но наши наблюдатели их вовремя заметили. Сообщили с крыши, что боевики наступают пешком, их много, вооружены большим количеством гранатометов... Бой был очень ожесточенный.

Виктор Станиславич оставался все это время на молокозаводе. Держал по рации связь с иркутскими собровцами, которые удерживали 7-й этаж. Обороной этажа руководил иркутянин, старший лейтенант милиции собровец Андрей Путь.

Виктор Цибульскас:

— Говорю по рации, слышу — идет жуткая стрельба. Спрашиваю, что происходит. А мне в ответ: «Погоди, «Байкал» (это был мой позывной), нас атакуют боевики... Разберемся с ними — сообщим». Подождал немного, выхожу на связь снова. Узнаю, что у наших ребят заканчиваются боеприпасы. Ринулся в штаб группировки, а там говорят: ночью посылать бэтээры с боезарядами бесполезно, машины сожгут; только когда рассветет... Передал своим, чтобы экономили патроны и постарались продержаться до утра. Они продержались. Сергей Кондобаев дополнил рассказ:

— Я находился во время этого первого ожесточенного боя за высотку на молокозаводе, на пункте нашей временной дислокации, вместе с Цибульскасом. Помню, он очень переживал за его исход, но внешне был спокойным.

— А что — был и второй большой ночной бой за девятиэтажку?

— Да, был. Если в первый раз общей обороной высотного здания руководил командир Западно-Сибирского СОБРа Зайцев, то во второй — Цибульскас. Я участвовал в этом бою, находился с Виктором Станиславичем на 9-м этаже. Накануне мы заходили в обороняемое здание под сильным обстрелом. По пути пришлось преодолевать открытый участок — укрыться было почти негде. Но помогли армейские артиллеристы. Армия федеральных сил, подавив основные очаги сопротивления боевиков, взяв в том числе дворец президента самостийной Ичкерии генерала Дудаева, ушла вперед, на юг. Оставила защищать взятые рубежи бойцов внутренних войск МВД и милицейских спецподразделений. Однако многие вооруженные сепаратисты попрятались в подвалах, в домах, на чердаках, в заранее подготовленных подземных укрытиях и при подходе спецподразделений стреляли по ним из всех видов оружия. В том числе из гранатометов. Мы попросили наших военных открыть по боевикам дополнительный артиллерийский огонь, но подавить все их огневые точки все равно не удавалось...

Вот так, под неутихающим обстрелом, мы и вошли в обороняемую 9-этажку. Надо отдать должное Цибульскасу: он и на этот раз действовал грамотно и решительно. Сразу же организовал в здании круговую оборону, выставил в укрытиях снайперские пары, что помогло затем успешно отбить начавшуюся вскоре вторую отчаянную попытку дудаевцев захватить стратегическую высотку. По возвращении в Иркутск Виктора Станиславича сразу же назначили командиром СОБРа Восточно-Сибирского РУБОПа. (Он возглавлял его с 1995 по 1998 год.) Когда 25 августа 1996 года в Чечню отправлялся в служебную командировку уже пятый по счету сводный отряд, то его командиром назначили меня. Я в то время был начальником оперативного боевого отделения СОБР ВС РУБОП. На аэродроме нас провожал в дорогу Цибульскас. Он оказал мне тогда большую помощь. На прощание обнял и сказал свою знаменитую фразу: «Береги людей!»

Сибиряк с польско-литовскими корнями

19 января 1995 года столица Ичкерии была взята федеральными силами полностью. Руководство Грозненской группировки федеральных сил, куда входили подразделения внутренних войск и милиции, высоко оценило действия иркутских собровцев. Многие были отмечены государственными наградами, повышены в званиях, некоторые удостоились права носить краповый берет. Особенно уважительно и с восхищением относился к сибирякам, к их воле и бесстрашию командующий группировкой полковник внутренних войск Сергей Иванович Лысюк. Его еще называют отцом краповых беретов, потому что он ввел в обиход этот головной убор для лучших спецназовцев. Нынешний командир Иркутского отряда милиции специального назначения Сергей Кондобаев, припомнил Виктор Цибульскас, как раз и удостоился права носить краповый берет в те горячие дни. В 1996 году Виктору Цибульскасу вместе с другими иркутскими собровцами пришлось съездить второй раз в командировку в Чечню.

 — Ситуация там оставалась сложной. Сепаратисты, перегруппировавшись, пытались наступать, взять реванш за свое поражение в Грозном, — вспоминает он. — Хотя еще в начале 1995-го федералам удалось загнать боевиков в горы, где у них не было тогда ни баз, ни оружия. Еще бы немного времени, и с бандитами было бы покончено. Но кому-то вдруг именно в этот момент захотелось срочно подписать с сепаратистами договор о перемирии.

Во время нашей встречи я спросил Виктора Цибульскаса, откуда у него, сибиряка, такая фамилия — то ли латышская, то ли литовская. Он заулыбался, положил на стол свои огромные кулачищи, задумчиво пригладил уже подернутые инеем волосы, сказал:

— Корни у меня польско-литовские. Дед по отцовской линии поляк, женился на литовке. Жили они в Литве. А в 1946 году деда, отца, бабушку, сестру отца сослали в Восточную Сибирь. За то, что старший брат отца не захотел служить в Красной армии. Прятался в лесу, родственники тайно носили ему туда еду, одежду. Потом НКВД все это узнал... Сослали в Усольский район, в село Култук, где я и родился. В моем старом советском паспорте в графе «Национальность» было записано: русский. А в новом, российском, такой графы теперь нет, так что ничего писать не надо.

