Цеденбал Юмжагийн — глава Монголии

Руководитель Компартии Монголии Юмжагийн Цеденбал в свое время учился в Иркутском институте народного хозяйства.

Иркутский студент

Начало прошлого века. Западная Монголия, селение Давст. Как в песне — степь да степь кругом, крики скотоводов... Сын бедняка Юмжагийн только в 10 лет начал учиться в школе. Но делал это он так хорошо, что на него обратили внимание. Сначала учителя, потом — инспекторы отдела образования, посещавшие школу. И в 1930 году подростка Цеденбала направили на учебу в дружественную Россию. А именно — в Иркутск. Здесь паренек учился на подготовительных курсах для монгольских граждан, сначала при Иркутском госуниверситете, потом в Улан-Удэ.

Для учебы приходилось совершенствоваться в русском языке. Было нелегко, но Юмжагийн упешно преодолевал трудности. В 1934 году Цеденбал поступил на первый курс Сибирского финансово-экономического института (ныне БГУЭП по ул. Карла Маркса). Кстати, в те годы его фамилия звучала чуть иначе — Цеденпиль.

— А называли мы его Володей. Он был невысокого роста, всегда опрятный и очень вежливый, — вспоминает одногруппница Цеденбала Г.У.Дубынина. Больше других предметов Юмжагийн любил право, немецкий и русский языки. Преподаватель русского языка в институте Эмилия Александровна Францкая просто не могла не гордиться успехами своего студента Цеденбала. Он, став через много лет крупным политическим деятелем, изумлял советских партийцев своими докладами на русском языке, которые он сам составлял.

Закадычными друзьями Юмжагийна были студенты Александр Анисимов и Николай Ефремов. Их втроем постоянно видели вместе и на лекциях, и в студенческой общаге, и на «Музыкальных субботах». Каждую субботу в институте устраивались музыкальные вечера, на которых рассказывалось о жизни и творчестве композиторов, а затем начиналось прослушивание музыки.

Цеденбал обожал Чайковского и Глинку и постоянно посещал эти вечера. Вообще, студенческая жизнь Цеденбала была очень насыщенной. Как известно, в тот период здание вуза строилось, и Юмжагийну вместе с остальными приходилось вкалывать, достраивая помещения альма-матер. А сняв верхонки и отряхнувшись от строительной пыли, будущий глава Монголии, как обычно бывает с успевающими студентами, выполнял еще и обязанности старосты.

После окончания института Цеденбала и еще троих молодых людей, как наиболее успешных и перспективных выпускников, вызвали в Москву. Глядя из окна поезда на просторы Сибири, Цеденбал вздыхал: «Как это напоминает наши степи...» Конечно, юноша скучал по родным местам. Но встреча с ними ждала его скоро, очень скоро. А пока, очутившись в Москве, он с друзьями спешил воспользоваться случаем и взахлеб впитывал впечатления от знакомства со столичным великолепием: Красная площадь, Кремль, театры... И конечно, меломан Цеденбал не упустил возможности побывать на концерте оркестра Утесова. «...Ах, джаз Утесова — он так был весел, смеялось море ему в ответ!..». Но море было еще впереди.

За судьбой талантливого молодого монгола следили высокие инстанции, и в Москве выпускник Цеденбал был вызван в очень серьезный кабинет — на прием к наркому финансов СССР. Цеденбал получил направление на работу в родную Монголию. Кроме того, его вместе с друзьями наградили туристической путевкой в Ленинград. «Ну как там, в Москве, что любопытного?» — прощаясь, спросил своих выпускников директор института П.Ф.Бунин. «Метро! Станции там — просто как подземные сказочные дворцы!» — восхищенно отозвался Юмжагийн.

Молодые люди отправились в Ленинград. Все, что хотелось, посмотреть не удалось за несколько дней, положенных по путевке. Но Эрмитаж и квартиру великого Пушкина на Мойке все же посетили. А вот потом, уже «на посошок», друзья поехали на Черное море. Цеденбалу там пришлось побывать в роли спасателя. Один из друзей, Бурцев, не умевший плавать, оступился на крутом берегу и, если бы не Юмжагийн, первым пришедший на помощь, кто знает, чем закончилось бы то происшествие...

