Шутка императрицы

Пришла весна. Уже зашелестели, поплыли по синей реке тающие льдины, рассыпаясь при столкновениях на мелкие ледяные иголки. Растаял снег на городских улицах, вызывая грязно-бурые ручьи, которые так радовали ребятишек, стекая от Крестовоздвиженской церкви по улице Амурской к центру города. По ручьям неслись щепки, обрывки газет, рекламных листовок, пластиковые бутылки и пакеты.

Словом, весь тот мусор, который накопился на улицах города и до прихода весны был скрыт под слоем снега. Зато каждую щепку или бумажку при желании можно было представить кораблем, который борется с волнами океана и стремится к далеким берегам. На мостике корабля стоит отважный капитан с трубкой в зубах. Время от времени капитан хриплым басом кричит: «Вперед, орлы! На абордаж!» Или еще что-нибудь морское и смелое.

Спустя несколько дней, когда ручьи иссякли, стали подсыхать лужи, зима опомнилась и вернулась в город. Три месяца, отпущенных ей природой, зима притворялась мягкой и теплой, а тут — на тебе, вспомнила о своем колючем характере, завыла метелью и засыпала город белым снегом.

Тася стояла на перекрестке улиц Большой и Амурской и смотрела, как пелена падающего снега медленно прячет, закрывает дом с башенками и ажурными решетками.

— Что, правда, красивый дом? — вдруг услышала она чей-то голос.

— Ой, Медвежутка, это ты?!

— Ну конечно же я.

Неизвестно откуда появившийся Медвежутка стоял рядом с Тасей, важно заложив лапы за спину, и тоже смотрел на красивое здание через дорогу.

— Медвежутка, ты ведь сказочный зверь и появляешься всегда только ночью. Не боишься, что тебя все увидят?

— Ну, бояться мне нечего. Именно потому что я сказочный зверь. Понимаешь, Тася, взрослые люди редко смотрят по сторонам и обычно не видят в жизни сказку. Вот и меня они просто не замечают. Посмотри сама. Видишь, как они торопливо шагают мимо, подняв воротники пальто и курток, нахлобучив шапки и фуражки, пряча глаза от ветра и снега? Какая уж тут сказка...

— Понятно, — протянула Тася. — Но ведь ты появился не просто так. Обычно твое появление означает начало какой-то жутко интересной истории или новых приключений.

— Возможно, возможно, — поправил очки Медвежутка. — Давай-ка лучше полюбуемся этим замечательным домом.

— Насколько я знаю, — продолжил он голосом учителя, — это здание было построено в 1912 году по проекту архитектора Кольяновского для Русско-Азиатского банка. На фасаде здания расположен барельеф императрицы Екатерины II, а по обе стороны барельефа стоят женские фигуры, которые представляют собой аллегории ремесел и торговли.

— Какой же ты умный, Медвежутка. Ты, наверное, все знаешь, — сказала Тася.

— Да, — скромно ответил Медвежутка, — все и еще немножко.

— А если ты такой умный, то скажи, зачем понадобилось размещать на фасаде Русско-Азиатского банка портрет императрицы, которая царствовала задолго до строительства этого здания?

— Ха! Это очень просто! И архитектор, и строители, и члены правления банка считали, что наивысшего расцвета ремесла и торговля достигли во времена Екатерины Второй, — словно, читая учебник, добавил он. — А в наше время здесь располагается поликлиника номер один. Во-о-он, видишь вывеску рядом с дверью?

В это время дверь приоткрылась и оттуда выглянул маленький бледный человечек в коричневом мундире. Он призывно махнул рукой и тут же спрятался.

— Медвежутка! Ты видел? Ты видел? — вскрикнула Тася.

— Конечно, видел.

— А что это было?

— Не знаю. Но это означает, что приключения начинаются, — сказал Медвежутка.

И они, дождавшись, когда загорится зеленый глазок светофора, решительно пересекли улицу. Дверь перед ними распахнулась, и маленький человек с очень знакомым бледным лицом склонился перед Тасей и Мевежуткой в глубоком поклоне.

На человеке был коричневый фрак с длинными фалдами и высоким воротником.

«Такую одежду сейчас не носят», — подумала Тася.

В это время человек поднял голову и произнес:

— Господа! Прошу вас, проходите. Позвольте представиться: Гипсон первый.

— А что, есть и второй? — спросила Тася.

— Конечно же, сударыня, — с достоинством произнес странный человек. — Вы, наверное, обратили внимание на три гипсовые маски над входной дверью, а выше, над вторым этажом, под самой башней, еще три. Три маски мужские и три женские. Это все наша семья. Мы домовые этого дома. Не удивляйтесь, домовые везде разные. Мы вот такие. Даже форменная одежда на нас именно такая, какую носили почти сто лет назад служащие банка. Да и родовая фамилия наша Гипсоны — оттого что маски на фасаде здания из белого гипса.

— А сейчас, — он трижды хлопнул в ладоши, — позвольте представить вам моих братьев и сестер.

