Карда: другая жизнь

Год назад жителей переселили, но они снова возвращаются в село

Осень в этом году была долгой и теплой, уже и снег трижды выпадал и дважды таял, а лед все никак не брал Братское водохранилище. В конце ноября предприниматель Геннадий Медведев выехал по делам на «низы». В Карду вроде и не было пути, но, как ни крутил, ни вертел баранку, машина будто сама вывезла в поселок. Странно было смотреть на пустые, омертвевшие от безлюдья дома. И все-таки жизнь Карду не оставила — то там, то здесь видны были следы человеческих усилий: кто-то шифер выбрал и вывез на Большую землю, кто-то — тес и дрова. В одном из домишек курилась печь — может, пришлые рыбаки отдыхают, а может, кто из своих, кардинских, прибыл тоску утолить. Скоро будет год, как переселили кардинцев, а они возвращаются сюда снова и снова. Едут рыбачить, охотиться, походить по родным местам.

Материальная помощь

В программе переселения, рассчитанной до 2009 года, до сих пор остались нерешенные вопросы. Один из них — выплата материальной помощи переселенцам в размере 15 тысяч рублей на человека. Заместитель мэра района Сергей Чемезов рассказывает:

— Администрация не безучастна к судьбе переселенцев. Консультируем, чуть ли не за ручку водим по инстанциям, но некоторые не спешат оформлять документы. Один из переселенцев потерял паспорт да так и живет. 1 января заканчивается срок выдачи материальной помощи, а без паспорта и штампа о регистрации ее нельзя получить. Даже тот из бывших кардинцев, кто сейчас находится в местах лишения свободы, в этом плане в более выгодном положении. После освобождения он займет зарезервированное для него жилье и получит материальную помощь из резервного фонда.

По условиям переселения, кардинцы должны были получить жилье в соответствии с прежним проживанием: если у семьи был один дом, то и на новом месте она получала не больше одной квартиры, независимо от того, сколько в ней человек и какого возраста. Ордер выписывали на главу семьи. Но поскольку некоторые семьи были смешанными — с детьми от прежних браков, с родственниками хозяев, — то на новом месте жительства начались неурядицы. Попросту говоря, хозяева квартир по тем или иным причинам отказались регистрировать на своей жилплощади родственников, с которыми раньше проживали. По этой причине три переселенца сегодня не могут получить материальную помощь, и как воздействовать на хозяев — никто не знает.

Бунт Замарацкой

Самым шумным, пожалуй, было переселение семьи Людмилы Ивановны Замарацкой. В Усть-Уде она живет уже четыре года, с тех пор как в Карде закрылась школа, — и все это время по съемным квартирам. Терпение многодетной матери закончилось нынешней осенью, когда, вернувшись из очередной поездки в Карду, Людмила Ивановна нашла свои вещи выставленными за порог. Все кардинцы к этому времени уже имели свои квартиры, дома и комнаты в общежитии. Кроме нее.

Может быть, Людмила Ивановна ждала лучшего варианта, может быть, тому были еще какие причины, но новый учебный год для ее детей начался, что называется, с улицы. Людмила Ивановна предъявила районной администрации ультиматум, который выражался в том, что ее дети не будут ходить в школу до тех пор, пока семья не получит квартиру. Коса нашла на камень. Людмилу Ивановну хотели было лишить материнства, по крайней мере попугали этим, но, видя, что женщина не сдается, предоставили ей квартиру. Дальше начались новые проблемы — Людмила Ивановна отказалась прописать на своей жилплощади двух уже взрослых сынов мужа, мотивируя это тем, что от мальчиков можно ожидать чего угодно.

— Парни уже шесть лет не живут с нами, — рассказывает Людмила Ивановна. — В Карде было достаточно свободных домов, здесь же им ничего не дали, поскольку зарегистрированы они были в нашем общем доме в Карде. Семья у нас большая — восемь человек, а получили мы только трехкомнатную квартиру, без зимовья и пристроек. Такую же квартиру, только с зимовьем, дали семье из трех человек. Где же справедливость?

