Борис Демьянович

Инженер-конструктор, ветеран завода им. Куйбышева, автор «Записок иркутянина»

«Записки иркутянина» — так называется книга Бориса Демьяновича, коренного жителя Иркутска. Она стала своего рода продолжением мемуаров Лидии Тамм «Записки иркутянки». Сам Борис Алексеевич в шутку называет себя доисторическим птеродактилем. Он пережил 1917-й год, Гражданскую войну, эпоху репрессий, Великую Отечественную... Родился в Иркутске еще до революции — в 1916-м. Именно с этого года и начинается рассказ о родном городе в его книге.

Верблюды в городе

Родился Борис Демьянович в интеллигентной и очень уважаемой в Иркутске семье. Отец, Алексей Плакидович, после окончания Духовной академии в Санкт-Петербурге был назначен преподавателем истории, латинского и греческого языков в Иркутскую духовную семинарию. Кроме того, в мужской гимназии учил математике. Мать, Лидия Федоровна, была дочерью Федора Геннадьевича Ширяева — правителя дел Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества. Она окончила женскую гимназию Григорьевой и училась на Бестужевских курсах в столице.

Когда после революции духовную семинарию закрыли, Алексей Плакидович занялся столярным делом — преподавал ручной труд в пединституте. Его тесть тоже был хорошим столяром. Дома под столом у Бориса Алексеевича до сих пор хранится маленькая скамеечка, которую сделал его дед еще в XIX веке. Семья Демьяновичей жила на улице Подгорной, снимали флигель — четыре крохотные комнатки.

 «В кухню можно было попасть через холодный тамбур. В тамбуре мебели не было, из него можно было пройти в небольшую кладовку. Пол в тамбуре был деревянным. Помню, как сидел на том полу и ел черемшу. Было мне в ту пору лет пять», — пишет в своей книге Борис Алексеевич.

В «Записках иркутянина» много ярких детских воспоминаний — о том, чем кормила бабушка, как катался на саночках, сделанных отцом...

До сих пор Борис Алексеевич помнит, как в голодное время прятал корочку ржаного хлеба и долго ее сосал, когда она превращалась в сухарь. Помнит и бесплатную столовую для детей, которая размещалась в здании нынешнего Института травматологии. Помнит всех соседей, с которыми доводилось жить рядом его семье. Помнит свой первый букварь с синевато-зеленой обложкой. Помнит, как по приказу властей все жители города высаживали деревья вдоль улиц и вкручивали электрические лампочки над входом в свои дома. Помнит даже, как в 1924-м по улицам фуры с продовольствием тянули на себе настоящие двугорбые верблюды!

— Папа тогда стал руководителем бойскаутских отрядов. Он сам делал ребятам барабаны: вымачивал коровью шкуру и натягивал ее на деревянную трубу. Звук получался очень интересный, звонкий. Такой же барабан папа сделал и мне перед своим отъездом, — вспоминает Борис Алексеевич.

В 1923-м родители развелись, и вскоре у Бориса появился отчим — Сергей Игнатьевич Тимофеев, профессор гистологии и биологии медицинского факультета ИГУ. Его фото висит сегодня в комнате Бориса Алексеевича на почетном месте.

В комсомол — по поручению

Учиться мальчика отдали в школу № 6. Деревянное двухэтажное здание учебного заведения находилось на том месте, где сейчас располагается северная трибуна стадиона «Труд». Борис Алексеевич вспоминает о первой учительнице, Анфисе Алексеевне Троицкой, — об аккуратном, сдержанном, опытном педагоге в золотых очках и с гладкой прической.

Детство Борис Демьянович провел в центре города. «На углу улиц Ленина и Красного Восстания стояла невысокая бревенчатая избушка водокачки, где заправлялись водовозы. У водокачки было две трубы: одна для заливки бочек (металлическим кольцом она соединялась с отрезком жестяной трубы, которую вставляли в отверстие бочки), а другая, с крючком на конце, — ведер. Водовозами обычно служили мужики среднего и пожилого возраста. Те из них, кто обслуживал дома близ Ангары, заправлялись не у водокачки, а в самой реке. Они загоняли лошадь с бочкой в Ангару с пологого берега и черпали воду черпаком на палке» — так Демьянович описывает Иркутск 1924 года.

— Раньше было совсем по-другому: и дома, и улицы, и люди... Жили тогда, пожалуй, более интеллектуально, чем теперь. Люди были более культурные. Гражданская война и 37-й год обеднили нашу страну — элита в значительной степени исчезла, — вздыхает Борис Демьянович.

После окончания 4-го класса мальчик поступил в 1-ю Ленинскую школу у Московских ворот. В 5-м классе Борис стал пионером, потом — комсомольцем. Детей рабочих в комсомол принимали без разговоров, детей служащих — с полугодовым испытательным сроком, причем поручиться должен был кто-то из партийцев. За Бориса поручился директор школы Казберюк. В партию после этого Демьянович не вступал и политикой никогда не увлекался — техника ему была интереснее. В 1935-м Борис окончил школу. Это был первый в Иркутске выпуск школы-десятилетки.

Собрать автомобиль

— Я технарь по складу ума, а из технических в городе был только один горный институт. Но в шахты я идти не хотел. Мой приятель Юра Космаков в 1934-м уехал в Томск, мы с ним год переписывались, и я решил поступать на механический факультет Томского индустриального института — на специальность «Двигатели внутреннего сгорания». И из своего класса человек пять-шесть за собой уволок, — смеется Борис Алексеевич.

В декабре 1941 года Борис Демьянович по распределению вернулся в родной город — на завод имени Куйбышева, конструктором. На фронт молодого человека не взяли — дали бронь: кому-то надо было и в тылу работать.

— Завод был вторым домом, — делится Борис Алексеевич. Демьянович всегда был мастером на все руки.

В 1958-м он собрал первый микролитражный автомобиль в Иркутске — по чертежу из журнала «Техника — молодежи». Уговорили сыновья, Леонид и Дмитрий.

— В журнале автомобиль выглядел как две доски, одно сиденье, два колеса впереди и одно сзади. Мотоциклетный моторчик цепью приводит в движение одно колесо. Ребята, когда увидели это, упросили меня взяться за работу. Решил: лучше будем строить машину, чем дети станут где-то болтаться. Сконструировал я, конечно, не такую примитивную модель, а на четырех колесах. Получилась открытая машина с ветровым стеклом, дверка откидывалась вниз. Назвали ее «Ласточка». На берегу около Белого дома мы ее испытывали. Потом катались по городу. Скорость — до 50 км/час. Люди с интересом смотрели на нас. После «Ласточки» многие иркутяне стали собирать микролитражки. Создали комиссию, я в нее входил. Мы проверяли машины, а потом в ГАИ им выдавали номера. Димке, младшему сыну, я сделал велороллер — с велосипедным моторчиком и педалями.

Всю работу над «Ласточкой» Борис Алексеевич фотографировал. Купив однажды своему старшему сыну фотоаппарат «Любитель», отец увлекся сам. Все шкафы в квартире заполнены фотоальбомами, которые мастер изготовлял из листов ватмана, в год по альбому: здесь и семья, и городские пейзажи. Как-то приятель отдал Демьяновичу фотографии с видами старого Иркутска. Борис Алексеевич стал ездить по этим местам и смотреть, что изменилось, — фотографировал с того же ракурса. Теперь все эти снимки находятся в Музее истории Иркутска. Что только не мастерил Борис Алексеевич: трактор для пахоты, полива и окучивания картошки, автомобиль-амфибию. Последний создавался прямо в квартире. Когда работа была закончена, машину пришлось спускать на тросах с балкона. Но ездить по городу на ней оказалось опасно — движение в Иркутске стало очень активным.

Борис Алексеевич трудился почти 45 лет на заводе им. Куйбышева, а уже выйдя на пенсию — около десяти лет работал в ИрГТУ учебным мастером. Жалко, что в книге об этих временах почти ничего нет. Повествование заканчивается 1942 годом.

Продолжения не будет

Борис Алексеевич был знаком с Лидией Ивановной Тамм — автором «Записок иркутянки». Когда-то Тамм была бойцом скаутских отрядов, которыми руководил Алексей Плакидович Демьянович, вспоминала о нем.

А несколько лет назад Борис Алексеевич подружился с Музеем истории города Иркутска. Стал отдавать туда вещи для любителей старины — начиная с семейного самовара и заканчивая документами. Теперь в музее хранятся подлинник метрики — церковной записи о рождении Бориса Демьяновича — с указанием имен родителей; дипломы об окончании школы и института, почетные грамоты, комсомольский билет и прочие когда-то важные бумаги. Борису Алексеевичу они сейчас ни к чему, а для истории города — интересно. Свой фотодневник он тоже завещал музею.

Директор музея Ирина Терновая уговорила Бориса Алексеевича написать книгу. Воспоминания собирали два года, и вот в октябре «Записки иркутянина» вышли в свет.

— Не ждите продолжения книги, на 1942-м годе мои воспоминания и закончатся. Про то, что было после войны, все и так знают, а я хотел рассказать про то время, о котором известно не так уж и много, — улыбается Борис Алексеевич.

«Записки иркутянина» нельзя найти на стеллажах и прилавках магазинов. Ввиду небольшого тиража книга разойдется по библиотекам, музеям и школам города.

Метки:
baikalpress_id:  10 381