Германия: туда и обратно

Рассказ иркутской студентки, мечтавшей уехать и пожить в Европе

Продолжение. Начало в № 49, 50

Очередь: пытка для здоровых, казнь — для инвалидов

На следующий день мы пришли к посольству за несколько часов, зная, что очередь формируется заранее. Запись через Москву уже не действовала. Прочно усевшись на ступеньках, следующие два часа мы провели в ожидании. Примерно за полчаса до начала приема толпа оживилась, выяснилось, что все должны поделиться на две части: на тех, кто из Новосибирска, и на иногородних соответственно. В процессе дележки мы переходили из одной кучки людей в другую, т. к. было совершенно непонятно, где кто. Рокировка происходила ежеминутно. Немало волнений вызвал тот факт, что новосибирцев почему-то пропускали первыми, невзирая на то, что остальным до дома было гораздо дальше.

За время дележки пришлось лицезреть и неприятную картину: девочку в инвалидной коляске заносили по очень крутой лестнице в здание посольства (пандуса там, конечно, не было). Видимо, она получала визу в первый раз и должна лично получить бумаги. Какие у нас могут быть поблажки для инвалидов?!

Когда мы все-таки прорвались внутрь здания, в надежде заполучить заветную наклеечку в паспорт, то нас в очередной раз тщательно досмотрели, попросили выложить все записывающие и фотоустройства из сумки, после чего заявили, что мы не имеем права пройти с ними внутрь, даже с выключенными. На все возражения о том, что вчера было можно, — отказ. Девайте куда хотите, но внутри здания их быть не должно — такой последовал ответ. Надя сгребла всю нашу технику (а это два фотоаппарата, два телефона и МР3-плеер) в охапку, быстро выбежала на улицу и отдала первой попавшейся женщине из очереди. Предметы цивилизации могли уйти в любой момент в любом направлении, но все обошлось.

В зале, у самого дальнего окна, задрав голову, та самая девчонка в инвалидном кресле пыталась докричаться до тетеньки в окне. Как происходил разговор — представить трудно. Никто не имел права помочь несчастной, так как, по правилам, человек должен находиться у окна один.

Мы в свою очередь тоже подошли к стеклу по одному, запросили документы, естественно, они еще не были готовы. Тут к окну вышла моя вчерашняя приемщица, и начался концерт: «Вы утверждаете, что я у вас вчера принимала документы?! Я вам когда сказала прийти?! Ну и что, что вы улетаете?!

Миссия майора милиции

Приходя в себя от состоявшегося только что разговора, мы с Надеждой стали размышлять над извечным русским вопросом: что делать? Выход оставался один — писать доверенность на родственников. Списав все паспортные данные, включая пол, поймав строгую, но, по-моему, самую вменяемую сотрудницу посольства, переспросили — все ли верно. Насмотревшись и наслушавшись, мы побрели заедать стресс мороженым. Далее началась беготня с целью передать тете бумаги, потом — сборы домой. В аэропорту Толмачево неприятности нас так и не оставили. Выяснилось, что на наших билетах домой не хватало одного отрывного купона. Поскольку авиабилеты были туда и обратно, то талона всего должно было быть два, а у нас оказался один, да и тот был оторван в Иркутске при вылете в Новосибирск. То ли кассирша ошиблась и чего-то там не допечатала, то ли еще какая нечисть постаралась, но результат оказался печальным: мы не можем лететь домой. Представители авиакомпании пригласили нас в кабинет и пытались добиться: отрывали мы что-нибудь или нет? кто покупал билеты? а они не могли оторвать? В результате этой неприятной, но, видимо, необходимой процедуры нами были заполнены заявления о том, что в случае если кто-то улетит по нашим отрывным талонам, мы обязуемся выплатить стоимость перелета (хотя чисто практически это невозможно). К тому моменту мы были готовы дать согласие на что угодно, лишь бы попасть домой.

Наконец-то, усевшись в самолет, казалось бы, можно было расслабиться, однако на протяжении всего полета (ввиду событий всех трех дней и тотального невезения вообще) в голове билась одна мысль: только бы долететь. Три часа я нещадно сжимала руку подруги, та в свою очередь успокаивала меня. Сойдя в аэропорту Иркутска, мы на ватных ногах упали в руки родителей и, конечно же, принялись докладывать обо всех наших несчастьях, включая историю с билетами.

 Через две недели пришли документы, а с ними по телефону и подробный отчет о том, что в буквальном смысле «выковырять» наши паспорта из посольства было только под силу тете, по совместительству майору милиции. По версии работников консульства, мы сами должны были прилететь за документами, и ни на какие доверенности смотреть не хотели, и вообще про это ничего не знают. За соседним окном почти в голос ругалась семейная пара из Владивостока, которая уже вторую неделю тщетно пыталась получить заветные корочки. На просьбы и рассказы о том, что денег уже нет и жить негде, — правильно, возражения не принимались!

Угроза для немецких женихов

 Позже выяснилось, что пускать в заветный Дойчланд (Deutschland — Германия) нас не хотели, не потому что мы диверсантки или праправнучки Штирлица, а всего лишь потому, что мы не замужем и представляем реальную угрозу для молодых немцев, а также для России в качестве невозвращенцев. Точно так же девушку, уезжавшую в Германию по учебе на целый год, в том же консульстве заставили подписать документ, о том, что за время нахождения на чужбине эта юная особа ни в кого не влюбится. После отвоевания документов оставалось меньше чем полмесяца на то, чтобы собраться: купить необходимые вещи, активировать все полученные знания в области немецкого, ну и как следует запастись впечатлениями от дома, ведь предстояло покинуть его на целых два месяца.

Сборка чемоданов — вещь очень ответственная: важно не набрать лишнего, а самое главное — тяжелого, ведь перевес карается штрафами. Еще немаловажный аспект — это подарки. Ну не ехать же в семью с пустыми руками! На помощь пришли многочисленные сувенирные лавки с огромным количеством народной атрибутики: от матрешек до открыток и полудрагоценных сибирских камней. Семья живо поучаствовала в изготовлении сувениров. Моя бабушка еще за месяц до отъезда набрала овальных камушков на речке, расписала их масляными красками, изобразив нерп, греющихся на солнышке, различные цветы: жарки, багульник.. Все это великолепие тянуло почти на килограмм. Хотя позже крупная речная галька, с живописными сюжетами, пользовалась у немцев большим спросом, — русская экзотика.

Последнюю ночь перед отлетом я почти не спала. Еще бы, уже через сутки я буду в стране, в которую стремилась всю жизнь. С другой стороны, здесь оставалась семья, друзья и любимый человек. Заснула я только под утро, через пару часов меня разбудила мама, мы собрались и поехали в аэропорт. Там, утирая слезы обо всех подряд, раздав прощальные поцелуи и посидев на дорожку, мы с подругой отправились в накопитель. После шести часов лету сошли в Москве. В столице нашей родины нам предстояло провести всего два часа, они ушли на прохождение различных формальностей, огромного количества контролей — паспортного, личного досмотра. Добравшись до кресла самолета международного рейса, приготовились к чему- то светлому и прекрасному. От Германии, которая так долго жила в мечтах, нас отделяли три часа пути...

Продолжение в следующем номере.

Загрузка...