«Такой вот я — неугомонный Козерог!»

Беседа с актером Иркутского академического драматического театра имени Н.П.Охлопкова, заслуженным артистом России Виталием Сидорченко накануне бенефиса, посвященного его 70-летию

Я пошел в первый класс, когда он прикоснулся к Мельпомене — еще будучи студентом Иркутского театрального училища, в ТЮЗе — тогда еще не имени Вампилова; а затем после выпускных экзаменов — в драматическом, тогда еще не имени Охлопкова. И тем более не академическом. Иных его коллег уж нет, а те далече. Сорок пять лет Виталий Петрович Сидорченко служит его величеству театру — сегодня из действующих актеров мужской половины охлопковской труппы он по возрасту «самый-самый».

Это если заглянуть в паспорт, где, между прочим, неверно указана дата его рождения — 20 января 1938 года. Но это претензии к бате, Петру Агафоновичу, излишне долго отмечавшему это событие в поселке Порог, что в Нижнеудинске, а потому невольно «помолодевшему» его на пять дней. Петрович на отца не в обиде, наоборот: дал повод дважды отмечать свое появление на свет — де-юре и де-факто. А если добавить, что его дражайшая половина, Нелли Васильевна, родилась 14 января, то первый праздный месяц нового года с его рождественскими каникулами всякий раз становится нелегким испытанием для Петровича.

Крестьянская закваска да упертый знак зодиака — Козерог — выручают всеядного и дотошного «многостаночника» Виталия Сидорченко: актера, педагога, журналиста, театроведа, коллекционера, рыбака, путешественника, да еще по совместительству внештатного директора музея театра — уникального храма в храме, созданного им двадцать лет назад. Собственно здесь, в музее, некогда репетиционном классе под самой крышей драмы, рядом с галеркой, и проходила наша беседа в двух действиях — не уложились в одноактный диалог.

— «На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной... Кто ты будешь такой?» Я, как вы понимаете, Виталий Петрович, не случайно вспомнил эту классическую детскую считалку...

— Актер! Дело даже не в количестве — а сыграть что-то около ста тридцати ролей, согласись, дорогого стоит. Разных: «пулевых» и эпизодических, на мой взгляд, удачных и не очень. Такова профессия — подневольная. Начнешь с первой читки пьесы разговаривать на одном языке с режиссером, который знает, про что играем, — гнилыми помидорами не закидают, это точно. Если так называемый создатель спектакля не постановщик, а просто расстановщик, мол, пойди туда — не знаю куда, пиши пропало.

Приходится самому придумывать, кто ты будешь такой, иначе говоря — роль. Иногда спасает. Не собираюсь бросать камень в чей-то огород, но, всякий раз встречаясь с Вячеславом Кокориным (он теперь Нижегородский ТЮЗ возглавляет, а на днях приехал в Иркутск на постановку «Полет над гнездом кукушки» — помнишь знаменитый фильм с Николсоном?), будоражит твое воображение, дает повод не забыть, что актер — профессия штучная, требующая работать на пределе. Кокорин — режисер!

Он увидел во мне Яичницу в «Женитьбе», столяра Энгстрана в «Привидении», Телегина в «Дяде Ване», Восьмибратова в «Лесе». Гоголь, Ибсен, Чехов, русский Шекспир Островский — не правда ли, неплохая компания, к которой меня привлек Вячеслав Всеволодович? В этих спектаклях мы, не нарушая классических канонов, пытались рассказать, чем живет, про что думает и как поступает человек в ситуациях обыденных и экстремальных. Кажется, получилось. Сужу не только с моей колокольни, — со зрительской, воспринявшей и принявшей наши тяжкие, мучительные поиски на репетициях — в застольных беседах и на сценической площадке.

— А начинался путь в профессию...

— ...с вальса-бостона, польки, чардаша — увлекся я танцами в Ангарском техникуме искусственного жидкого топлива. Потом... Пел в хоре, не зная музыкальной грамоты, на слух начал бренчать на гитаре в рядах Советской армии, где в топографических войсках три года прослужил водителем «бобика» — ГАЗ-69 — на станции Бира.

Позже, уже будучи студентом Иркутского театрального училища, в кафешках и ресторанах, где мы с Леонидом Мацуевым, отцом ныне прославленного во всем мире пианиста Дениса Мацуева, ныне композитором Леонидом Бендером, и остальной честной компанией по вечерам лабали на танцах. И не только потому, что пятнадцати рублей стипендии не очень-то хватало на жизнь.

Просто вирусу искусства, которым я заразился еще в техникуме, не нашлось противоядия. Впрочем, прежде чем учиться на актера, решил приобрести вторую древнейшую профессию. Прослышал, что в Иркутском университете открывается факультет журналистики, и подумал: почему не попробовать? Получилось. Так что просьба не забыть: вы беседуете с коллегой-однокурсником ныне директора типографии № 1 имени Посохина Валерия Тененбаума, известного ведущего телекомпании АИСТ Игоря Альтера, преподавателя госуниверситета Валерия Кашевского, журналиста, много лет отдавшего «Восточке», Михаила Ивкина.

 Не хотелось бы бить себя в грудь, но ваш покорный слуга первый на курсе опубликовал свою заметку в АПН. Как же давно это было — аж в 1961 году!

— Но одна из главных «заметок», не считая публикаций в журнале «Сибирь», областных газетах и центральных журналах, — книга «Иркутская антреприза», за которую Виталий Сидорченко получил губернаторскую премию.

— Пятнадцать лет я собирал материал для этой монографии о дореволюционных частных театрах Сибири и Иркутска, увидевшей «свет рампы» в 2003 году. Мой рецензент — доцент госуниверситета, кандидат исторических наук Владимир Свинин, сказал: «Ваши исследования — это законченная кандидатская диссертация, лишь чуть-чуть не дотягивающая до докторской». Приятно, конечно, слышать такой отзыв специалиста, но... «остепеняться» в мои планы не входит, а вот написать том второй — про историю иркутского театра советской эпохи — такая идея есть. Больше того, я уже работаю над этой книгой и одна из будущих глав уже написана.

— Охота к перемене мест — откуда у вас это?

— Не знаю, гены тут виноваты, воспитание или тяга «во всем дойти до самой сути», но, когда в 1967 году у меня, провинциала, появилась возможность «живьем» лицезреть игру лучших хоккеистов планеты, я не раздумывая отправился на чемпионат мира в Вену. Это сейчас все просто: были бы деньги — летай хоть на край света. А тогда...

Собирал на поездку с миру по нитке. Не только все это видел, но снимал хоккей уже канувшим в Лету фотоаппаратом «Кристалл», взял автографы у великих, в том числе у легендарного чеха Недомански, хранящиеся в моем архиве. А поездка в Париж, на Дни культуры СССР во Франции, прогулки по «столице мира» с руководителем нашей делегации, выдающимся актером Андреем Алексеевичем Поповым, с которым мы подружились.

Мне довелось побывать у него дома, в Москве, а во время съемок фильма «Февральский ветер», проходивших в Иркутске, он уже нанес ответный визит: от поз, черемши, брусники, чисто сибирских яств ну и, понятно, горячительных напитков он был в восторге. Я бы мог много чего поведать о своих гастролях с театром и без — в Мексику и США, Монголию и Германию, но лучше о том, как вместе со своим другом, доктором технических наук Виктором Георгиевичем Пятаковым, уже много лет проводим лето. Сплавляемся по водоемам Прибайкалья, рыбачим, совершаем походы по таежным местам, страшно далеким от цивилизации. Отдельно про озеро Фролиха. Красота, достойная кисти гения. Каждый год мы приезжаем на то место...

— Если не возражаете, вернемся на сцену?

— Почему бы и нет, тем более что вот уже сорок пять лет я почти каждый вечер возвращаюсь на подмостки: в бытность студенчества — ТЮЗа, а после диплома, полученного в театральном училище, — драмы, куда нас, ныне народного артиста России Юрия Цапника, заслуженных артистов Тамару Панасюк, Татьяну Хрулеву и вашего покорного слугу принял в свои стены его величество театр, которому я никогда не прислуживал — служил!

Играл ли персонажей в детских сказках или роли в пьесах Островского, Гоголя, Чехова, Достоевского, Ибсена, Евреинова, Шукшина, Распутина, Вампилова — всякий раз пытался покорить планку, установленную для меня на рекордной высоте. Такой вот я — неугомонный Козерог. Переделывать поздно.

Загрузка...