У мужчин мы вызывали шок

Иркутянка Людмила Купрякова села за руль грузовика почти 40 лет назад

Сегодня в рубрике «Автоледи» — интервью с Людмилой Борисовной Купряковой, одной из первых женщин, рискнувших сесть за руль автомобиля в Иркутске, вопреки насмешкам и косым взглядам мужчин. Было это 38 лет тому назад. Учитель русского языка и литературы по образованию, Людмила Борисовна работает инструктором в ИУККАТ и передает свой опыт водительского мастерства тем, кто еще учится различать педали газа и тормоза.

— Людмила Борисовна, как юная комсомолка в 1969 году решила стать водителем?

— Мой сосед Петр водил ЗИЛ-585. Сейчас таких машин уже нет, это был самосвал — весь из железа, никакого гидроусилителя руля. Мне почему-то нравилась эта машина, и я упросила Петра поучить меня немного. Сосед дал мне попробовать раз, другой — и я заболела автомобилем. Мне было тогда 18 лет. А потом я услышала по радио объявление, что автобазы набирают курсантов, желающих обучиться профессии водителя. Я пошла на ближайшую к дому автобазу № 1, мне дали направление на учебу в Иркутский областной учебно-курсовой комбинат автомобильного транспорта.

Без косынки в рейс не пускали

— Как долго в те времена учили водителей?

— Полгода. Более 100 часов теории — правила дорожного движения, эксплуатация и устройство автомобиля, 90 часов вождения. И в автомастерских мы работали, и на практику на автобазы ездили. Ездить нас учили на грузовиках ГАЗ-51, легковых автомобилей не было. И перед началом работы еще обязательно месяц рядом с наставником нужно было отъездить, только потом за руль допускали.

А сейчас, по закону, надо всего 16 часов отъездить. Видите разницу — 90 и 16, да? Этого очень мало. Я говорю об этом своим студентам, а они отвечают: «Вы бесплатно учились, а мы платим».

— И вы пришли работать на автобазу?

— Да, АТП № 1 обслуживало тогда все предприятия в городе, мы перевозили самые разные грузы. У нас были такие маршруты, которые давали «в наказание» — например, макаронная фабрика. Там можно было полдня грузиться, все долго и неорганизованно. А мы получали зарплату от выработки, и ездить туда никто не любил. Ну, воспитаны так были — ничего для себя, все для отчизны.

— Как отнесся мужской коллектив к появлению женщины?

— Я была единственной женщиной в АТП. В Иркутске тогда было всего 7 женщин-водителей, и мы все друг друга знали. Конечно, для мужиков-шоферов это стало дикостью. Старики часто ехидничали, подсмеивались. Просто не воспринимали всерьез.

У нас мастер по ремонту был, Филипп Егорович. Очень серьезный — не разрешал мне без косынки выезжать. «Под капот залезешь — волосы замотает», — все время говорил. И контролировал. Конечно, я только за ворота — косынку долой. Хотя его наставления по технике безопасности с благодарностью вспоминаю.

Однажды я помыла двигатель возле кочегарки, стою на бампере, закрываю капот. И в этот момент отрывается лопасть вентилятора с такой силой, что насквозь железный капот пробивает. Как представила себе, что на долю секунду позже за капот взялась бы, — точно без головы осталась бы.

Как правильно получить воду из снега

— Тем не менее мужчины-водители помогали молодой симпатичной коллеге?

— Вы знаете, раньше у водителей всегда была взаимовыручка. Несмотря на то что старики ерничали, помогали всегда. Такое чувство локтя, особенно когда идешь в колонне — впереди тебя машина и сзади, чувствуешь себя спокойно, что ты не одна.

В 70-е годы зимой морозы стояли под 30—40 градусов. Утром приходишь на базу, в радиатор ведер пять-шесть горячей воды прольешь, чтобы отогреть машину, еще и ручку покрутишь, чтобы завелась. Раньше грузовикам по городу нельзя было порожняком ездить, и на обратном пути с кирпичного завода заезжали в Мельничную Падь.

Там лесопилка большая была, и мы возили оттуда опилки на производство кирпича. А там же гора и никакого асфальта. Вот тянусь я в эту гору, а пробки радиатора у меня тогда не было. Радиатор закипел и всю воду выкинул. Встала я посреди горы — вокруг снег, холод. Разожгла костер, набрала в ведро снега, сижу, жду, когда растает. А у нас на базе один старик работал, он подъезжает, останавливается, спрашивает: «С тобой до утра посидеть?» «Почему до утра?» — отвечаю. — «Таким способом ты воду до утра греть будешь».

Набирает он полное ведро снега, поливает его сверху бензином, поджигает, бензин сгорает, и снег тает. Так мы быстренько ведро воды приготовили. Вот взаимовыручка — как бы несерьезно этот старик ко мне ни относился, на дороге замерзать не бросил.

А несколько лет назад случай был — у парня с машиной что-то случилось, так он ноги отморозил, пока за помощью добрался. Никто не остановился — ни помочь, ни до города подкинуть. Может, он неопытный был, а мог бы хоть запаску жечь — все теплее у костра. Мне говорят: страшно останавливаться, могут машину отобрать. Могут. Наверное, сердцем надо чувствовать, где реально помощь нужна.

— Вы в аварии попадали? Потом не страшно было снова за руль садиться?

