Браконьерский беспредел

Злостных нарушителей правил охоты становится в Приангарье все больше, и ведут они себя все наглее

Кто в охотугодьях хозяин?

Удивительные вещи происходят сегодня в нашей многострадальной тайге. Нескончаемые реформы, начавшиеся в стране в 90-е и не закончившиеся поныне, сделали истинным хозяином в промысловых угодьях не охотпользователя, не охотгосинспектора, даже не самого охотника, ведущего добычу диких зверей и птиц по всем законным правилам, а... браконьера. Мыслимое ли дело, чтобы вы, сидя за рулем авто, не подчинились требованиям инспектора ГАИ, не показали ему документы, не дали осмотреть салон или багажник машины и даже затеяли со стражем порядка на дороге потасовку. А вот в тайге нарушители правил охоты чувствуют себя вольготно и безнаказанно.

Сказать, что нынешние российские законы лояльны к браконьерам (так же как и, например, к педофилам, насильникам, торговцам наркотиками и т. д.), — значит ничего не сказать. Они их поощряют к совершению правонарушений, ибо штрафы и наказания смешные. Этакая пародия на настоящую демократию, когда нарушителям можно все, а борцам с ними почти ничего.

Приведу для начала один характерный пример. В июне 2008 года, когда дикие копытные вскармливают молодняк и охота на них категорически запрещена федеральным законодательством, государственный инспектор отдела охотнадзора (с 2 декабря 2008 года переименован в отдел лесного надзора, пожарного надзора в лесах и охотничьего надзора) Управления Россельхознадзора по Иркутской области Андрей Графеев и старший госинспектор Александр Каянкин задержали во время проводившегося в Иркутском районе рейда трех браконьеров непосредственно на месте преступления.

Те азартно и шумно разделывали только что убитую ими косулю и даже не услышали, как подъехали охотинспекторы. В кузове браконьерского джипа лежала еще и туша самки изюбря. Графеев и Каянкин представились, попросили предъявить документы на право охоты. Естественно, их у браконьеров не было, да и быть не могло, поскольку охотничий сезон еще не начался. Зато имелось скорострельное полуавтоматическое охотничье оружие — карабины «Вепрь» и «Тигр». Незаконно добыли изюбря и косулю житель села Малого Голоустного и два иркутянина — бывший сотрудник милиции и преподаватель вуза. Увидев охотинспекторов Россельхознадзора, один из них развел окровавленными руками и воскликнул в огромном изумлении:

— Вы откуда взялись?! Вас же сократили! Все газеты об этом писали.

— Сократили, да не всех, — пояснили охотинспекторы.

И задержали нарушителей правил охоты, составили протокол, передали его в Иркутский райотдел милиции. Там дело по факту браконьерства возбудили, но результатов проверки до сих пор нет. Госинспекторы этому не удивляются...

«Своих» не сдают

Несколько лет назад охотинспекторы Россельхознадзора Сергей Минх и Максим Гавришин задержали в охотугодьях тогдашнего начальника ОБЭП Иркутского РОВД Анатолия Третьякова и его напарника. Застукали их во время незаконной охоты с фарой в местечке между селами Малым и Большим Голоустным. Добыча диких зверей с фарой (в ночное время), так же как и с мототранспорта, с любых летательных аппаратов, в России запрещена и уже по определению считается браконьерской.

А у Третьякова к тому же не было никаких разрешительных документов на охоту. Более того, как рассказывал мне потом Сергей Минх, Третьяков не только оказал государевым слугам при исполнении ими своих служебных обязанностей яростное сопротивление, но и угрожал применить против охотинспекторов свое табельное оружие, которое якобы находится при нем. В конце концов набросился на Максима Гавриша с ножом, и только предупредительные выстрелы в воздух Сергея Минха охладили пыл начальника ОБЭП. Тем не менее Иркутская районная прокуратура в возбуждении уголовного дела против высокопоставленного коллеги отказала под надуманным предлогом. Тогда охотнадзор подал иск в суд по поводу явного административного правонарушения.

— Чем все закончилось? — спрашиваю бывшего руководителя отдела охотнадзора, ныне заместителя начальника отдела лесного надзора, пожарного надзора в лесах и охотничьего надзора Валерия Загоскина.

— А ничем, — ответил он. — Подобные дела в судах проходят трудно, слушания переносят, вынесение приговоров откладывают. Если же и доведут до конца, то чаще всего приговор бывает оправдательный. Правда, в последнее время суды стали все же более заинтересованно относиться к нашим материалам.

