Деревня Бурдаковка

Была основана 80 лет назад переселенцами с Украины

Окончание. Начало в № 45

Ребячьи забавы

 До строительства Иркутской ГЭС дома в Пашках тянулись вдоль тракта, а тот — вдоль Ангары. Одним из развлечений ребятишек было догнать машину, когда она сбавляла ход, забираясь на гору, и прокатиться. Моя мама — Галя Заика, 1935 года рождения, — умудрялась залезть в кузов с сестренкой Ниной на спине. Нина была младше на три года.

 В годы войны Галя и Нина Заики, как и все дети, оставались дома одни. Отцы на фронте, мамы в поле. Нянькам наказывали смотреть за младшими. Пугали цыганами. Один раз Галя забегалась и потеряла Нину. Ее не было нигде, Галя ревела, уверенная, что из пампушки Нины цыгане уже котлеты сделали. А оказалось, что Нина уснула в собачьей конуре.

 Вместо скакалок Галя и Нина прыгали через огромные материнские косы, связанные посередине. Мыла в то время не было, и мать обрезала свои роскошные волосы.

 Анечка Мельник родилась в 1933 году. Ее в деревне называли городской кралей. А как же, ведь у нее были и туфли, и платье красное, и берет. Правда уже вечером на Анечке не было видно «ни кожи, ни рожи» — так она с подружкой Олькой, дочкой бабы Химки, уделывалась в грязи. Любимым местом игр был овраг, где взрослые брали глину для обмазывания печей, полов, стен хат внутри и снаружи. Дети в овраге строили себе «мебель» для игры в дом. Рыли углубления — кровать, стол, стул.

 Для кукол покупались готовые головки. Ручки, ножки, туловище шилось мамами и набивалось опилками. Одежду кукольную сами шили. Хлопцы скакали на палках — «конях». Любили играть в «вышибалу». Вместо мячей ребятня играла самодельными шариками, скатанными из коровьей шерсти. В процессе изготовления надо было долго катать шарик по шкуре коровы. Шарик становился плотным, тяжелым, бил больно.

В колхозном стаде был огромный бык — гроза детей и взрослых. Один раз этот бык чуть-чуть не забодал маленькую Аню в красном платье. Она успела нырнуть под тын. Бык от ярости стал копытом рыть землю. Аню потом лечили от страшного испуга. А мой прадедушка Савелий стал жертвой быка. Бык его поддел, дед долго болел и в результате умер.

 В Бурдаковке стояла начальная школа, контора, скотный двор. «Танцплощадка» находилась как раз у скотного двора, возле дома «Мамая». Кино крутили на улице — клуба не было. Просто натягивали простыню. Электричества не было, дома освещались лучинами или фитилек горел в блюдце с салом.

 Голодное военное время

 Мой дед Василий слыл мастером на все руки: ставил дома, долбил лодки, плел корзины, вязал метлы, работал конюхом, сплавлял плоты по Ангаре, косил сено, рыбачил, охотился. Когда началась Великая Отечественная, Василий Заика уже служил в Борзе, был запевалой взвода. Писал рапорт за рапортом, но его не отпускали на фронт. Почти все мужчины и парни из Пашков, Бурдаковки ушли на фронт. Их провожали с гармошками, под слезы и песни, до Ангары. Там на плотах, на пароме мужчин переплавляли на другой берег, на железнодорожную станцию. В вагонах новобранцы ехали до порта Байкал и дальше. Ушли на войну Василий Заика, Иван и Василий Степаненко, братья Ганны. Судьба сберегла их. А муж тети Дуни — Иван Иванович Мельник — пропал без вести. Дуня осталась с четверыми детьми.

 К слову сказать, и мой отец — Артамонов Владимир Дмитриевич, — и его брат Михаил, 17-летними парнишками попав на войну, были ранены, но вернулись домой. Редко каким семьям так везло.

 Женщины хватили лиха в годы войны: с утра до вечера на полях, на скотном дворе. В хлеб добавляли лебеду, в суп — крапиву. Конечно, коровки выручали. После сдачи продналога для себя все равно что-то да оставалось. Шла война, но молодость брала свое. Возле деревни стояла воинская часть. Вечерами солдаты играли на гармошке, молодежь танцевала, дружила, влюблялась.