Тотчас же перед Тасей и Медвежуткой появились три девушки в одинаковых платьях и два юноши в строгих коричневых мундирах.

 Каждый из молодых людей шаркнул ножкой и, поклонившись, назвал себя:

— Гипсон второй.

— Гипсон третий.

А девушки, присев и скромно наклонив головки, по очереди проговорили:

«Гипсона первая, Гипсона вторая и Гипсона третья».

 «Как странно и неинтересно их зовут», — подумала про себя Тася. Но ничего не сказала вслух, чтобы никого не обидеть. Она ведь была воспитанной девочкой.

— Видите ли, сударыня, и вы, сударь, я должен объяснить причину, по которой вы приглашены сюда. Сегодня 21 марта — день весеннего равноденствия. В ночь с 21 на 22 марта ежегодно императрица устраивает бал домовых и привидений нашего города. Как известно, 21 марта зима прощается с нами и уступает место весне. А солнечная весна просто не допускает появления на людях привидений, домовых и прочих несуществующих, нематериальных субъектов. До следующей зимы мы вынуждены ютиться в сырых и мрачных подвалах.

— Следовательно, — Гипсон назидательно поднял палец, — этот бал, можно сказать, прощальный для нас и нашей императрицы. Наутро мы все исчезнем. По традиции на бал мы приглашаем кого-то из людей. В этот год выбор пал на вас, уважаемые гости. А теперь прошу подняться на второй этаж, где я вас представлю императрице и ее фрейлинам.

По широкой мраморной лестнице Тася и Медвежутка в сопровождении Гипсона второго поднялись на второй этаж и оказались в большом зале с громадным, во всю стену, окном, украшенным ажурной решеткой. В глубине зала на некотором возвышении стояло резное кресло, на котором сидела женщина в длинном бальном платье, а по обе стороны от нее стояли девушки.

Пока Тася и Медвежутка осматривались, Гипсон второй успел шепнуть Медвежутке:

— Вы заметили, как мой братец и вас причислил к людям? Хотя, конечно же, с первого взгляда видно, что вы существо сказочное и по духу и крови ближе к нам, чем к людям. О, мой старший брат великий политик, он знает, к кому с какими словами надобно обратиться.

— А сейчас назовите свои имена, я ведь должен представить вас императрице.

— Тася, — скромно сказала девочка.

— Нет-нет, полное имя, титул или звание.

— Как это — звание? — переспросила Тася.

— Господи, да это же так просто! — возмутился Гипсон второй. — Графиня, баронесса или княгиня, наконец.

— Таисия. Просто девочка, — немного подумав, сказала Тася.

— А вас, сударь, как представить? — обратился Гипсон второй к Медвежутке.

— Медвежутка. Медведь человекообразный, — важно ответил тот.

— Итак...

В руках у Гипсона второго появился позолоченный посох, которым он трижды стукнул о пол и громко выкрикнул:

— Таисия! Просто девочка, в сопровождении Медвежутки — медведя человекообразного!

Женщина в глубине зала медленно повернулась и поманила Тасю.

 — Подойди ближе, дитя мое, — сказала она.

Гипсон второй быстро-быстро зашептал:

— Будьте внимательны и вежливы. К императрице следует обращаться словами «ваше величество».

Тася пересекла зал и, подойдя к женщине, проговорила:

— Добрый вечер, ваше величество.

— Умница, умница, — прошептал сзади Гипсон второй, — именно так и нужно. Именно так.

— Здравствуй, девочка, — глубоким голосом проговорила, почти пропела, женщина. — Я рада видеть тебя и твоего спутника — кавалера человекообразного. Мои слуги, вероятно, уже известили о том, что будет большой бал? Раньше он назывался весенним, но сегодня я решила все изменить и приготовила гостям приятный сюрприз. Ах, какая это будет шутка! Впрочем, всему свое время. А сейчас отдыхайте и развлекайтесь, а мои слуги позаботятся, чтобы вы не скучали. Ах да, я не представила вам своих фрейлин. Это Мария-искусница. Она превосходная мастерица, умеет шить, вязать, готовить. А это София премудрая, умница и красавица. А торговаться умеет — заслушаешься и залюбуешься.

 Обе девушки присели в полупоклоне. «Как прикольно, — подумала Тася, — будто я смотрю кино про старинную жизнь». Они с Медвежуткой отошли в сторону и присели на банкетку, оглядываясь и рассматривая прибывающих гостей.

Тут же к ним подбежал один из Гипсонов и взволнованно зашептал:

— Господа, господа! Вы уж простите мою рассеянность. Я обязан был сделать это раньше, но... дело в том, что я должен был изъять у вас сотовые телефоны, если таковые имеются. Простите, но это обычные наши правила. Тася хотела было достать телефон из кармана курточки, но Медвежутка толкнул ее и быстро произнес:

— Не беспокойтесь, уважаемый Гипсон третий, мы оставили наши телефоны дома.