— Штрафы за браконьерство какие конкретно?

— Не более двух тысяч рублей. За незаконный отстрел такого крупного копытного, как лось, могут добавить еще пять тысяч, поскольку (согласно решению пленума Верховного суда РФ) незаконная добыча лося, равно как и зубра или оленя, считается крупным ущербом, нанесенным государственному охотничьему фонду, и подпадает под 258-ю статью УК РФ.

— Ты работаешь в системе охотнадзора давно?

— Более 25 лет.

— Был ли на твоей памяти хоть один случай, когда злостного, отъявленного браконьера осудили на определенный срок, упрятали за решетку?

— Нет, таких примеров на моей памяти не зафиксировано. Уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает за браконьерство, конечно, и уголовное наказание. Но на практике все заканчивается условными приговорами. До строгого уголовного наказания дело не доходит.

— В народе наш УК уже давно прозвали за мягкотелость, за дыры, как будто специально оставленные для преступников, чтобы уходить от наказания, уголовной крышей.

— Я бы не хотел это комментировать.

Раздвоение сил не на пользу

Из 120 охотинспекторов Россельхознадзора в результате сокращений в 2008 году осталось 32, а после 2 декабря и того меньше. Называются они теперь госинспекторы по охотнадзору. Сокращение произошло не по чьей-то злой воле, а во исполнение Федерального закона № 258 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием разграничения полномочий» — между центром и субъектами федерации. Согласно этому закону, с 1 января 2008 года Москва передала на места, то есть региональным властям, целый ряд функций, касающихся животного мира, которые прежде находились в ведении Федеральной службы Россельхознадзора.

Теперь охраной диких животных и среды их обитания, воспроизводством и использованием поголовья, мониторингом и его учетом занимается созданная при обладминистрации служба по охране и использованию животного мира Иркутской области. Она лимиты на добычу диких зверей и птиц теперь устанавливает (а не Москва), лицензии выдает охотпользователям, браконьеров ловит. Однако и Россельхознадзор не отстранен от решения некоторых из этих проблем. За ним оставлен федеральный контроль за полнотой и качеством исполнения переданных на места полномочий. Осуществляя такой надзор, оставшиеся в штате Россельхознадзора госинспекторы ведут, как и прежде, борьбу и с браконьерством, помогая фактически службе по охране и использованию животного мира Иркутской области. Тем более что опыт у них за долгие годы накоплен большой.

В итоге с браконьерами в лесах Приангарья сегодня борется не одна организация, а целых две. Правда, результат их усилий плачевный. Как говорится, у двух «нянек» браконьер без глазу. То есть без должного и строгого присмотра. Потому что у первой (службы по охране и использованию животного мира Иркутской области, созданной 1 января 2008 года) просто-напросто сил маловато, чтобы выставить против браконьеров прочный заслон. Она еще не встала на ноги, до сих пор полностью не укомплектована кадрами из-за отсутствия федерального финансирования. Из 100 планируемых человек в штате числится пока 22. Госинспекторы, их в службе всего 9, есть лишь в трети районов области. Так что по большому счету эффективно бороться с браконьерством здесь пока еще некому.

Тем не менее с июня, когда начали комплектовать штат рядовыми сотрудниками, по ноябрь служба успела выявить более 130 случаев нарушения правил охоты, взыскала штрафов на 238 000 рублей. Браконьерничали не только безработные, пенсионеры, но и люди вполне обеспеченные — должностные лица органов местного самоуправления, сотрудники внутренних дел, руководители крупных организаций.

Атака на государевых слуг

Самое же печальное, что нет твердого и четкого понимания, кто сегодня должен бороться с браконьерством в лесах Приангарья. В службе по охране и использованию животного мира Иркутской области убеждены, что это прерогатива только (и только!) их организации. Но согласно целому ряду федеральных документов (Постановление Правительства РФ от 11 июня 2008 года за № 445, поправки, внесенные в Федеральный закон «О животном мире», разъяснительное письмо Министерства юстиции РФ за подписью статс-секретаря, замминистра А.В.Бондаря, направленное в адрес Россельхознадзора 1 февраля 2008 года, и т. д.), право задерживать браконьеров, штрафовать их, составлять протоколы, рассматривать дела об административных правонарушениях за Россельхознадзором сохранено.