В школе не было тетрадей, карандашей, чернил. Писали на старых газетах разведенной сажей. Учительница ставила с детьми спектакли, разучивала гимнастические упражнения. На праздничных концертах школьники в шароварах показывали «пирамиды». Галя Заика проучилась всего два года, но успела сыграть роль старухи в спектакле по «Сказке о рыбаке и рыбке» Пушкина. Деда играл Галин дружок Ваня. Ване досталась в награду тетрадь, а Гале — карандаш простой. Галя так плакала, что Ваня не выдержал, вырвал ей несколько чистых листов.

А потом Галя промочила ноги в валенках в весенних лужах, заболела отитом, ей сделали операцию на ухе. Больше в школу она не пошла. Помогала матери по хозяйству, мучилась с бодливой коровой.

Матера ушла под воду

 Не сказала я еще про колодцы. Их в Бурдаковке было четыре. Вода в них стояла чистейшая, ледяная и очень вкусная. Жители строго следили за порядком возле своих криниц. Чтобы поднять ведро с водой, крутили колесо. Потом было решено закрывать колодцы специальными деревянными кружками. Деревня делилась на кутки. Дома не запирались на замки. Люди были в то время честные, дружные. В Пашках жили чалдоны, то есть русские, но ссор между ними не было.

 После покоса, когда с лугов на лодках везли копны сена, далеко-далеко разносились голоса, мелодии украинских песен. На берегу люди собирались, чтобы послушать, как поют заикинские. Нина Заика, голосом и статью похожая на молодую Людмилу Зыкину, позднее пела в хоре Дома офицеров, выступала с хором даже в Москве. Она окончила 7 классов, выучилась на счетовода и долго-долго работала в потребкооперации и на Центральном рынке. При строительстве ГЭС Пашки — моя Матера — ушли под воду. Но они не уходят из людской памяти. Страшно было то, что не перенесли кладбище и вода вымывала гробы.

 На кладбище в Бурдаковке шесть родных могил. Меня всегда поражало отношение бабули и дедули к памяти усопших. О них говорили как о живых. А на кладбище собирались как на праздник. Все самое вкусное оставлялось на родительский день или на Покров. Бабушка с деревенскими женщинами надевали одежду понаряднее и шли с внуками, с тяжелыми сумками на родные могилки. Лет сорок назад местные старики — дед Наум, дед Павло, мой дед — ставили один длинный общий стол, вся деревня сообща поминала близких. Ушли старики, и столы больше некому ставить.

 Все сначала поминают своих, а потом идут как бы «в гости» на соседние могилки. Еще на Украине до революции священник приезжал в Малютинку на Красную горку, т. е. на следующее воскресенье после Пасхи. Он совершал службу на кладбище, и до сих пор эта традиция сохранилась. Мы собираемся со всех концов Иркутской области в родительский день не во вторник, а в воскресенье. Год назад приехали и были возмущены святотатством: кто-то сжег кресты с могил наших родных, отогревая землю.

 Всю жизнь прожив в Сибири, наши предки не потеряли языка, своей культуры, обычаев и традиций. Они мечтали вернуться на Украину, но Сибирь их не отпустила...

 Шестого сентября 2008 года дети, внуки, правнуки первых переселенцев собрались на сбор, посвященный 80-летию основания деревни Бурдаковки. 34 человека откликнулись на призыв организаторов. Мы сами не верили, что собрались. И знакомились, и пели украинские песни, и вспоминали, и фотографировались. А книга, посвященная истории украинского села Малютинка, вызвала неподдельный интерес у всех. Богато иллюстрированная, любовно написанная книга рассказывает о жизни малютинцев в течение трех веков. На страницах книги мы находили знакомые фамилии: Мельник, Заика, Сучевич, Панежда.

 На нашем сборе мы решили обратиться в Малютинку с предложением породниться двум деревням. Следующий сбор решено провести в Бурдаковке 12 июля 2009 года, в Петров день.

Метки:
baikalpress_id:  34 927