— А жена у тебя кто по национальности?

— Люда русская. Мы с ней познакомились в Горьком, когда я учился там в школе милиции после службы в армии.

Виктор Цибульскас отслужил срочную на Тихоокеанском флоте, на ракетном крейсере «Адмирал Фокин». Вырос от рядового матроса до боцмана. Его все уважали, слушались. Это сейчас наши военные корабли больше стоят у причала, а тогда, в 70-е, ракетный крейсер № 822 постоянно бороздил воды Мирового океана. Часто заходил в Индийский океан, бывал с дружественными визитами в Индии.

 С будущей супругой слушатель Горьковской школы милиции Цибульскас познакомился, как говорится, без отрыва от учебы. Люда работала в этом учебном заведении машинисткой. Ее близкая подруга была участницей художественной самодеятельности, танцевала на сцене в паре с Виктором. Через нее парень и сблизился с Людой. Часто забегал в машбюро, просил напечатать то курсовую, то реферат. Закончилось все свадьбой. Сегодня Людмила сотрудница уголовного розыска. Считает, что с мужем ей очень повезло.

 «Я ждала его из Чечни и ревела»

— Людмила Александровна, а помните первое свидание с Виктором? — спрашиваю я.

— Как же не помнить, — просто ответила она. — Это была суббота, 26 апреля 1979 года. К нам, в школу милиции, приехали выступать профессиональные артисты. Когда концерт закончился, Витя спрашивает: «Я тебя домой провожу?» «Проводи», — говорю. После того вечера мы и стали встречаться. Он часто приходил к нам домой в гости и один, и с друзьями.

— Кто в вашей семье главный — вы или муж?

— Муж, конечно. Мужчина, считаю, должен быть в любой семье главный.

— И что — Виктор все решения по дому принимает единолично?

— Нет, он со всеми советуется, как правило. И со мной, и с детьми. Иногда обсуждение идет бурно, даже на повышенных тонах... Ну подкорректируем его, подправим, — смеется Людмила. — Однако последнее слово всегда за мужем. Принимать решения, нести ответственность за их выполнение — это у него уже профессиональное. Сидит внутри. Наверное, именно это качество его характера, а также природная доброта и участливое отношение к людям, к коллегам сыграли не последнюю роль при назначении на должность командира СОБРа в 1995 году.

— Какой самый тяжелый период был в вашей с Виктором семейной жизни? — меняю я тему разговора. — И был ли такой?

— Да, был, и не просто тяжелый, а страшный: когда он в январе 1995 года уехал первый раз в Чечню. Все знали, что там творится. Убитых и покалеченных телевидение показывало чуть ли не каждый день. Я тогда не работала, сидела дома с младшей дочерью после родов. Ревела постоянно. Бегала к соседям, на его работу в РУБОП, всех пытала — что там, как там...

— Разве муж не звонил домой?

— Всего два раза. В Грозном шли бои, не до звонков ему было. Я каждый день молила Бога, чтобы муж вернулся живой. Матери его про Чечню не говорили ничего. Боялись, что не переживет стресса. Говорили: «Витя в Северной Осетии, в Моздоке, там не стреляют». Она узнала правду только 10 февраля, когда Витя прилетел домой. Вторую его командировку в Чечню я пережила спокойнее. Вроде не так там стреляли.

Виктор Цибульскас:

— Кое-как дозвонился домой во время первой командировки в Чеченскую Республику. Слышу голос дочери и стою молчу. Слезы, чувствую, текут по щекам. Жена испуганно кричит в телефонную трубку: «Ты чего?» А я от счастья, что их услышал, плачу...

Помолчав, неожиданно добавляет:

— Скоро 23 Февраля, хочу поздравить с Днем защитника Отечества своих бывших коллег, равно как и всех иркутян, готовых и умеющих защитить, если потребуется, свою Родину.

* * *

Бойцы иркутского милицейского спецназа продолжают ездить в Чеченскую Республику в служебные командировки по сей день. Обстановка там, конечно, стабилизировалась, но, как пояснил командир ОМСН ГУВД по Иркутской области полковник Сергей Кондобаев, до полного спокойствия еще далеко. Вооруженные банды боевиков остались. Их число, правда, с каждым годом сокращается, ибо уменьшается среди молодых чеченцев безработица. Поднимается из руин промышленность, сельское хозяйство, строится много жилья. Так что молодым людям в этой северо-кавказской республике есть где силы приложить и хорошо заработать.

Не складывают оружие лишь главари бандформирований, проповедующие среди мусульман Чечни ваххабизм (радикальное, агрессивное течение в исламе). Они готовы воевать до конца своих дней, по-прежнему пытаются вовлечь в свои ряды молодежь, организовать террористические акты. Но это удается им все реже. ФСБ и милицейский спецназ стремятся пресечь теракты на корню. Ведь в Чечне эффективно и на постоянной основе действует против бандформирований самая мощная, самая многочисленная на Северном Кавказе группировка российских спецподразделений. Поэтому эпицентр своей активной террористической деятельности бандиты переместили в соседние республики — Дагестан и Ингушетию.

Михаил Ивкин. Фото автора, из архивов героя публикации и пресс-службы ГУВД по Иркутской области

Загрузка...