Россельхознадзор сам обратился в Минюст с запросом, имеют ли его сотрудники право выполнять такую работу в рамках своих нынешних полномочий. Минюст тщательно разобрался и, сославшись на Постановление Правительства РФ от 8 апреля 2004 года за № 201, ответил: да, имеют. Более того, Минюст обратил внимание в своем ответе-разъяснении, что и положения Кодекса РФ об административных правонарушениях (часть 2 статьи 23, 26 КоАП в редакции Федерального закона № 258 от 29 декабря 2006 года) «не ограничивают по признаку территориальности должностных лиц Россельхознадзора в праве составлять протоколы и рассматривать дела об административных правонарушениях в области охраны, использования и воспроизводства объектов животного мира, отнесенных к объектам охоты». Так что попытки некоторых злостных браконьеров высокого чина уйти от ответственности, утверждая, что госинспекторы Россельхознадзора ловят и штрафуют их незаконно, тщетны, аморальны.

А именно так попытались действовать ночью в том же Иркутском районе в конце сентября 2008 года четыре нарушителя правил охоты, задержанные Андреем Графеевым и Андреем Кузнецовым. Нарушители оказались, как это часто бывает в последние годы, людьми не простыми — предприниматели, сотрудник коммерческого банка. Они долго не хотели показывать документы на право охоты, поскольку их у этих граждан не было. Зато в салоне авто были расчехленные и готовые к стрельбе полуавтоматические ружья, фара, чтобы ослеплять в темной ночи вышедшего на кормежку дикого зверя, и даже собака для подбора подранков.

Убить никого из обитателей тайги они еще не успели, но это важных иркутских персон не оправдывало. По закону, браконьерская охота считается начатой не с момента первого выстрела в зверя, а с момента заезда в тайгу с фарой и огнестрельным оружием. Андрей Графеев, человек чрезвычайно ответственный, охотовед-биолог по образованию, имеющий к тому же диплом профессионального охотника, проработавший охотинспектором 14 лет, с горькой улыбкой рассказывал, как советник председателя правления одного из иркутских коммерческих банков — организатор и вдохновитель браконьерской охоты — откровенно хамил инспекторам охотнадзора, угрожал им «серьезными проблемами», если государевы слуги составят протокол и оштрафуют. Говорил, что у него все схвачено — от милиции до администрации президента России, и он их может раздавить как букашек. Но охотинспекторы угроз не испугались, сделали все как требует закон. Составили протокол, выписали штраф.

— И что? — спрашиваю Графеева. — Раздавил тебя банкир?

— Пока это ему сделать не удалось, — улыбается в бороду бесстрашный инспектор, повидавший на своем веку в тайге всякое. — Однако связи у браконьера действительно большие. Он организовал с «коллегами» яростную атаку на нас. Дескать, и прав не имели, и грубили, и пьяные были. В общем, наплел со своими подельниками Бог весть что. Получив наше постановление о наложении штрафа, настрочил жалобу первому заместителю начальника Управления Россельхознадзора по Иркутской области Георгию Васильевичу Маркову. Марков назначил специальную комиссию. Она провела служебную проверку наших действий и признала их стопроцентно законными. Никаких нарушений с нашей стороны не нашла.

Надежда на новый закон

Задержанный за браконьерство банкир развил бурную деятельность по реабилитации своего незаконного промысла. Бил в одну и ту же точку: нет у Россельхознадзора полномочий. Пошел жаловаться в областную прокуратуру, в суд, в Законодательное собрание, в общественную приемную Владимира Путина. По сути организовал настоящую бумажную атаку. Прокуратура, кстати, провела проверку, но результатов пока нет. А госинспектор Графеев тем временем написал очередную объяснительную.

— Вот, почти восемь страниц печатного текста, — подает он ее мне. — Так что работать некогда... Задержим браконьеров, а потом месяцами объяснительные пишем, почему задержали.

— То есть оправдываетесь?

— Ну да, получается так.

— А что, штраф сотруднику банка выписали такой уж неподъемный? — любопытствую я.

— Одну тысячу рублей.

— Я не ослышался: всего одну тысячу?

— Не ослышались.

К великому сожалению, пока суд не вынесет решения по этому делу, я не могу назвать фамилию советника председателя правления банка. Меня мучает лишь один вопрос: что хорошего может насоветовать уважаемому банку такой многопрофильный «специалист»?! Он ведь утверждал, что и сам, и его товарищи приехали ночью в охотугодья... просто отдохнуть. Ну ни за что хороших мужиков остановили. Обидно все-таки. Погулять, понимаешь, не дали эти зверюги-охотинспекторы. Два часа уговаривали предъявить документы на право охоты. Принесли из своей машины типовые правила охоты на территории России и даже где-то откопали в тайге двух понятых.