— Вот и славно, вот и чудесненько. Все ясненько как дважды два. Я покину вас — мне срочно необходимо пересчитать светильники в доме. И Гипсон третий вприпрыжку удалился по своим делам.

— Медвежутка, как ты узнал, что это Гипсон третий, они же все одинаковые? — спросила Тася.

 — Одинаковые, но не совсем. Присмотрись, как они говорят, как двигаются. Старший брат говорит и ходит степенно, чинно, словно гордясь собой. Средний брат простодушен, доброжелателен и болтлив. Он торопится все рассказать и показать. А младший, ты уже заметила, забывчив. У него легкий, веселый нрав.

 — А сестры?

— С сестрами мы еще близко не познакомились. Но думаю, что, как все девочки, они любят наряжаться, веселиться. Скорее всего, их очень тяготит жизнь взаперти. А рассказываю я тебе все это не случайно. Еще неизвестно, чем может закончиться сегодняшний вечер.

 Но Тася слушала Медвежутку невнимательно. Она во все глаза смотрела на прибывающих гостей. Их становилось все больше. Вот, прошелестев накрахмаленными юбками, мимо нее прошла купчиха Колтыгина в сопровождении каких-то странных лохматых человечков в косоворотках. Громко топая сапогами и заложив руки за пояс, прошествовал призрак купца Бревнова. — Что, интересно? — вдруг раздался за спиной Таси чей-то голос.

Тася вздрогнула и, обернувшись, встретилась глазами с Гипсоном вторым.

— Интересно? — повторил он — Такого вы нигде не увидите.

 — Да, да! — живо перебил его Медвежутка — Не могли бы вы нам рассказать о гостях? Мы ведь здесь никого не знаем.

— Всенепременно и с удовольствием, — с легким поклоном ответил Гипсон. — Кто вас интересует?

 — Ну, например, кто этот лохматый господин с бородой?

— О, это очень интересная личность — призрак купца Бревнова. Живет он в Доме литераторов на улице Почтамтской. Писательскую братию он вообще не любит и часто пугает. Однажды запер он в маленькой комнатке первого этажа одного из писателей и долго читал этому гению пера отрывки из его же книг. Да так занудно, что писатель умом тронулся, а когда увозили его в карете скорой помощи, то дурным голосом кричал: «Иномыслые, ничего не знат, не понимат. Иномыслые!»

— И что потом было? — сочувственно спросила Тася.

— Да ничего, отошел помаленьку. Вернулся к работе. Сейчас редактирует какой-то журнал и учит молодежь уму-разуму.

— А теперь посмотрите направо, — продолжил Гипсон второй, показывая на пожилого субъекта с большими усами, — это бывший полицмейстер. Был известен в нашем городе своей невероятной скупостью. Даже нищие знали, что он никогда не подает милостыню.

Уезжая куда-либо, они с женой всегда брали с собой все свои сбережения. А в качестве охранника служил у него кучер Василий — детина двухметрового роста, с громадными кулаками. Жили они в своем доме на улице Преображенской. Но однажды пришлось нашему скупому герою уехать в ночное время по делам службы. Побоялся он на этот раз брать с собой деньги. Положил пакет с ассигнациями в холщовый мешочек да и спрятал, никому ни слова ни говоря, в печь. Дело было в августе. Думал, видимо, полицмейстер, что летом никому в голову не придет печку топить.

Ночью прошел ливень. В доме стало сыро, и под утро служанка затопила печь. Деньги так и сгорели. Утром хозяин вернулся — в доме тепло, сухо, а от денег только пепел остался. От горя полицмейстер и умер. А позже стали замечать люди, что бродит он вокруг дома, ищет свои сокровища. Правда, поговаривали, что у него в подвале был еще зарыт сундучок с золотишком. Многие искать пытались, но тщетно.

Хотя до сих пор в этом районе города много кладов находят. Только вы об этом никому не рассказывайте. Ой, заболтался я с вами, — Гипсон даже рот прикрыл ладошкой. — Лишнего, наверное, наговорил. Отдыхайте, смотрите во все глаза. Сейчас императрица будет открывать бал.

 Вдруг запели трубы, кто-то ударил в невидимый колокол, и тяжелый густой звук поплыл по залу, заставив замолчать разговорившихся гостей. Императрица протянула вперед белые руки. Фрейлины подхватили ее, помогая встать. Стало тихо.

— Дорогие гости! Я хорошо помню, как вы все ждете этого бала, как бываете рады встрече и веселью. Мы всегда называли его весенним, потому что с завтрашнего дня весна должна была вступить в свои права, а это, как обычно, несколько осложнило бы нашу жизнь. Поэтому я приготовила вам сюрприз... Весна никогда не придет в этот город. Мои верные слуги заперли ее в подвале. Будет вечная зима. И наш бал будет длиться вечно. Мы будем танцевать и веселиться, пока нам это не надоест. Начинайте! Продолжение следует.

Метки:
baikalpress_id:  34 592