Деревня Бурдаковка

Была основана 80 лет назад переселенцами с Украины

Многие иркутяне знают это место — 34-й км по Байкальскому тракту. Красивейший вид открывается здесь на тайгу, на изгиб залива, мостик через речку Бурдаковку. И все обращают внимание на высоченные, могучие ели, которые украшают главную улицу деревни. Я помню их саженцами. Первые хохлы приехали сюда еще в 20-е годы XX века. Жители украинской деревни Малютинки, которая и сейчас стоит в 25 км от Киева, списались в 1926 году с председателем Пашкинского сельсовета Степаном Калугой, прежде жившим в Малютинке. Малютинцы писали про тяжелую жизнь, нехватку земли, про разруху и голод — последствия Гражданской войны. Степан в письмах нахваливал Сибирь, обещал и лес на дома, и по 60 десятин земли, и скот, и подъемные...

Калуга провез приехавших четырех смельчаков по нескольким местам, показал Лебединку, Бутырки, Бурдугуз и Бурдаковку. Последняя понравилась больше всех. Речка, которая дала название деревне, 80 лет назад была гораздо шире, чем сейчас, в ней водилась рыба. Места очень красивые, дышалось вольготно, полной грудью, не зря именно в этом месте, в 30 км от Иркутска, в селе Пашки, был областной детский санаторий, в котором отдыхали пионеры и школьники.

Возле Пашков находилась и психиатрическая больница. Целебный воздух, окружающая природа, посильный труд способствовали выздоровлению. Первые поселенцы с выбором места не ошиблись. И хоть дорога была трудной и долгой (добирались до Сибири больше месяца) в 1928 году стали приезжать в Бурдаковку не только малютинцы, но и жители соседней Кожуховки. Оттуда в Сибирь приехала семья Савелия Степановича и Феклы Денисовны Степаненко. Вначале глава семейства наотрез отказался ехать, но старшие дети были настроены решительно, они обрадовались обилию земли на сибирских просторах и стали готовиться в дорогу. Отцу сказали, что оставят ему домик (клуню). Савелий Степанович сдался, продал дом и землю. В теплушках ехало много семей вместе со всем скарбом. Оглобли телег торчали наружу.

Сибирские холода

 Первым строением в Бурдаковке считается хата Прокопия Мельника (она стоит до сих пор). В 1927 году Ольга, жена Прокопа, родила уже сибиряка — сына Васю. Сейчас на этом месте совхозные поля, рядом — кладбище, именно здесь в 2001 году потерпел крушение самолет.

Савелий Степаненко поставил свой дом дальше всех. Почему-то именно он больше других страдал от укусов мошек, комаров и паутов. Савелий — высокий, крепкий, красивый — вместе с тремя сыновьями быстро раскорчевал участок, приобрел скотину, зажил справно.

Фамилии первых переселенцев — Заика, Шкапа, Мельник, Степаненко, Сучевич, Малых, Панежда, Верещак, Бондарь... Одни стали работать в колхозе «Колос», другие сплавляли лес по Ангаре, третьи устроились в психбольнице. Дома в деревне строили по украинскому типу. Пол был глиняный, хатки белили известью. Сорок первых мазанок стояли далеко друг от друга. На огородах стали выращивать лук, свеклу, морковь, любимые подсолнухи. На новой земле хорошо родила картошка — по 100 кулей накапывали.

Первая же зима показала неподготовленность переселенцев к сибирским морозам. Для скотины не построили стаек, коровы и лошади погибли. Волки и медведи очень пугали первых жителей. Но тайга стала кормилицей. В пади Голубовской росло много голубики и черники. Жизнь заставила мужчин заняться рыбалкой и охотой. В речке Бурдаковке даже ребятишки научились из распоротых мешков мастерить бредни, а потом ловили рыбу.

Новоселы почти не переменили образа жизни и привычек. Одежду они носили украинскую: белые вышитые рубашки (сорочки), женщины носили сподницы — широкие юбки с лентами, нижние юбки поуже, длинные жакеты, сапоги, ботинки. Дети летом бегали босиком. На голове обычно была хустка — платок. Зимой надевали полушубки, плюшевые жакетки.

Посередине хаты стояла печь, в углу — иконы, привезенные с собой с Украины, украшенные рушниками. Роль кроватей выполняли полати. Посуда — чугунные глэчики, глиняные крынки, железные миски и кружки. В Тальцах на стекольном заводе стали покупать вазы, бутыли. Розовая гомыра в деревне продавалась в четвертях, по-украински четверть называли сулия. Хлеб (полоницу) пекли круглый. Замешивали много теста, сразу на несколько дней. Закваску оставляли в квашне.

Очень дружно жили в Бурдаковке, умели и работать, и отдыхать. Любимыми праздниками были Рождество, Пасха, Троица. Обязательно варили взвар (компот), студень, стряпали вареники (с черешней из банки). Яйца красили шелухой. На Троицу в хату мешками носили траву и выстилали пол духмяными травами почти на метр. Потом она приминалась, а запах какой стоял! Стены своих хат женщины украшали вышитыми картинами, красивыми репродукциями, цветами. Мебель почти во всех домах стояла, что называется, авторская. Ее искусно мастерил Василий Сучевич. А какие балясины он вытачивал, его кружева до сих пор украшают дома и окна в Бурдаковке.

Фамилия Заика

История Бурдаковки неразрывно связана с историей моего рода по материнской линии. Семья моего прадеда Ивана Заики была большой: сыновья Митро, Иван, Вася; дочери — Химка, Анна, Ольга, Марика (на Украине жила), Маруся. Остальные детки умерли в младенчестве.

 Василий Иванович Заика был младшим, 14-м ребенком у своих родителей. Матери он не помнил, она умерла сразу после родов. Васю вырастили самый старший брат Митро и его жена Христя. Отец большой семьи Иван Заика потом женился, и все переехали в Сибирь. Васе было уже 14 лет. Он хорошо помнил жизнь в Малютинке, как с 6 лет пас свиней, сидя на самом большом хряке, как с этих же лет начал курить, как здорово было купаться и ловить рыбу в ставках. Свою будущую жену Ганну Степаненко Василий знал еще в детстве.

Ганна с матерью, отцом, братьями Иваном, Павлом, Василием и сестрой Дуней жили в Кожухивке. Ганна и Василий рано поженились, их даже не хотели расписывать — невесте не было 18 лет. Моя прабабушка Фекла Денисовна была очень доброй, ее любили все дети — родные и чужие. Она-то и посоветовала дочке идти замуж именно за Василия, хотя и другие женихи были. Василию же Ганна была милее всех, у нее были голубые глаза, роскошные волосы. Иван Заика через несколько лет уехал на Украину, а Степаненко остались в Бурдаковке.

Спаситель деревни

 Сестра Василия Ольга с мужем Прокопием Мельником одни из первых приехали в Бурдаковку. Их дочь Анна, двоюродная сестра моей мамы, — главный летописец нашего рода. Анне Прокопьевне в этом году исполнилось 75 лет. Перед юбилеем я расспрашивала ее о детстве, о родителях, о нашей родове. Очень жалею, что не записывала рассказы бабы и деда: сколько поэзии было в их воспоминаниях, какие сюжеты, сколько юмора было в байках дедовских...

Прокопий Сидорович Мельник спас Бурдаковку от голода в годы Великой Отечественной войны. Перед войной Мельники жили в Иркутске, на улице Сарайной (Александра Невского). В 1934 году было начато строительство Иркутского мясокомбината в Жилкино, в 1937 году комбинат стал работать. Прокопий Мельник с первых дней трудился на этом предприятии. Его назначили мастером колбасного цеха. Еще со времен Первой мировой войны носил Прокоп в легком осколок, поэтому на фронт в 1941-м его не взяли. Его фронт был на заводе.

 С начала войны комбинат освоил производство шубных овчин, пищевых концентратов, копченой баранины. Месяцами родные не видели отца и мужа. Он сопровождал эшелоны с продуктами на фронт. В те годы автобусов в Иркутске не было, иногда дома Прокопий не мог снять сапоги — портянки примерзали к стелькам. В 1942 г. ему дали квартиру в бараке, уже в Жилкино. И на Сарайной, и на новой квартире всегда останавливались деревенские родственники.

Семья Мельников была гостеприимной. Прокопий любил шутки, песни. С вином не дружил, чекушка водки могла стоять в доме месяц. Всю войну Прокопий Сидорович подкармливал жителей Бурдаковки, посылал обрезки колбасы, косточки. Если учесть, что времена были страшные, судили и за сбор колосков на поле, и за стакан пшена, то забота Мельника граничит с подвигом. Он сам буквально сгорел на работе. Добрая память о нем живет до сих пор.

Окончание в следующем номере.

Метки:
baikalpress_id:  34 914