Все, кто так или иначе связан с тайгой, с охотничьими делами и дикими животными, с огромной надеждой ждут выхода в свет Федерального закона «Об охоте». Госдума уже приняла его проект в первом чтении. Предполагается, что этот закон расставит все точки над i, устранит множество противоречий, существующих на данный момент в охотничьем законодательстве. Сегодня не редкость, когда один закон противоречит другому, и это серьезно мешает эффективной работе в охотничьей отрасли. Говорят, будет создан специализированный федеральный орган в сфере охоты. Возможно, некое агентство.

Тогда часть функций, только что переданных центром на места, может быть снова возвращена на федеральный уровень. Например, государственный учет диких животных, лимитирование их добычи. Но вот что касается непосредственно охраны и использования зверей, их защиты от браконьеров, то все сходятся во мнении, что эти вопросы будет решать регион. Финансирование службы по охране и использованию животного мира Иркутской области должно улучшиться, и она тогда вполне сможет самостоятельно бороться с беспределом в тайге двуногих хищников.

Ну а пока что «дитя» с браконьерским охотничьим ружьем опекают, как я уже сказал, две «няньки». Охотинспекторы Россельхознадзора, у которых теперь основная функция — надзор, а не борьба с нарушителями правил охоты, за 10 месяцев 2008 года выявили 567 фактов браконьерства. Тогда как до реформы, в 2007 году, почти в 4 раза больше — 2150. В том же 2007-м передали в суды 22 материала, 4 браконьера были осуждены (условно), а штрафов в казну государства взыскали на 1,5 млн рублей. Если добавить к «успехам» 2008 года еще 130 выявленных службой по охране и использованию животного мира Иркутской области фактов браконьерства, то в итоге получится 697. Налицо огромный провал в борьбе с незаконной добычей диких животных. И это не может не тревожить нас всех — граждан Приангарья.

Незавидная судьба рогатого великана

Специалисты бьют тревогу: число злостных браконьеров, то есть незаконно и массово убивающих лесных обитателей, резко возросло. В том же Россельхознадзоре за 10 месяцев этого года зарегистрировано 34 факта добычи копытных без лицензии.

Если еще 3—5 лет назад основные нарушения правил охоты были мелкие, такие как добыча зверя и птицы без путевки или охотбилета, выход за границу отведенного промыслового участка, то сегодня не боятся отстреливать без всяких документов и лося, и косулю, и изюбря. Все чаще браконьеры используют варварские, изощренные способы охоты с применением не только высокопроходимой техники («Бураны», всепогодные уазики, «Нивы» — снегоходы-болотоходы с колесами высотой в рост человека), но и приборов ночного видения, лазерных приборов, самого современного нарезного оружия с оптическим прицелом, ослепляющих фар, мотопарапланов и даже вертолетов. Отправляются на охоту за беззащитными дикими животными как на войну. При такой технической и огневой вооруженности двуногих хищников зверь просто обречен. В результате численность большинства копытных из года в год неуклонно снижается. Например, самого крупного рогатого в нашей тайге, лося, в 2000 году было 53 тысячи особей, а в 2008-м осталось 38 тысяч.

Служба по охране и использованию животного мира Иркутской области выявила нынче в Баяндаевском районе организованную браконьерскую бригаду из числа местных жителей и иркутянина, которая незаконно добыла сразу двух лосей. А в Эхирит-Булагатском районе, возле села Верхний Кукуй, сотрудник милиции задержал гражданина, который вез на своем автомобиле разделанные туши тоже двух лосей.

Даже в самом отдаленном, классически таежном Нижнеилимском районе уже давно отмечается сокращение популяции лося. Браконьеры добывают его здесь зачастую тоже варварскими методами. Очевидцы рассказывали мне: бьют зверя прямо в воде, когда тот заходит летними ночами в реку Илим полакомиться водорослями и спастись от овода, мошки, мокреца. Любители незаконной, нелимитированной охоты используют для этого хорошо идущие по прибрежному мелководью лодки-плоскодонки. Днем на моторе поднимаются вверх, а ночью тихо спускаются по течению. Ослепляют лося браконьерской фарой и стреляют. Остановить их пока никто не может. Как и других двуногих разбойников на других таежных территориях.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments