Знаток из Свирска

Пенсионер-сибиряк выиграл в свое время у магистров «Что? Где? Когда?» почти 35 тысяч рублей

Имя Олега Геннадьевича Смирнова — жителя Свирска — четыре года назад прогремело не только в его родном сибирском городке, но и на всю страну. Пенсионер из далекой глубинки выиграл у знатоков из передачи «Что? Где? Когда?» 34 тысячи 900 рублей. Даже магистры игры Друзь и Поташев не смогли ответить на вопрос, заданный свирчанином: «Кто в большой семье вытирается сырым полотенцем?» Сам Олег Геннадьевич знает об этом с детства. Бабушка, поднимая любимого внука рано утром с постели, не раз вспоминала эту народную мудрость.

Перевод из Москвы

В Свирске Олега Смирнова теперь знает почти каждый. После того как пенсионер выиграл у знатоков круглую сумму денег своим умом, о нем написала местная газета — герой как-никак, на всю страну Свирск прославил. Люди на улице подходили и прямо так и говорили: «Спасибо, теперь о нашем городе вся Россия услышала». Москвичи не обманули: вскоре после выхода передачи в эфир пришел на имя Олега Геннадьевича перевод. По тем временам, конечно, деньги немалые для пенсионера, хоть и не сидящего сложа руки, и свою небольшую копейку до сих пор зарабатывающего, хорошее подспорье в семейном бюджете. Здоровье-то не ахти какое — почти всю жизнь на производстве, свинцовое отравление получил.

Конечно, больше всех радовались за отца дети. Их у Олега Геннадьевича двое: дочь, старшая, Елена, и сын, младший, Геннадий — взрослые уже, в Иркутске сейчас живут. Сын рассказывает, что участие отца в знаменитой игре и его победа стали для него полной неожиданностью. Он даже и передачу-то пропустил — знал бы, что так дело обернется, не отходил бы от телевизора.

— Папой я своим горжусь, — говорит Гена. — Всегда его уважал. Несмотря на то что он всю жизнь был простым работягой, его знания и инженерный склад ума меня восхищали.

Пошел в рабочие...

Олег Геннадьевич Смирнов — коренной свирчанин. Окончил вечернее отделение Свирского электромеханического техникума. Какое-то время преподавал в ГПТУ — был мастером производственного обучения. Потом появилась семья, жизнь заставила — ушел на завод рабочим. Надо было зарабатывать. Раньше ведь как — работяги вкалывали и получали. У мастера зарплата была меньше, чем у обычного трудяги, у инженера с высшим образованием — еще меньше.

— Папа как-то только одних отпускных домой принес 600 рублей, а инженерный оклад по тем временам составлял всего сто — сто двадцать, — рассказывает Гена.

Вообще, Олег Смирнов мог бы стать инженером, если бы не случай. Гена вспоминает такую семейную историю, которую ему когда-то рассказал дед, — в честь этого героического деда, кстати сказать, внука и назвали. Так вот: Олег был в семье старший, а дед, Геннадий Иванович, пришел с фронта без руки. Бабушка детьми занималась, хозяйством, и дед 8 лет не ходил в отпуск — взял ссуду на дом, надо было рассчитываться. Придет время, два-три дня отдохнул, компенсацию получил — и на работу. Как-то с мужиками выпил и в разговоре обмолвился: «Тяжело мне, устаю я тянуть семью на себе». А Олег услышал, ему годков 14 было, — и все: только исполнилось 16, ушел работать учеником в инструментальный цех на Востсибэлементе. Дед потом уговаривал: «Алик, ты мечтал — выучись, поможем!» Но сын сказал «нет» как отрезал.

Дедовы уроки

Про деда своего, отца папы, главного в роду Смирновых, Гена готов вспоминать часами.

— Такого сада, как у моего деда, в Свирске ни у кого не было. Он ведь из Подмосковья, из поселка Нея. Вернулся домой после войны, увидел, что там голод, — и в Сибирь. Сам переехал и семью перевез. А оттуда прихватил с собой тычки — кустики. Бабушка не понимала, ругалась: ей картошку подавай и все — сибирячка же, господи! По 300 ведер воды они за вечер выливали на кустики, тяжело, уставали. Но когда эти тычки стали разрастаться и появился сад, зацветал, плодоносил — и яблочки у них пошли, и слива, и смородина, и малина. Со всей округи люди приходили любоваться. В палисаднике росла рябина — единственная на всю улицу. В 1988 году дом пришлось продать. Новые хозяева рябину срубили — она им мешала угольник построить.

— Отец мой и мама, — продолжает Гена, — долгое время жили с родителями папы. Вот нам в институте (Гена — выпускник педуниверситета. — Авт.) читали педагогику и что говорили: «Воспитание — это целенаправленный, планомерно организованный процесс формирования всесторонне и гармонично развитой личности...» Расскажу, как мой дед воспитывал. Жесткий он был человек, не сюсюкал, но его уроки мой папа и я на всю жизнь запомнили.

Когда папе было 16 лет (еще пацан, в общем-то), он начал курить на задворках. Соседка увидела. Дед по головке-то не погладит! Как-то раз зовет: «Алик, иди-ка сюда». — «Что?» — «Куришь? — «Курю!» Он достает из кармана папиросы «Красная звезда», крепкие самые: «На!» Папа идет ва-банк — пан или пропал. Папиросу демонстративно в зубы. Дед культей зажал коробок спичек — и сыну. Тот тянется, а у самого сердце екает. Сейчас, думает, как поддаст культей.... А дед культей бил! Он ведь прошел все — фронт, кровь, смерть, ничего не боялся, где какая драка, справедливый был, всюду лез по молодости. Смотрят на него: инвалид! На здоровую руку еще внимание обращают, а на культю-то нет. А он ею как поддаст снизу вверх — и готов мужик.