— Я как-то на ГАЗе своем перевернулась. Отправили меня в Черемхово с утра — оборудование везти, а загрузили вечером. За ночь баллоны под тяжестью подсели. В городе еще снега не было, а за Усолье выехали — там дорога как зеркало и уже припорошило. Меня на небольшом спуске понесло, крутило-крутило, на другую сторону вынесло и выбросило за дорогу. Машина перевернулась, все оборудование рассыпалось. А навстречу МАЗ шел.

Когда водитель увидел, что меня несет, затормозил, а бровка-то еще не накатанная, так он задними колесами за нее зацепился, ждал на тормозах, пока второй не пришел и его не вытащил. После аварии у меня появился страх. Ребята, коллеги, говорят: все, не сможешь больше ездить, бросай это дело. И я пересиливала себя, заставляла садиться за руль. А к весне уже совсем забыла, что боялась.

Из-за руля автобуса — к школьной доске

— И все же, насколько я знаю, вы решили учиться в вузе?

— Да. Я лет семь проработала в АТП № 1, потом — в Водоканале, водила аварийную машину. А в 26 лет поступила в госуниверситет на филологический факультет. Все экзамены сдала на 4, прошла собеседование, смотрю — а в списках меня нет. Я к ректору — почему, спрашиваю. «А вы не по специальности работаете, — ответили мне, — водитель — и вдруг филолог». На очное отделение меня не взяли, пришлось учиться на заочном.

После окончания вуза я хотела устроиться в газету — когда-то давно в «Советской молодежи» печаталась, в конференции «Молодость. Творчество. Современность» три раза участвовала, даже с Вампиловым, с Распутиным разговаривала. Но не решилась. И работала два года водителем автобуса. А потом чувствую — все свои знания теряю, взяла и устроилась в школу учителем русского языка и литературы, прямо перед Новым годом. Отработала 17 лет.

Автомобили победили

— А потом автомобили победили?

— Я встретила Юрия Владимировича Деликатного, директора комбината, который я когда-то окончила. Вот он и уговорил перейти к нему — там очень нужен был педагог, который еще и в машинах разбирался бы хорошо. Я согласилась и вот уже седьмой год там работаю.

— Девушек много у вас учится?

— Девушек во всех группах большинство. Да и на дороге каждый четвертый за рулем — женщина.

— По вашему опыту, представительницы слабого пола действительно более ответственны за рулем, чем мужчины?

— Честно говоря, не все. Есть девушки, которые учатся осознанно, а есть такие, кто считает вождение машины просто престижным, наряду с норковой шубой. А ведь дорога не терпит легкого к себе отношения. И еще я заметила: чем старше женщина, тем она серьезнее к вождению относится.

Я всегда говорю своим ученикам: «Первое время всех вас будут материть, ругать, всякие фигуры из пальцев показывать — не надо обращать внимания на дураков. Сами такими же были. Надо всем учиться терпимости». Женщины, конечно, чаще жалуются на хамское отношение на дороге. Вот именно поэтому я терпеть не могу наклейку-туфлю на заднем стекле. Ее клеят, чтобы поблажки делали? Или чтобы боялись, как обезьяну с гранатой?

Нужно, наоборот, поставить себя наравне с мужчинами, доказать, что мы можем водить лучше них. Девушки всегда соблюдают правила и меньше на рожон лезут. Они полчаса простоят, пока не будут уверены, что проедут, а в это время гонщики и сигналят, и кричат на них, и объезжают по бордюру. Вырабатывайте в себе спокойствие. Я когда начинала работать, у меня не было иммунитета против грубости. Кто-нибудь обидит — уйду в угол гаража, посижу, поплачу. А потом научилась не обращать внимания.

Не разрешали быть богатыми

— На какой машине вы ездите?

— Сейчас у меня «Тойота-Платц». А вообще, первая своя машина у меня появилась только в 1984 году. Я купила «Жигули»-«копейку». Потом была «Волга», затем — «тройка». «Тойота» — четвертая машина за 24 года. Случайно ее приобрела, хотела взять «Жигули» 15-й модели. Я была патриотом российского автомобиля, а сейчас не понимаю — как столько лет могла ездить в дискомфорте? В СССР же вообще не разрешали быть богатыми.

Я до сих пор удивляюсь — откуда такие горы резины взялись на улицах, когда мы раньше не знали, где ее брать? Годами ездили на лысых колесах. Мы как-то с дочерью поехали копать картошку, она как раз собралась на курсы водителей. А резина на машине стояла настолько сухая и старая, что кололась на кусочки от древности.

Выкопали картошку, 100 метров от поля отъехали, баллон передний лопается. Бортирую колесо специальной лопаточкой, ставлю запаску, еще 100 метров проехали — снова лопается этот же баллон. Я достаю последнюю камеру. Снова бортирую колесо — и рву последнюю камеру. Пришлось у соседа запаску просить. Дочь посмотрела на мои мучения и передумала на водителя учиться. Раньше водить машину было гораздо труднее. Это сейчас я «разбаловалась»: если что — в шиномонтажку еду.

— Вы за рулем почти 40 лет. Чем для вас стал автомобиль за это время?

— Машина для меня сейчас самая большая радость в жизни! Много и других радостей, но машина — первая.

«Копейка» продолжает свой конкурс под названием «Автоледи». Напоминаем, что героиней этой рубрики может стать практически любая женщина, умеющая водить автомобиль, если ей есть о чем рассказать нашим читателям. Вы можете предлагать кандидатуры — как свои, так и своих друзей, знакомых, коллег, позвонив в редакцию.

Метки:
baikalpress_id:  34 527
Загрузка...