Встреча с отцом

Прошло 15 лет, прежде чем родные люди оказались вместе

— Наш самолет следует до города Архангельска. Уважаемые пассажиры, пристегните ремни безопасности. Время полета... Ванька, ерзающий на соседнем сиденье, похоже, не слышал ничего. Сердечко его колотилось быстро-быстро, светящиеся от внезапно обрушившегося счастья глаза рассеянно блуждают по салону... Весь он находится в ожидании чего-то нового, неизведанного, того, что ждет его в ближайшем будущем. Отчасти будущее несколько пугает, настораживает его, поскольку эта попытка вырваться из цепких объятий недобрых обстоятельств, увы, не первая. Чтобы как-то развлечь юного попутчика, а заодно и скоротать время в пути, осторожно пытаюсь начать расспросы.

Оказалось — парень наш, катангский. Только вчера из Ербогачена прилетел в Иркутск. Рассказывал, что с вертолета, доставившего его в райцентр из родной деревеньки, лес виден еще лучше, чем с самолета, разглядеть можно каждое деревце и даже животных. Отец когда-то ему, совсем маленькому, говорил, что с вертолетов волков отстреливали, а отец обмануть не мог.

Внешне Ванька и сам походил на затравленного, загнанного в угол волчонка, в любой момент ожидающего нападения и готовящегося отразить удар. Какая-то периодически проскальзывающая нервозность, озлобленность на всех и вся нет-нет да и выдавали его неустроенность в жизни и крепко засевшее в мыслях утверждение о его ненужности.

С Ванюшкиной матерью, как выяснилось, мы были знакомы. Такие люди, как она, вообще-то не могут не запомниться... Когда-то, в пору ранней юности, встретился ей, непутевой, Роман — красивый, сильный парень, приехавший на Север после окончания техникума работать по специальности. Правда, это у него не получилось, поскольку обменял он профессию на занятие промысловой, характерной для этих мест деятельностью.

Охота, а точнее регулярное отсутствие его в этот период, возможно, стала тем молотком, нанесшим удар по хрупкому семейному гнездышку. Мамаша, бросив крошечного Ваньку с его малолетней сестрой, укатила с очередным ухажером в соседнюю деревню да и, как говорится, оторвалась от души. Спасибо, сердобольные соседи проявили бдительность и, обнаружив зареванных детишек, срочно доставили их к бабушке с дедом. Тогда, сказывают, Роман простил ее, но в первый и последний раз. Мамаша же с роликов скатилась мигом, остановить ее было невозможно.

Одна шальная любовь, вторая... Третий ребенок, четвертый... Вновь подвернулся счастливый случай — взял ее в жены неплохой мужчина, моложе намного, к детям, главное, хорошо относился, даже свою фамилию им всем дал. Мать на радостях родила еще братишку и вновь сорвалась... Неплохой мужчина исчез. Странно все же получается... Кто-то, схватившись за шанс, дарованный судьбой, как за спасительную соломинку, может попытаться хотя бы частично выправить свою жизненную колею, а кто-то этот шанс попросту не замечает. И кто знает — не оставь Роман жену в начальной стадии ее нравственного падения, может, и притормозила бы, одумалась, чувствуя поддержку. Ан нет, не о детях родных подумал — о себе. Семью новую создал.

— Где мои братья и сестры, я, честно говоря, и не знаю, — горестно вздохнув, продолжает начатый разговор Ванька. — Один из них у бабушки с дедом живет. Ему, можно сказать, повезло. Сорванец растет, никакого сладу с ним нет. В школу уже пошел. Сестру Светланку очень люблю. Она у меня человек. Несмотря на то, что и ее жизнь потрепала, подзакалилась, видать, основательно. Хозяйка из нее что надо. Парень хороший попался, уж и дочка родилась. Я был у нее в гостях, да, понимая, что в гостях хорошо, да во всем должна быть мера, вернулся к старикам. Те, правда, не шибко-то и обрадовались. Зато отец, видать, крепко встав на ноги в Архангельске, решил меня забрать.

В том, что жизнь так не удалась, Ванька по-прежнему винит мать, о которой даже не знает, где она в данный момент проживает. Подавая ему протянутый стюардессой стаканчик с соком, пытаюсь сказать что-то в поддержку явно приунывшего попутчика:

— Жизнь, Ванюшка, штука сложная, сам знаешь. И не понять даже нам, взрослым, по каким своим меркам она людей подразделяет, за что их благами наделяет, либо лишает этих благ.

— Это точно, — философски протянул Ванюша. И, мельком глянув на часы, продолжил делиться впечатлениями: — Вот у друга тоже отца нет, мать выпить любит, а он как будто так и надо — поживает в тепле, в сытости, всегда у него деньги есть. Мать на двух работах вкалывает, когда только пить-то успевает... А Гришка один магнитофон кончил —- ему другой купили, мотоцикл разобрал — опять новый канючит. Мне бы такую мамку. Да ладно, отец, может, добрый будет. Так и то хорошо. Жаль, столько времени упустили, забери он меня раньше — глядишь, я б и выучился на кого-нибудь, подлечился. Я ж с раннего детства больной-то, и никому из родных дела нет. Хорошо бы стать оператором по компьютерам, сидячая работа в самый раз для меня. Семья у отца, знаю, хорошая. Они ж попервости в поселке жили. Дурак был я, что отказывался общаться с ними, теперь вот думай, как встретят...

На отца у Ваньки обиды нет... Уже через считанные минуты по прилете в город состоится у него долгожданная встреча с ним — человеком, которого он не видел больше 15 лет... Мысли в голове путались, эмоции переполняли, ему хотелось вспомнить все самые хорошие и теплые слова на свете, которые подтвердили бы значимость этого человека для него. Папка... единственный, родной, ты бы знал, как мне не хватало тебя все эти годы, особенно в те моменты, когда друзья обращались к своим отцам, когда были минуты, часы отчаяния и ощущение безысходности и когда вместо необходимой поддержки от взрослых, нечужих людей получал лишь упреки...

Самолет мягко коснулся шасси асфальта и покатился по взлетной полосе. Автобус подвез нас к выходу. Столько встречающих Ванька не видел никогда. Попробуй найди отца среди них. Да и как он выглядит теперь, и как сам через столько лет во взрослом парне сможет узнать сына? К нам, понятное дело, никто не подошел. Лишь после, когда большая часть встречавших и прилетевших устремилась к остановкам такси и автобусов, удалось заметить уже седеющего, полного мужчину, с тревогой высматривавшего кого-то в толпе... Ванька смотрел совсем в другую сторону. Но вот он повернул голову, сквозь пелену слез поймал взгляд показавшихся вдруг родными глаз... Позабыв, что мужчины не плачут, он кинулся в объятия отца, до конца не веря, что это он и есть. Слова, которые он пытался подобрать во время полета, вылетели из головы напрочь. До слов ли тут было?

Как и договаривались, обернувшись, Ванюшка помахал рукой, растопырив пятерню, что означало «Я счастлив!». Ванька-Ванька, так ли это? Что ждет тебя впереди и что сподвигло на сей гуманный поступок твоего отца — любовь, дремавшая больше 15 лет и вдруг проснувшаяся, или чувство долга? Черкнет письмецо скоро, он же обманывать не умеет.

Метки:
baikalpress_id:  10 812