Подкурил папа, дед стоит смотрит. Вторая, третья затяжка... «Анна, — это он бабушке, — теперь на двоих папиросы покупай! А ты (отцу) не кури под забором, не дай Бог дом спалишь!» И ушел. Понял дед, что папа втянулся, и принял, на мой взгляд, единственно правильное решение.

Другой случай. Лет шесть мне было. Хулиганы местные приняли меня в свою компанию, и картина маслом — сидим в землянке, пачка «Беломора» на всех. Мне дали подкурить, и я беломорину эту тяну. Мат на мате и матом погоняет, чувствую себя таким героем, таким равным, и такая у меня эйфория: я же не маменькин сынок, не в белых колготочках, не цыпа-дрыпа! У меня были центральные друзья, и я давай кичиться перед ними: вот помните, да я-то с вами тогда-то накурился и прочее....

Раз я им, два напомнил, достал, видимо, уже до прямой кишки. Они пошли и маме моей высказали эту ситуацию. А маму мою надо знать: выбежала она и дым подняла коромыслом. Кричит на меня, с теткой стыдят, я в слезах стою. Маму надо понимать: у ребенка астма, в реанимации она меня откачивала, я чуть не умер дважды — благодаря ей жив-то остался. Дед услышал: он выпалывал огород — аккуратненько так, на коленочках, одной рукой, у него грядки были чистенькие, не хуже, чем у любой женщины. Вышел, постоял, послушал, в ситуацию вник и в паузе сказал моим друзьям: «Ребятишки, вы хоть поняли, что сделали? Ведь вы его предали!» Повернулся и пошел дальше травку щипать. До сих пор не могу забыть: всем стало стыдно! И мне стало стыдно, почему — не знаю, и взрослые замолчали.

Дело о «Черной кошке»

— Папа тоже, видимо, что-то от деда взял, — уверен Гена. — Я рос слабым, мама, медсестра, меня кутала, давала таблеточки — не могла понять, что мне другое нужно. А папе врач сказала: «Здоровье сына в твоих руках. Если хочешь, чтобы он не задыхался, не болел, надо, чтобы мальчишка спортом занимался. Заставляй его бегать, води в лес». Помню, зимой папа возьмет мяска немножко, хлеба, спички, и мы уходим на целый день в лес, за пять километров от дома. Он костер разожжет, шашлычков сделает — хорошо! И зайца я в лесу видел, и дятлов он мне показывал, а однажды вороны у нас мороженое сало украли. Так меня папа все детство за собой и протаскал.

Педагогический талант Олега Геннадьевича проявлялся не только в воспитании сына. Любили своего мастера пацаны в ГПТУ, изрядно он с ними понянчился. Кстати, можно сказать, что именно благодаря этим мальчишкам Смирнов познакомился со своей будущей женой — матерью Гены.

— Это очень интересная история, — объясняет Гена. — В Свирске и ее окрестностях в конце 60-х годов зверствовала банда типа «Черной кошки», грабили людей — жутко было. Когда папа из армии возвращался, бабушка его даже в письме предупреждала: «Олег, ты не торопись, не ночью, а днем езжай. Темно ехать опасно». Потом — бах! — эту банду вяжут. Устроили показательный суд: раньше важно было людям показать, что преступники схвачены, наказаны и теперь можно жить спокойно. На этот показательный суд папа привел своих пацанов. Дело было зимой, мама забежала туда погреться. Вот они и познакомились...

Уважали Олега Геннадьевича и молодые специалисты на заводе, и мастера — с самыми сложными чертежами они шли к Смирнову. В Свирске говорят: Олег Смирнов — технарь от Бога. У него даже есть техническая формула счастья.

— Знаете, что такое концентрические окружности? — спрашивает меня Геннадий. — Это две окружности разных радиусов с общим центром. Так вот: папа провел окружность маленького радиуса и обозначил ее как «предел моих возможностей». Затем окружность большего радиуса — «предел моих мечтаний». А счастье — это когда они совпадут.

* * *

Сейчас Олег Геннадьевич, хоть и на пенсии, но по-прежнему без дела не сидит: то москвичонок свой старенький заведет, то на рыбалку за сомом отправится, то гаражом занимается — там у него и телевизор, и печка. Соседи шутят: «В твоем гараже, Олег, жить можно». Все сам, помогать некому, к труду с детства приучен. Ведь еще бабушка Олега, Евгения Семеновна (у нее руки всегда в работе были), много лет назад внука наставляла: кто в большой семье вытирается сырым полотенцем? Ленивый! А ленивых в роду Смирновых никогда не было...

Интересно, что...

...вопрос «Кто в большой семье вытирается сырым полотенцем?» был не первым, посланным Олегом Геннадьевичем Смирновым телевизионным знатокам. До этого свирчанин уже отправлял свои вопросы дважды, но они так и не попали в игру.

По ходу обсуждения вопроса из Свирска команда знатоков не смогла найти правильного ответа и взяла помощь магистров. «Зубров-то этих...» — смеется, вспоминая эпизод, Олег Геннадьевич. Александр Друзь и Максим Поташев посоветовали капитану ответить: самый торопливый. И ошиблись. По итогам зрительского голосования Олегу Смирнову присудили выигрыш — 34 тысячи 900 рублей.

Метки:
baikalpress_id:  10 573