Понять Людмилу Ивановну можно, но между тем два молодых человека, работающих в Мольке в фермерском хозяйстве Страхова, до сих пор не получили причитающиеся им 30 тысяч.

— А ведь за эти деньги, — говорит Сергей Чемезов, — парни могли бы купить себе дом, к примеру, в той же Мольке, где цены на жилье достаточно низки.

Медведеву все по силам

Одной из самых больших бед для переселенцев стала безработица. Виктор Халитович Максутов, получивший довольно сносное жилье по улице Мичурина, вот уже скоро год не у дел. Другие пробиваются временным заработком на стройках и в лесу. Людмиле Ивановне Замарацкой повезло больше других — работает продавцом в магазине «Алмаз» частного предпринимателя Стемплевской. Работник и работодатель друг друга устраивают.

Людмила Ивановна, несмотря на то что муж не имеет стабильной работы, уже и участок застолбила под строительство нового дома. Но вот кто по-настоящему оказался на высоте, так это 24-летний Геннадий Медведев. Сдает металлолом, заготавливает лес. В последнее время Медведев занялся заготовкой леса. «У нас самые высокие заработки, — гордится Медведев. — Рабочих не обижаем». Ни милиция, ни администрация района препон ему не строит: Медведев, закупая металл у жителей «низовских» сел (2 руб. 50 коп. за килограмм), в большинстве безработных, дает им хоть какую-то возможность для выживания. Для жителей Аталанки пообещал заготовить дрова и уже завозит. Стремление к стабильности вынудило Геннадия задуматься о будущем — летом решил поступать в юридический институт:

— Сейчас у меня заработки, конечно, побольше, чем в госучреждениях, но работать согласен только на государство. К предпринимателям не пойду. Зачем мне горбатиться на частника, если я не глупее его?

Рыбкин мечтает о рыбе

Домик Николая Ивановича и Анфисы Филипповны Рыбкиных — аккуратный, будто игрушечный, — стоит неподалеку от залива. Вода — да не та. По весне Николай Иванович вышел на берег, смотрел на воду, смотрел — не плеснется, не шелохнется. В Карде рыбу ловил мешками, а у здешних рыбаков штучный улов. Все здесь не то — воздух, ветер, земля.

 Анфису Федоровну вроде бы все устраивает: больничка, магазины, в администрацию захаживает, новую жизнь нахваливает — там, мол, света не было, а здесь сколько хочешь. Только нет-нет да взгрустнет. По весне картошку садили — землю с кардинской сравнивали. Николай Иванович, по жизни пахарь, всякую землю видал и знает в ней толк, перемял в руке горсточку — меж пальцев песок побежал: уродит ли? Уродила. И картошка не хуже — 110 ведер набрали, — и морковка, и свекла, а вкус не тот. А может, кажется так. Николай Иванович когда-то в Германии служил — от тоски по дому только музыка и спасала: на баяне, на струнных играл, и чудились родные просторы. После армии несколько зим в Иркутске трудился, зарплата и жилье — все было, а тянуло домой, в Карду. Здесь похоронен его бесценный друг Василий Васильевич Капустин — застрелился от навета, будто порешил приезжих соболятников. Могли посадить, а он застрелился. А веселый был — как сама жизнь в Карде. Студенты на новостройки Карды пачками ехали, столько строили, что поселок в народе Кардоградом прозвали.

— И не уехал бы я оттуда никуда, если бы жизнь не заставила, — итожит Николай Иванович.

* * * «Без знакомств ничего не сделаешь, задавят», — сетуют придерживающиеся друг друга кардинцы. Перезваниваются то и дело, встречаются. Для них, переселенцев, «дикий капитализм» не делает исключений. За все теперь приходится платить — за свет, воду, дрова, школу.

В Карде все это было бесплатным. И оттого, может, тоска по родным местам только усиливается. Муж Людмилы Ивановны, когда-то работавший начальником аэропорта в Карде, потом в лесничестве, никак не может привыкнуть к новой жизни. При первой же возможности рвет на рыбалку. И даже его восьмилетний сынок Егорка нет-нет да затоскует: «Хочу в Карду». Только ехать уже некуда, кроме зимовья.

Метки:
Загрузка...