«Нас встречали как освободителей»

О войне вспоминает ветеран ВСЖД Василий Дорошенко

Самой дорогой в своей боевой коллекции фронтовик Василий Дорошенко считает медаль с надписью «За отвагу». Знак высшей солдатской доблести ему вручили 20 июня 1944 года. И это была его первая награда, несмотря на то, что провоевал он к тому моменту уже более двух лет и дважды был ранен.

— Дело было в Прибалтике, в Латвии, — вспоминает ветеран. — Приехал в нашу часть генерал-майор Рождественский. Проходя вдоль строя, остановился он возле меня. Долго осматривал, а потом спрашивает: «А где ваши награды?» — «А у меня их нет», — говорю. Он вызвал командира полка. Тот долго мялся, а потом признался, что не раз пытался представить меня к ордену, но СМЕРШ заворачивал все документы обратно. Дело в том, что дядя мой по материнской линии еще в 1938 году был репрессирован как диверсант. Его, ветеринара-самоучку, обвинили в массовой гибели лошадей (якобы он заразил их какой-то болезнью) и расстреляли.

Генерал вдаваться в подробности семейной жизни солдата из сибирской глубинки не стал, а просто подозвал адъютанта и попросил того открыть заветный чемоданчик, в котором находились государственные награды. Орденов в тот момент в наличии не оказалось, и старшему лейтенанту Дорошенко вручили медаль «За отвагу». Позже Василий Семенович был удостоен еще целого ряда боевых наград, среди которых медали «За оборону Ленинграда», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены», ордена Красной Звезды и Отечественной войны, но свою первую, солдатскую, медаль, он, по собственному признанию, ни на что не променяет...

Артиллерийскому делу учили на Урале

22 июня 1941 года Василий Дорошенко, отметивший за неделю до этого свой 20-летний юбилей, сдавал, как и его товарищи по учебе, заключительный, третий, госэкзамен в Тулунском учительском институте.

— Помню, нас собрали в актовом зале и сообщили о начале войны, — рассказывает Василий Семенович. — Конечно, было очень много выступлений, призывов немедленно всем отправиться на фронт, чтобы бить врага. Но через пару дней, когда мы получили дипломы, нас на несколько месяцев отпустили по домам.

Мобилизовали Василия и его товарищей в сентябре 1941-го. Посадили в эшелон и отправили сначала в Иркутск, а затем на Запад — в Кировскую область, потом в Челябинскую. Здесь пути-дорожки призывников из Сибири разошлись. Василий Дорошенко попал в группу, которую увезли в город Ирбит (Свердловская область), где располагалось эвакуированное Смоленское артиллерийское училище. Курсантов учили по ускоренной программе — через пять месяцев им присвоили звание младшего лейтенанта и отправили на фронт.

На войне страшно бывает и командирам

Непосредственно в зоне боевых действий новоиспеченный офицер оказался в мае 1942 года. Попал по распределению в артиллерийский полк 225-й стрелковой дивизии, входившей в состав 59-й армии. Подразделение было дислоцировано в районе Великого Новгорода.

Город был оставлен советскими войсками еще в августе 1941 года. Гитлеровцы впоследствии создали здесь мощный оборонительный рубеж, яростно отстаивая завоеванные позиции. Задача подразделений Красной армии была не пропустить врага дальше — в сторону Москвы. Почти два с половиной года здесь шли ожесточенные бои местного значения и никому из противников не удавалось добиться сколько-нибудь существенного превосходства.

— Мощные артобстрелы в том районе были делом привычным, — рассказывает Василий Семенович. — И в один из них мы, еще не нюхавшие пороху юнцы, попали в первый же день нашего пребывания на фронте. Снаряд попал в командный блиндаж в тот самый момент, когда я докладывал о нашем приезде комиссару части. Если бы заряд был фугасный, я сейчас тут с вами не сидел бы. А так взрывом разметало два наката из четырех. Командир, уже видавший виды офицер, примерно сорока лет от роду, заметно побледнел и сказал: «Вот черт, не знаешь, где тебя смерть найдет»...

...А через три дня погиб Митька, паренек, который незадолго до начала войны окончил школу. Его отец, профессор медицины, когда провожал нас в Ирбите, попросил меня присмотреть за сыном. К сожалению, я его просьбу не смог выполнить. Во время очередного обстрела у мальчишки явно сдали нервы. Долгое время мне удавалось его удерживать, но потом я на секунду замешкался — отвернулся к другим бойцам — и Митька выскочил из окопа. Я схватил его за ногу, однако в руках у меня оказался сапог, а парень, рванув непонятно куда, попал в самый эпицентр взрыва.

Подарочек от немца

Не прошло и двух месяцев с момента прибытия Василия на фронт, как он оказался на госпитальной койке. Огромный осколок, угодивший в левую лопатку, более чем на полгода выбил сибиряка из строя.

— Во время атаки у деревни Никиткино 1 июля 1942 года нам было приказано поддержать пехоту, — говорит ветеран. — Огонь вели прямой наводкой. Еще в начале боя на конную тягу (место, расположенное примерно в трех километрах от линии фронта, где оставляют лошадей) сбежал наш политрук, в итоге у орудия со мной остались лишь два солдата. Нам удалось подбить один из двух танков, которые двигались в нашу сторону. Второй где-то затаился. Во время небольшого затишья я вдруг услышал причитания санинструктора — он жаловался на ранение. Побежал к нему на помощь, но оказалось, что его почти не задело, а кричал он больше от страха. Когда я возвращался, то попал под шквальный огонь. Здесь-то меня и зацепило.

Несмотря на жуткую боль, лейтенант Дорошенко добрался до орудия и еще почти два часа командовал расчетом. И лишь когда бой закончился и второй танк противника трусливо бежал с поля боя, потеряв одну гусеницу, Василий в полуобморочном состоянии своим ходом отправился на конную тягу. Там первым делом он хотел расправиться с дезертиром, но командир дивизиона его остановил, сказав, что они разберутся сами (политрука через два дня расстреляли как труса и предателя).

У него душа хорошая

В часть Василий Дорошенко вернулся 2 марта 1943 года. Был назначен командиром взвода управления в первом дивизионе (передавал на батарею координаты нахождения противника). Вместе со своим полком участвовал в освобождении Новгорода, Ленинграда, затем была Прибалтика, Украина, Венгрия, Чехословакия...

— Что бы ни говорили сейчас некоторые историки, но везде нас встречали как освободителей, — считает Василий Дорошенко. — Запал в память эпизод, который случился в Венгрии незадолго до окончания войны. После освобождения очередного населенного пункта, когда еще не остыли стволы орудий, к нам в расположение пришел мальчик лет семи с корзинкой, в которой лежали два маленьких зеленых яблока. Он протянул их мне.

Я взял пацана на руки посадил на лафет гаубицы и попросил солдата принести мой вещмешок — там были шоколад и печенье. Еще один вещмешок я приказал наполнить хлебом.

Все это по тем временам богатство я вместе с мальчишкой понес к его родственникам — матери и бабушке, которые на расстоянии наблюдали за происходящим. Когда мы подошли к ним, они бухнулись на колени. Я попросил подняться. Женщины послушались, но через какое-то время вновь упали на колени. И тогда я им уже строго наказал: так делать нехорошо.

Свидетелем всей этой картины стал один из наших генералов. Он подозвал меня и, после того как я представился, спросил, почему мальчонка подошел именно ко мне, к совсем молодому солдату, а не к уже убеленным сединами командирам. Честно говоря, я растерялся: что отвечать в таких случаях? Выручил меня начальник политсовета. «У него, — сказал он, — душа хорошая, и мальчишка это почувствовал...» Капитуляцию фашистской Германии Василий Семенович встретил в Австрии. Ну а потом...

— Посадили меня в штаб на должность помощника начальника штаба артиллерийской бригады, которая была дислоцирована в венгерском городке Эстергом, — продолжает свой рассказ Василий Семенович. — Задача была провести демобилизацию личного состава.

И с этой задачей сибиряк справился с присущей ему аккуратностью. Сотни фронтовиков благодаря его скрупулезной работе вернулись на родину со всеми необходимыми документами. Для самого же капитана Дорошенко дорога домой растянулась еще почти на полтора года. В Советский Союз он попал только в сентябре 1946-го.

* * *

После войны Василий Дорошенко закончил Иркутский государственный педагогический институт и его направили работать в техникум физической культуры учителем истории.

С железной дорогой судьба свела бывшего фронтовика в конце 1955 года — он был принят на должность инструктора политотдела ВСЖД. Впоследствии стоял у истоков создания в столице Восточной Сибири своего железнодорожного института. 10 лет занимал руководящие посты в штатном расписании предшественников Иркутского государственного университета путей сообщения: сначала это был учебно-консультационный пункт Всесоюзного заочного института инженеров железнодорожного транспорта (г. Москва), а затем филиал НИИЖТ (г. Новосибирск). В Иркутском институте инженеров железнодорожного транспорта работал со дня основания — на кафедрах истории КПСС и научного коммунизма, политэкономии. Был удостоен высокого звания «Почетный железнодорожник СССР».

На пенсию ушел в июле 1985 года. Всю жизнь занимается активной общественной работой. Около двух десятков лет работал ответственным секретарем общества советско-германской дружбы. В данный момент Василий Семенович занимает пост заместителя председателя президиума Иркутского отделения межрегиональной общественной организации «Союз пенсионеров России».

Загрузка...