 Остановились друзья, как и многие отдыхающие, на частной квартире. Южные ночи жаркие, и хозяйка предложила друзьям койко-места прямо в саду, на свежем воздухе. Только вот этих самых койко-мест оказалось всего два на четверых. Но студенты — народ, привычный к разного рода неудобствам. Улеглись по двое на койку. А недалеко от сада протекал ручей, где водилось множество лягушек. Их не волновало, что друзья за день нажарились на июльском крымском солнце и хотят спать.

Масса квакающих лягушек начала такую ночную серенаду, что меломан Цеденбал сказал друзьям: «Да, уж этот концерт мы будем вспоминать много лет...» И это была чистая правда, потому что тот южный отпуск был прощанием со студенчеством и чертой, после которой ожидались большие перемены. Звезды мерцали в крымском небе, дрема туманила взгляд... А наступающий день готовил Юмжагийну головокружительное будущее.

Красивый взлет во власть

Возвратившись на родину, Цеденбал работал преподавателем. В 1939 году его в возрасте 23 лет (!) назначают заместителем министра финансов, а вскоре и министром финансов Монгольской Народной Республики (МНР). Одновременно он являлся председателем правления Монгольского торгово-промышленного банка.

После этого назначения стало происходить нечто напоминающее восточные сказки: за каких-то два-три-четыре года Цеденбал взлетел до членства в руководстве правящей партии, а затем и до поста генсека ЦК МНРП! Не достигнув и 30 лет, Цеденбал стал одним из первых и самых могущественных лиц монгольского государства. Но первым и самым могущественным лицам, так же как и всем, случается влюбиться. С Цеденбалом это произошло в 1947 году в Москве. Там он встретил и полюбил русскую девушку Настю Филатову.

Обстоятельства их знакомства и развитие отношений до сих пор полны нерасшифрованных секретов и допускают двоякое толкование. Сами посудите. Красотка Настя, родом из города Сапожка Рязанской области, была девицей не простой, а комсомольским работником, да еще при Министерстве торговли СССР.

Увидели друг друга Настя и Юмжагийн вроде бы случайно — Настя заходила в гости к своим родственникам в Москве, которые были соседями Николая Важнова. А Важнов являлся советником монгольского маршала Чойбалсана, и Важнова часто посещал, просто обязан был посещать Цеденбал, которого называли правой рукой Чойбалсана. Юмжагийн признался Важнову, что ему понравилась Настя. Хитроумный дипломат Важнов сообщил про этот амур в компетентные органы... Оттуда ему пришла установка: «Сделай все, чтобы эта пара сошлась». Что же здесь причина, а что следствие?

Важнов сплел эротическо-политическую интригу? Если так — по собственной инициативе, чтобы выслужиться? Или по целенаправленному заданию органов? Или просто была случайная любовь? Неизвестно. Однако распространялись слухи о том, что Настя Филатова — кремлевский агент влияния при намын-дарга («большой начальник») Цеденбале. Анастасия Ивановна в своих воспоминаниях рассказывала, как однажды министр общественной безопасности, выпивший лишнего в гостях у Цеденбала, начал ворчать по поводу причастности Насти к спецслужбам. К концу вечера разговор накалился.

 «Ты здесь посажена советскими!» — кричал мне Цэдэв. — Я тогда была беременна, мне нужен был покой, я раза два выбегала из-за стола в слезах», — рассказывала Филатова. Цеденбал в подобных случаях, конечно, вмешивался, защищая жену. Защищала и она его — от спаивания.

«Один из сотрудников КГБ рассказал мне по секрету, что Берия, направлявший агентов в Монголию, рекомендовал им всегда иметь при себе водку и использовать любой случай, чтоб выпить с Цеденбалом, иначе от него ничего не добьешься», — говорила Анастасия Ивановна.

Цеденбала пытались разлучить с женой чиновники, считавшие, что она использует власть мужа в своих интересах. Когда Цеденбал и Анастасия приехали из Улан-Батора в Москву уже как супруги, им принесли анонимку, в которой обвиняли Анастасию в супружеских изменах. Как любой мужчина, Цеденбал склонен был в это поверить, и между ними произошел скандал. Но Анастасии удалось доказать мужу, что анонимка — провокация недоброжелателей.

Все попытки разбить эту парочку были безуспешны. Но вот платонический флирт со стороны Насти, все же, как говорится, имел место быть, и она спустя много лет в этом призналась сама. Героем ее романа был бывший шеф КГБ Александр Шелепин — красавец, интеллектуал и виртуозный соблазнитель дам. Когда советская делегация в Монголии пировала дома у Цеденбала, Шелепин толкал локтем соседей и восхищенно шептал, указывая на хозяйку дома: «Скажите, вы видели где-нибудь такие глаза?!»

 Бедная Настя делала вид, что не слышит, но на самом деле девичье сердечко уже было покорено. Когда все разошлись спать, в роскошном зале осталось четверо — Шелепин, его друг, Настя и ее сестра. «Это был нереально красивый вечер... Мы сидели за столом, на котором стояла огромная хрустальная ваза с белоснежными и алыми розами. Шелепин мне протягивал алые розы, его друг — белые... Звучали комплименты, а сестра потрясенно шипела: «Ты что, с ума сошла?! Вам же обоим завтра такое будет, мало не покажется!» — вспоминала Анастасия Ивановна.

За женой — как за каменной стеной

 В пятидесятых годах по инициативе Цеденбала в Монголии проводились широкомасштабные медико-профилактические мероприятия, направленные на избавление от инфекционных и хронических заболеваний, проводилась большая кампания по налаживанию и оптимизации работы учреждений здравоохранения.

В результате улучшилось здоровье населения и резко — в три раза по сравнению с периодом до 40-х гг.! — повысилась рождаемость. Цеденбал многое, и в самых разных сферах, сделал для развития монгольского народа. Но, пожалуй, более всего его беспокоили две области — здравоохранение и образование.

В 1940 году только около 20 процентов граждан страны владели грамотой. А за период активной деятельности Цеденбала в Монголии было повсеместно введено обязательное среднее образование. Заслуги Цеденбала признавала не только его родина, но и СССР, руководство которого дважды отмечало главу Монголии высочайшей наградой — орденом Ленина.

 Заслуги Цеденбала не спасали его от нападок недоброжелателей. Высокопоставленный чиновник Дамба фабриковал обвинения против Цеденбала, приписывал ему организацию репрессий в Монголии в 30-х годах. Эти обвинения доводили Цеденбала до нервного расстройства. «Когда я вечером входила в спальню, Цеденбал просыпался, вскакивал и кричал: «Я никого не расстреливал!» — вспоминала его жена.

Для расследования обстоятельств, связанных с репрессиями, была создана правительственная комиссия. Она обнаружила в здании Министерства общественной безопасности подземный застенок с бетонированным коридором в двести шагов и камерами по обе стороны. Камеры были холодные, там пытали морозом, и горячие, с печкой, где мучили сухим раскаленным воздухом. Подследственных бросали из одной камеры в другую, потом возвращали в первую. Из коридора был глубокий лаз в погреб — к месту расстрела. «Я как будто побывал в аду...

После увиденного продолжать работу не было сил», — потом рассказывал глава комиссии Ширендыб. Ложные обвинения привели к тому, что Цеденбал был лишен некоторых привилегий и званий. Но все же ему повезло — до худшего, до крайних мер не дошло. «Цеденбал был очень взволнован, говорил мне: «Как я могу быть причастным к репрессиям, если в тот период я учился в Иркутске?» — передавала его слова супруга.

 Много лет спустя Цеденбал вновь побывал в Иркутске вместе со своей женой. Она показалась женщиной капризной и своенравной тем, кто общался с четой Цеденбал в Иркутске.

 — Когда монгольская делегация прибыла в Иркутск, жена руководителя Монголии спала. Ее решили не будить и оставили шофера, чтобы тот, когда она проснется, привез ее в особняк, приготовленный для них с мужем. Не успел Цеденбал посетить особняк, как приехала Анастасия Ивановна. Очень взвинченная и раздраженная, она ругалась: «Как это так, меня в самолете забыли, а сами уехали!» А когда Цеденбалу пришло время отправляться на родину, из-за дождей стояла нелетная погода. Несколько раз глава Монголии с женой уезжали в аэропорт и возвращались.

Когда они вернулись во второй раз, жена быстро ходила туда-сюда по залу. По ее раздраженному поведению видно было, что, если бы она была у себя дома, она бы уже начала бить посуду. Но, видимо, наше присутствие ее все-таки сдерживало, — вспоминает иркутянка Нина Банайтис.

 Но не только в резких реакциях на неурядицы проявлялся легковоспламеняющийся характер Анастасии Филатовой-Цеденбал. Она была очень активным человеком, настоящей первой леди с самостоятельным политическим влиянием. И она его употребляла весьма масштабно и позитивно — скажем, именно она организовала Детский фонд, первый национальный институт такого рода в Азии.

 Характер самого Цеденбала был более сдержанным и, несмотря на упорство и сильную волю, даже мягким. Человечность и дружелюбие не пропали из его натуры и тогда, когда он стал большим человеком. В 1981 году ему удалось устроить встречу со своим иркутским студенческим другом Александром Анисимовым. Перефразируя известную песню — «друга я никогда не забуду, раз учился в Иркутске я с ним!». Встреча состоялась в Москве.

 Там же Цеденбал провел остаток жизни после своей отставки по состоянию здоровья. Анастасия Ивановна до последних дней заботилась о своем муже так же нежно и внимательно, как и всю их многолетнюю супружескую жизнь. Давным-давно, в молодости, когда Юмжагийн и Настя только познакомились, с ними произошел забавный и показательный для их отношений случай.

Влюбленные сидели в парке, и, только Юмжагийн притянул к себе подругу, чтобы поцеловать, рядом возник милиционер: «Что за вольности в общественном месте?» Юмжагийн оробел. А Настя встала и отчитала милиционера на многоэтажном наречии так, что тот покраснел. «Тогда я понял, что с такой женой я буду как за каменной стеной», — шутил потом Цеденбал.

 Когда лишенный привилегий в виде обслуги Цеденбал жил в Москве, заботливая супруга, в жизни не готовившая сама на кухне, научилась этому и варила суп мужу. В дневниках мужа Анастасия Ивановна находила такие записи: «Бог дал мне умную и деятельную жену, и я ее очень люблю». Любовь — та сила, которая вела Цеденбала по жизни. Любовь к знаниям, любовь к друзьям. Любовь к своей русской жене, к стране, подарившей ему такую спутницу жизни; конечно же, любовь к своей родной Монголии, для которой он так много сделал. И, как показало время, эта любовь была взаимной.

Справка

Цеденбал Юмжагийн (род. 17.09.1916, Убсунурский аймак), деятель Монгольской народно-революционной партии и международного коммунистического движения, государственный деятель МНР. Родился в семье скотовода-бедняка.

 В 1938 окончил финансово-экономический институт в г. Иркутске. В 1939-м вступил в Монгольскую народно-революционную партию (МНРП). В 1939—1940 гг. заместитель, затем министр финансов МНР. С 1940-го член ЦК МНРП и член Президиума (с 1943-го — Политбюро) ЦК МНРП. В 1940—1954 гг. генеральный секретарь ЦК МНРП и одновременно в 1941—1945 гг. заместитель главнокомандующего и начальник Политуправления Монгольской народно-революционной армии (МНРА), в 1945—1952 гг. заместитель премьер-министра МНР и (до 1948 г.) председатель Госплана; в 1952—1974 гг. председатель Совета Министров. С 1958-го первый секретарь ЦК МНРП. С 1974-го председатель Президиума Великого народного хурала МНР.

 За организацию помощи Советской армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. и за боевые заслуги в разгроме японских милитаристов награжден Президиумом Верховного Совета СССР орденом Ленина (1944), орденом Кутузова 1-й степени (1945). В 1971 г. награжден орденом Октябрьской Революции, в 1976-м — орденом Ленина. Цеденбал — Герой Труда МНР (1961) и Герой МНР (1966), почетный член Академии наук МНР (1966). Награжден орденами Сухэ-Батора и др. монгольскими орденами. Золотая медаль Мира им. Ф.Жолио-Кюри (1973).

Большая советская энциклопедия

Метки:
baikalpress_id:  34 474