Встретил войну на границе...

67 лет назад, в июне 1941 года, началась одна из самых кровопролитных войн в истории России. Иркутянин Павел Евгеньевич Саушкин - один из немногих наших земляков, кто в то страшное время находился недалеко от границы. Он служил в строительной части под командованием полковника Орлова, которая с марта 1941 года создавала в 10 километрах от границы долговременную огневую точку, так называемый дот. Обстановка на строительстве этого важного строительного объекта была спокойной, жизнь безмятежной. Ничто не предвещало войны. Успокоительным было сообщение ТАСС, прозвучавшее 14 июня 1941 года, в котором говорилось, что слухи о намерении фашистской Германии напасть на СССР лишены всяких оснований.

 Основными орудиями труда у красноармейцев были лопаты, ломы, кирки и кувалды. С их помощью большие валуны дробили в щебень и доставляли к месту сооружения дота. Работа тяжелая, поэтому кормили бойцов хорошо. Строительство дота планировалось завершить только в августе 1941 года. После официальных сообщений ТАСС, как вспоминает Павел Евгеньевич Саушкин, многие командиры стали вызывать к себе жен и даже детей.

 Красноармейцы жили в бараках на окраине населенного пункта Пайвонис. В свободное время общались с литовцами, слушали их грустные песни. Удивлялись, что стакана водки им вполне хватало на десять человек.

 В небе почти ежедневно появлялись немецкие самолеты, пролетали на небольшой высоте, по-видимому, фотографировали аэродромы и другие важные объекты. Сбивать их было запрещено, чтобы не осложнить советско-германские отношения. Без конца звучали речи о дружбе с Германией, пограничники выполняли приказ "На выстрелы не отвечать!". Газеты призывали в случае конфликта разгромить врага на его территории, победить малой кровью.

 В ночь на 22 июня 1941 года Саушкин заступил дежурным по части. Утро было теплое, тихое, небо ясное, безоблачное, на деревьях щебетали птицы. Вдруг со стороны заставы стали доноситься глухие автоматные и винтовочные выстрелы. От начальника заставы на взмыленном коне примчался вестовой за помощью. Но красноармейцы-строители помочь пограничникам ничем не могли: ни винтовок, ни автоматов у них не было. Лишь командирам полагались револьверы. Что сталось с этой пограничной заставой, принявшей первый бой, Саушкин доподлинно не знает. Предполагает, что она была полностью уничтожена...

 Красноармейцы-строители небольшими группами, в стороне от дорог и больших сел, шли на восток. Туда же стремительно отходили воинские части, ведя непрерывные бои. Саушкин и его попутчики не раз попадали под обстрелы и бомбежки. Вокруг горели села, пшеничные поля. На наших аэродромах покоились остовы сгоревших самолетов, которые так и не успели подняться в небо...

 Через несколько дней Саушкин нашел свою воинскую часть. Полковник Орлов направил его в распоряжение Северо-Западного фронта, штаб которого находился в Новгороде. Саушкин получил назначение в 183-ю дивизию на должность начальника административно-хозяйственной части.

 В страшные дни отступления много было пережито.

- Во время очередной бомбардировки, - вспоминает Саушкин, - я быстро спрыгнул в щель - узкий окоп для укрытия от авиационных бомб. В эту же щель сверху прыгнул и один мой сослуживец, который почти лег на меня. Осколком бомбы он был убит. В августе 41-го я стоял рядом с начальником секретной части дивизии недалеко от штаба. У меня на голове была пилотка, у него - каска. Недалеко разорвался снаряд, шальной осколок пробил и каску, и голову офицеру. Он скончался на моих глазах. Судьба и на этот раз уберегла меня от смерти. А вот другой случай. На дороге стояла полуторка. Шофер и красноармеец возле нее о чем-то разговаривали, а затем разом испуганно уставились в небо на приближавшийся немецкий бомбардировщик. Подходя к ним, я заметил летящую на машину черную кляксу, крикнул: "Бомба!" - и пулей кинулся в придорожную канаву. Шофер и красноармеец прыгнули под машину. Оглушенный, стряхнув с себя землю, я взглянул на дорогу: на месте, где стояла полуторка, была большая воронка...

 Штабу дивизии приходилось часто менять место дислокации. Больше трех суток штаб в одном месте не оставался. Саушкину запомнился начальник штаба дивизии майор Ткачев. Запомнился своей смелостью и выдержкой в экстремальных условиях. Во время бомбежек и артобстрела Ткачев не прыгал в щели, не покидал своего поста, а хладнокровно, без суеты отдавал подчиненным нужные распоряжения. Павел Евгеньевич сокрушается, что не знает о дальнейшей судьбе этого мужественного человека.

В конце августа 1941 года южнее Старой Руссы (город недалеко от озера Ильмень) во время отхода дивизии на восточный берег реки Ловати Саушкин подорвался на противопехотной мине, ему оторвало ногу. Война для него закончилась. Потянулись недели и месяцы лечения в госпиталях в городах Кургане, Улан-Удэ, Иркутске. В Иркутске он лечился в эвакогоспитале, размещенном в здании средней школы № 13 на улице Тимирязева.

 Замполит госпиталя назначил Саушкина политруком хирургического отделения. Павел Евгеньевич организовал между палатами соревнования за чистоту, дисциплину. Итоги соревнований отражались в стенгазетах и боевых листках.

 После выздоровления Саушкин с отличием окончил Всесоюзный юридический институт, поступил на работу в Иркутскую областную прокуратуру. С 1953 года и вплоть до 1970 года занимал должность заместителя прокурора области. Одновременно на юридическом факультете Иркутского госуниверситета читал курс лекций "Прокурорский надзор", преподавал в юридической школе историю государства и права, занимался общественной работой.

 Сегодня кавалер орденов Отечественной войны I степени, Красной Звезды живет в Иркутске.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments