Болевые точки лучшего врача России

Несмотря на всероссийское признание, Ирине Турушевой о достойной зарплате и квартире остается только мечтать

Иркутянка Ирина Турушева стала врачом года. На церемонии в Москве ее назвали лучшим неврологом России. Министр Татьяна Голикова лично поздравила с победой, вручила статуэтку богини здоровья и долголетия. Медицинские светила высоко оценили уникальный опыт иркутского врача. Доктор Турушева возвращает людей к нормальной жизни не только лекарствами и уколами — она лечит души. Второе психологическое образование и масса жизненных впечатлений дают ей такую возможность. За ее плечами паломнические туры в Израиль, Египет, крестные ходы от Иркутска до Голоустного и Листвянки вместе с инвалидами-колясочниками Центра Дикуля. И все было бы замечательно, но к радости победы примешалась горечь. После возвращения домой первым делом Ирине Николаевне пришлось думать-гадать, как рассчитаться с долгами за вещи, купленные специально для поездки в Первопрестольную. Правительство, собрав лучших врачей со всей страны, денежной премией не порадовало. Ломать голову над тем, как свести концы с концами, медики вынуждены постоянно. У доктора, который работает пять дней в неделю да еще и остается на суточное дежурство, чтобы принять больных по скорой помощи, зарплата копеечная — до десяти тысяч рублей далеко не дотягивает.

Когда беда всегда рядом

— Вы из газеты? К кому? — выдавая бахилы, поинтересовалась у меня дородная женщина в форменном мундире и нашивкой «Охрана» на могучей груди. — В неврологию? К Турушевой? Вот и правильно, пациенты ее сильно уважают, говорят — и врач толковый и человек хороший. О таких людях писать надо. А то в газетах одни звезды да знаменитости...

Поднимаясь на пятый этаж в нейрососудистое отделение городской клинической больницы № 10, я заметно волновалась. По моему разумению, работают там не люди, а боги. Неврологам и нейрохирургам приходится врачевать самый удивительный человеческий орган — мозг. От одних диагнозов, с которыми они имеют дело, мороз по коже: инсульты и энцефалиты, черепно-мозговые травмы, опухоли головного и спинного мозга. Что называется, убереги Господь!

Оказалось, что трудятся наши российские боги в спартанских условиях. Больница на ремонте, и отделение временно перебралось в здание по соседству — в бывшую детскую поликлинику. Кабинеты педиатров, приспособленные под палаты, не вмещают всех. Обшарпанные стены, мебель, доживающая последний век, для врачебного персонала несколько крохотных комнаток-клетушек — ни развернуться, ни шагу ступить. Но и в тесноте больничная жизнь идет своим чередом.

— Из третьей палаты мужчину выписываем, — деловито распоряжается заведующая отделением Людмила Алексеевна Фаллилеева и, рассматривая компьютерные томограммы, качает головой: — А тут опухоль мозга. Больной еще не сообщали? А родственники уже знают? Женщина-то по-прежнему работает. Продлеваем больничный лист. И пожалуйста, поделикатнее... Этот рак — случай один из многих. Беда здесь всегда рядом.

Высокие планочки

Знала ли серебряная медалистка из поселка Усть-Ордынского, отправляясь в Иркутск, что ее ждет, когда она станет врачом? Вряд ли. Но судьба Ирины уже была предопределена.

— Несмотря на то, что мои родители юристы (мама до сих пор работает судьей в Усть-Ордынском округе), я всегда знала, кем буду: с первого класса хотела стать врачом. Если мои сверстники после школы раздумывали, то я нисколько не сомневалась, — делится Ирина Николаевна.

В 1990-м Ирина поступила в медицинский институт — сразу, с первой попытки, на лечебный факультет. Первые два года вспоминает как испытание, даже не учебу — жизнь в общежитии. Ей, домашнему ребенку, было нелегко привыкнуть к суровым условиям коллективного быта. Когда девушке наконец удалось снять жилье, она налегла на занятия с особым усердием. Неврологию выбрала по принципу «что потруднее».

— Считалось, что невролог — самая интеллектуальная специальность, требующая больших умственных способностей. Неврологи, работающие в одной связке с нейрохирургами, всегда были медицинской элитой в общем представлении. Говорю об этом не потому что собой горжусь. Просто мне нравится более сложные планочки выбирать, более высокие.

Не скажу, что неврология давалась мне легко. Преподаватель гоняла до тех пор, пока зачет на пятерку не сдашь. Это тоже привлекало: где трудность, где надо было поработать и ты получил результат — это по мне. Безусловно, свою роль сыграли педагоги.

— Если в школе у меня был прекрасный математик, я любила математику. Если в институте был прекрасный педагог на кафедре нервных болезней — Стефания Ильинична Щупак, — я неврологию и любила.

В факультетской клинике нервных болезней имени Ходоса Ирину Турушеву опекала Ирина Израилевна Окунева, заведующая неврологическим отделением.

— Очень много времени она на нас, начинающих врачей, тратила, — с благодарностью вспоминает Ирина Николаевна.

Еще одна ученица профессора Ходоса, корифей науки Ирина Иннокентьевна Кожова (сейчас она на заслуженном отдыхе), тоже следила за молодым специалистом, до сих пор интересуется, как дела.

На передовой

В больницу № 10 в 1998 году Ирина Турушева пришла на практику. Да так и осталась. Заведующей отделением Людмиле Алексеевне Фаллилеевой понравилась серьезная, добросовестная, рассудительная девушка. Пригласила на работу. У Людмилы Алексеевны Ирина заново училась жизни. Неопытному врачу пригодились советы наставника, как вести себя с пациентами, с родственниками, с коллегами.

— Первого больного я не помню. Зато с ужасом вспоминаю страшный день своего боевого крещения — это было мое первое самостоятельное дежурство по скорой помощи. Нужно было принимать больных, экстренно госпитализированных к нам в отделение. День и ночь, как ни странно, прошли спокойно — без единого пациента. Но моральное и психологическое напряжение, которое испытала, конечно, никогда не забуду. Второе дежурство, когда скорые пошли, я уже воспринимала без страха.

Надо сказать, такой патологии, как в нашей «десятке», ни в какой другой больнице не увидишь. Так как больница работает на экстренную скорую помощь, контингент пациентов поступает тяжелый, требуются мобильность, оперативность, собранность. Ты начинаешь ориентироваться сразу в таких сложных случаях, что уже ничего не боишься. Как на передовую попал. И так сформировался, что, кажется, в любой ситуации выживешь, справишься.

Конечно, жаль, что 10-я больница, принимающая экстренных больных, стала последней в городе, до которой дошла очередь ремонта. Уже давно бы пора поставить компьютерный томограф — заждались и доктора, и пациенты. Обследование на компьютере больные стационара проходят в других клиниках — платно. И это не вина врача. Но эмоциональную агрессию людей, вынужденных выстаивать в очередях, покупать лекарства, первым встречает доктор, который лечит.

— Наши врачи испытывают на себе огромную моральную нагрузку, связанную с социальными неудобствами, выдерживают наплыв пациентов, которые шумят и волнуются, ожидая помощи. Но даже в этих условиях мы по качеству работы не отстаем, — убежденно говорит Ирина Николаевна. — Может, отстаем по оснащению и комфорту, но по качеству — нет.

Пациенты «десятки» говорят, приходя сюда повторно: «Мне неважно, какие тут стены, мы к вам пришли». Сердечности и тепла здесь хватает на всех.

Под маской болезни

В 2002 году Ирина Турушева поступила на факультет психологии в Иркутский госуниверситет.

— Однажды вдруг замечаешь, что, углубляясь в медицину, ты становишься ограничен, не хватает информации, общения, — говорит она. — Мне хотелось чего-то нового.

Попытка вырваться из привычного круга (планерка — обход — прием пациентов — бесконечная бумажная рутина) привела Ирину Николаевну не просто во второй вуз. Знания по психологии очень пригодились в неврологии. Появился собственный метод лечения больных, мучимых тревожными расстройствами, паническими атаками, неврозами.

— Методика не нова, внедрение собственное, — разъясняет доктор. — Методы психологической коррекции и психоанализа, которые я пыталась применить, созданы еще во времена Фрейда и развиваются до сих пор. Новшеством стало то, что ими овладел медик-невролог.

В нашем отделении превалируют больные с сосудистой патологией головного и спинного мозга. Но наряду с этим часто попадают пациенты с расстройствами под маской болезни. Вроде и не неврологические больные, но в то же время их беспокоят болевые синдромы, одышка, удушье. За жалобами таких пациентов на здоровье, как правило, кроется не болезнь, а психологические причины — внутриличностные конфликты, душевные травмы, полученные в детстве. Бывает, происходит какая-то ситуация, с которой человек не может справиться. С этим рангом людей я попыталась поработать как психолог.

Если нужно, сначала я оказываю стандартную медицинскую помощь, провожу неврологическую коррекцию, купирую состояние криза. Но если остановиться только на этом, нездоровье может вернуться в любой момент, потому что не была устранена его главная причина — психотравмирующая ситуация. А когда ты оказываешь дополнительно психологическую помощь, то человек уже понимает, что тут колет, там плохо дышать не потому что легкое или нервы больные, а потому что это реакция его психики. Постепенно осознав свою проблему, человек может решать ее без врача, самостоятельно.

С одной стороны, в таком лечении нет ничего удивительного, его может проводить любой психолог. Уникальность подхода в том, что иногда психологу не хватает медицинских знаний, он может проглядеть патологию. Неврология помогает мне видеть — пациент действительно неврологический, психиатрический или ему нужна только психологическая помощь и он может свободно от нас уйти. Такая маленькая изюминка.

Изюминка, может, и маленькая, но для конкурсной комиссии в Москве значение она имела большое. Хотя сама Ирина Николаевна считает, что решающими для ее победы на всероссийском конкурсе «Лучший врач года — 2007» стали фотографии паломнических туров. Она вложила их в свое дело. На снимках — Израиль, Египет, Байкал и Ирина Николаевна с друзьями, в окружении инвалидов на колясках.

Отец Игорь

— Все эти походы, — убеждает меня Ирина Николаевна, — заслуга отца Игоря, диакона церкви Ксении Петербуржской.С отцом Игорем Ирину Турушеву познакомил однокурсник, и у нее появился близкий друг.

— Рядом с ним приобретаешь новое качество, — говорит моя героиня.

Живет отец Игорь в Центре Дикуля, он инструктор ЛФК, помогает людям с проблемами опорно-двигательного аппарата — у кого отказали руки-ноги. Построил там часовню Ильи Муромца. По своему характеру — сподвижник, на месте ему не сидится. Инвалиды, которые могут передвигаться только на колясках, вместе с ним не боятся совершать самые дальние путешествия.

— Когда мы познакомились в 2005 году, — рассказывает Ирина Николаевна, — он как раз собрал паломнический тур в Израиль. До этого я никакого отношения к церкви не имела. Поехала впервые, благодаря отцу Игорю смогла прикоснуться к мировой истории, к великим святыням. Он провел нас по следам Иисуса Христа — по всему Израилю пешком, вдоль и поперек страны, с заходом в Египет и на Синай. И все это с женщинами 40—50 лет, — которые, не секрет, частенько охали и стонали, — и с инвалидами на колясках, представляете?

После этого с инвалидами мы не раз крестным ходом шли от Центра Дикуля до Листвянки, летом и зимой по 30—40 км — до Голоустного. Отец Игорь стал крестным отцом моего сына.

Доступное недоступно

Ирина Николаевна — мама двоих детей. Старшей дочери 12 лет, сыну — шесть. Муж Андрей тоже медик. Кандидат наук, автор нескольких изобретений, хирург, он шесть лет оперировал, затем ушел в отряд спасателей. Познакомились молодые люди еще в институте — учились вместе, в одной группе.

— Андрей старше меня. Он поступил после армии и вел себя решительно. Взял за руку, усадил с собой за одну парту — и больше уже никуда не отпустил. В институте у Турушевых родилась дочь. Через несколько лет (муж как раз защищал диссертацию) — сын.

Ирина Николаевна любит свою больницу. Но условия, в которых живет эта во всех отношениях достойная семья, все чаще заставляют ее задуматься о смене работы, махнуть на все рукой. Ютятся Турушевы в доме свекра — 25 квадратных метров жилья, неблагоустроенного, сырого и ветхого. На свою квартиру им никогда не заработать, говорит женщина. Тому, что государство обещало помочь малообеспеченным врачам, она не верит.

— У нас говорили: есть доступное жилье медикам-бюджетникам. Я столкнулась с этим лично. Могу сказать: доступное жилье недоступно. Попытавшись по жилищной программе чего-то добиться, я поняла, что ничего не могу. 20 процентов обещает внести государство, но оставшиеся 80 — это больше миллиона рублей. Нужен кредит. С моей зарплатой мне в банке на 20 лет могут дать только 700 тысяч, и то при условии, что я буду платить в месяц 10 тысяч при помощи мамы. А телевизор посмотришь — у нас все реально. Все квартиры получают — и учителя, и врачи, и военные.

Надо сказать, что моей медицине давно бы пришел конец, если бы не помощь родных — мамы, родителей мужа. Горечи лишний раз добавила поездка в Москву.

— Я признаюсь честно: врачи ждали денежной премии, а ее не было. Поэтому все поехали по домам раздавать долги. Каждый врач, собираясь в Москву, купил себе что-то надеть — проблемы ведь у всех одинаковые. У меня и сейчас стоит комок в горле: даже после такой приятной церемонии, которая не у каждого или один раз в жизни бывает, врач едет и думает: теперь тебе надо всей семьей отдать долги за купленные туфли, сапоги или костюм. Не должен быть таким уровень!

— А как же повышение, о котором все время говорят?

— Повысили зарплату терапевтам — надо привлекать в поликлиническое звено специалистов, иначе работать вообще некому будет за эти гроши. Остальные врачи работают точно так же — и узкие специалисты, и стационары. Зарплата не повышается. Индексация проводится, но она всегда ниже инфляции.

— Это как пенсионерам: на 200 рублей пенсию поднимут, а шуму...

— Да-да, то же самое. В Москве меня поразил плакат: медикам за прошлый год подняли зарплату в 1,9 раза. Но это же смешно! С четырех тысяч до шести повысили и обрадовались. Когда спрашивают, что я чувствую после победы, возможно, ожидают какой-то радости, а у меня ее нет, если честно. Потом, я отдаю себе отчет: то, что я названа лучшим врачом России, это только признание моей деятельности «наверху». Но признали меня или нет, качественно мой труд никак не изменился. Я и сейчас так же работаю. Считаю, в России достаточно много достойных этого звания докторов.

Справка «Копейки»

Всероссийский конкурс «Лучший врач года» учрежден в 2001 году и ежегодно проводится Минздравсоцразвития России совместно с профсоюзом работников здравоохранения РФ и «Медицинской газетой». В этом году в заключительном этапе конкурса приняло участие 650 врачей из 65 регионов России.

Конкурс «Лучший врач года» проводится в три этапа. Первый этап — выдвижение и утверждение лучших врачей — проводят в медучреждениях районов и городов; второй этап — в департаментах и управлениях областей или министерствах республик; третий (заключительный) этап — в Центральной конкурсной комиссии в Москве.

В состав Центральной конкурсной комиссии входят академики Российской академии медицинских наук, руководители ведущих НИИ, организаторы здравоохранения. Возглавляет комиссию академик РАМН Татьяна Дмитриева — директор Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского. На заключительном общем заседании комиссии окончательно утверждают победителей.

По итогам конкурса 22 победителя награждаются дипломами I степени, еще 22 — II степени и 22 победителя получают дипломы III степени. За все время существования конкурса его победителями, удостоенными высшей награды и диплома I степени, стало 142 участника.

Метки:
baikalpress_id:  34 617